Глава 27 — Лёд

Хер уснёшь!

Ворочаюсь уже не первый час в своей спальне.

Словно канаты тянут из меня. Места не нахожу.

Психанув, встаю. Медленно разгораются фиолетовые ночники по периметру квартиры.

Забираю планшет, иду в кухню.

Мимо неё…

Спит, укутавшись с головой в огромное одеяло.

Штора поднимается под порывами уже осеннего прохладного ветра.

Зависнув, смотрю на эту штору и на Мию.

Я до поздней осени сплю с открытым балконом. Но — так и быть… Закрываю его. Задохнётся ещё в этом одеяле. Зараза…

Наливаю себе стакан тоника, сажусь на диван, к ней. Включаю программу 3Д, работаю…

По какой-то непостижимой логике, рядом с ней пропадает это ощущение наматывающихся на лебёдку внутренностей. И я могу полноценно погрузиться в дизайн. И не думать ни о чем больше.

Ворча во сне, пьяная девчонка поворачивается и упирается стопой мне в бедро. Холодная…

Скашиваю взгляд, разглядывая ее пальцы. На среднем — серебряное колечко с головой слона.

Сжимает мое бедро ими, слегка щипая. Ну вот ещё…

Кладу руку на ее щиколотку, чтобы отодвинуть от себя. Но вместо этого, почему-то сжимаю холодные пальцы. Грею…

Натягиваю одеяло, так, чтобы закрыло ее стопу и меня

Делаю глоток тоника, продолжая работать на планшете.

Не замечаю, как вырубаюсь поперек разложенного дивана. И то, что она нагло и по-хозяйски упирается одной ногой мне в бок, а вторую вообще закинула сверху, никак не обламывает. А только останавливает чёртову "лебёдку". И я глубоко и спокойно сплю, положив кисть сверху на ее изящную икру.

Просыпаюсь ночью от того, что она, опираясь одной рукой на подлокотник и нависая надо мной, жадно допивает мой тоник.

— Боги… — жалобно бормочет она, поправляя одной рукой растрепавшуюся гриву. — Что ты тут делаешь?..

— А какие версии? — недовольно и сонно бросаю я.

— Нет… версий.

— Спи… — тяну ее к себе, закрывая глаза.

И мы вырубаемся снова, но уже оба укутанные одеялом и в обнимку.

Вожу пальцами между ее лопаток. Она тихо мурлыкает на каждый выдох мне в шею.

Я плаваю в полусне. Мне хорошо…

Просыпаюсь я резко, слыша свой личный внутренний будильник. Я слышал его много лет с раннего детства в одно и то же время. Теперь он часть меня.

И он звенит в голове.

Распахиваю глаза.

Плечо затекло.

Но Мие не нравится, когда ее будят так рано, — вспоминаю я. А я обещал ей, что это место будет ее любить.

Хотя, сейчас мне, конечно, меньше всего хочется ее любить. Больше — отодрать.

И хоть каких-то ее страданий. В компенсацию моим. Не совсем, конечно, страданий… Но чтобы повопила и постонала, не в силах определиться "еще-еще" или "умоляю, хватит!".

От эрекции опять едет крыша. Потому что "рука" нихера не облегчает состояние.

Плавно веду плечами, позволяя ей медленно съехать с меня.

Недовольно разворачивается, умудряясь коцнуть коготками и пнуть меня.

— Заебись… — цежу тихо, закатывая глаза.

Поднимаюсь.

— Жарко… — стонет тихо во сне, кутаясь в одеяло.

Открываю балкон.

Какое беспокойное создание!

Но прогнать на дистанцию теперь не вариант. Потому что, как спать без нее я теперь не знаю. Возможно, это временное явление. Но если нет… Печальны дела мои.

Щелкаю кнопкой кофеварки.

Хныкает, капризно взбивая ногами одеяло.

Отклоняют от стола, выглядывая в проем.

Что ещё?!

— Па-а-ап… — сонно.

— Хан! — поправляю ее.

— Боже… Пить…

Несу ей минералку со льдом.

Заторможенно присаживается. Нюхает воду.

— Фу… — морщится, отталкивая мою руку.

Падает обратно, закрывая глаза.

Теперь хочется не отодрать, а хорошенько дать по заднице.

Чего она там ночью — тоник пила?

Выливаю ей остатки тоника. Приношу.

Не открывая глаз со стонами жадно пьет.

— Да…

Падает навзничь обратно.

Смотрю на нее сверху вниз.

— Пьянь… — цокаю я осуждающе.

Прячется под одеяло с головой, закутываясь в него как гусеница.

Собираюсь, забираю планшет. И уже в лифте вспоминаю, что она "завтракает". И на моей японской кофеварке сама кофе сварит вряд ли. А ещё может ошпариться паром, если нажмёт не туда. А она обязательно нажмёт.

— Да, блять…

Жму стоп. Возвращаюсь обратно. Заказываю ей завтрак. Три разные версии.

Раздражённо варю ей кофе.

Со стуком ставлю чашку на подлокотник.

Нюхает воздух, не открывая глаз.

— Это мне?

— Да.

— Спасибо, Хан…

— Пожалуйста.

— Он же с молоком, да?

— Нет.

— А я люблю с молоком…

— Р-р-р-р!!

Задирая одеяло, зажимаю ее, отвешивая шлепок по сочным загорелым ягодицам. На которых маняще съехали трусики.

Взвизгнув, выкручивается.

Отпускаю.

Забирает кофе. Поспешно делает глоток.

— Аккуратнее! — рявкаю на нее.

Обжигается.

— Оу… Просто там должно быть молоко! — сводит жалобно брови.

Жму на кнопку быстрого вызова.

— Костя закажи ей ещё молока. Цистерну.

— Какого?

— Слоновьего, блять.

— Эм… — в недоумении зависает Костя. — Это непросто и не быстро.

— Можно кокосового, миндального, коровьего… — пожимает плечами Мия.

— Ты слышал?

— Да. Сделаем.

Скидываю вызов.

Мия стоит на коленях, на диване.

— Ты почему на меня злишься? — нахмуривается.

— Злюсь?… Нет.

Вытаскиваю из стакана с тоником большой кусок льда.

Приподнимаю ее лицо за подбородок.

— Хочешь пить?

— Мхм…

Веду ей льдом по нижней губе. Не позволяя опустить голову и поймать его губами.

— Лёд охуенный, правда… Такой холодный, мокрый, сочный… — хриплю я, облизывая губы. — То, что надо. Да?

— Мхм… — подтверждает она, выдыхая.

Продолжаю дразнить, не позволяя, поймать его ртом. Он тает…

— Очень хочется, но… нет. Не сегодня.

Засовываю кусочек льда себе в рот.

Она возмущённо распахивает губы.

— Бесит, правда?

Дёргая с вызовом бровями, пытается схватить стакан, где есть ещё кусок льда.

Но я успеваю быстрее.

— Неа. Это — измена, Мия. Терпи… Я же терплю. И жду мой прекрасный желанный лёд. Но, бесит, да… — дёргаю бровью.

Целую ее в уголок приоткрытого от возмущения рта. Так и быть, отправляя в туда крошечный остаток льдинки.

— Мне пора.

Ухожу.