Глава 10

Все мои труды летят насмарку. Но я и не особо о них вспоминаю, когда проворный язык властно захватывает мой рот, а сильные руки залезают под сарафан, обхватывают зад и отрывают меня от пола.

Разряд тока бьёт по телу, оставляя после себя искорки желания. Они взрываются, охватывают всю меня. Но женская сущность, что вот-вот сдастся под натиском настойчивого мужчины, упорно вопит мне об одном!

Опрокинуть его!

Наказать!

Отомстить!

Я обвиваю его шею руками, а разум кричит остановиться. Но если и хочу это сделать – не успеваю.

Он, словно неуправляемый, на порыве прижимает меня к стене. Бьюсь затылком о бетон и постанываю от боли. Она ничуть не портит ощущения, наоборот, добавляет остроты.

Боже, я что, мазохистка?

– Назар, – слегка отталкиваю его. Получается с большим трудом. Но всего на секунду вырываюсь из плена и снова попадаю обратно. Проворный язык захватывает власть, а ладони по-хозяйски сминают ягодицы.

И во всей этой ситуации… я совершенно не понимаю себя.

Почему не останавливаю его?

Почему закинула ноги ему на талию и не пытаюсь их убрать? Наоборот прижимаюсь к нему промежностью, впиваюсь пальцами в жесткие волосы и охотно отвечаю на поцелуй?

Несмотря на мой испуг от стояка, упирающегося в меня. И на стыд, краской приливающий к щекам.

Я не знала, что будет так!

Думала, мы просто ляжем. Назар поцелует меня, войдёт. Я потерплю немного – и всё… Но я рада, что мои представления не сбылись.

И сейчас меня пробирает до костей вожделение. Легкие сжимаются. Воздуха не хватает, как утопающему. И я шумно втягиваю ртом, когда Назар даёт мне передышку.

– Малышка, – хрипит. Его слово с трудом доходит до моего мозга, лишённого кислорода. Я даже дышать не в силах, не то что пошевелиться. И часто вздымающаяся грудь – тому доказательство.

Мужчина утыкается носом в мой висок. Жарко целует в щеку и спускается вниз, ведя дорожку из нещадящих и требовательных поцелуев.

– Я так долго этого ждал…

Долго?..

Усмехаюсь, не в силах сдержаться от язвительного комментария:

– Пару дней?

В ответ мне летит такой же нервный смех. И шею простреливает током от прикосновения его губ. Языка, который вычерчивает путь вниз.

Запрокидываю голову назад, открываюсь для его ласк, окончательно теряя здравый смысл.

Я так легко сдалась…

Плевать!

Прикрываю от наслаждения глаза. И размыкаю губы. Стон непроизвольно слетает с них, но мне ни капли не стыдно.

Никогда не думала, что засос на шее и лёгкий толчок бёдрами могут вызвать такие эмоции…

Соски от этих манипуляций предательски утыкаются в тонкую ткань.

– Больше, – вдруг выпаливает в кожу.

Я ничего не понимаю. Не помню, какой вопрос задавала ему несколько секунд назад.

Я готова разжать ноги, упасть на пол. Или сползти вниз по стене.

А всё из-за необычной дрожи, лихорадки и горячего тела, которое плавится сильнее от рук этого подонка.

Ещё один поцелуй и тяжёлый выдох.

– Не делай так, – раздаётся приказ. – Иначе трахну прямо у стены.

Мимолётная картинка пролетает перед глазами. А что в этом такого?

Сильные руки меня снова подхватывают под зад и уверенно несут в спальню. А затем бесцеремонно кидают на кровать, откуда открывается безумно красивый вид на мужчину.

Снизу.

Закусываю губу, облизываю его взглядом, исследуя идеальное лицо. Глаза горят огнём похоти, ноздри раздуваются на вдохе, челюсти плотно сжаты, а кадык дёргается.

Назар возбуждённый. И довольный, раз эти беспощадные губы выгибаются в улыбке.

– Мне нравится, когда ты лежишь на моей кровати, – выдаёт, скрещивая руки на груди и дотрагиваясь пальцами до своей короткой бороды. – Первый раз должен быть именно в ней. Потом уже испробуем с тобой всё, что захотим.

Закусываю губу. Опять. Сильнее.

Я много чего хочу. Например, попробовать у стены. О да, теперь я мечтаю это испытать. Занесу в свой график, если его снова не нарушат. А ещё лучше – в список желаний.

– А тебе идёт быть голым, – делаю ответный комплимент и свожу коленки. Мамочки… От одного вида его обнажённого тела и тату – моё бельё насквозь промокло.

Или это от того, что он делал?

Взгляд скользит ещё ниже, а глаза округляются от ужаса. В серых домашних штанах творится самый настоящий пожар. Или камнепад. Судя по выпусклости, там явно большой камень, тянущийся ко мне.

Он же не порвёт меня, а?

– Ты ещё не видела меня голым, – усмехается, обнажая белые зубы. – И пока не увидишь. Я буду первым.

– Первым? – выгибаю бровь.

– Раздеть тебя или сделаешь это сама?

От этого вопроса во рту сухо становится. Сглатываю, пальцами стискиваю ткань простыни.

– Хочу, чтобы ты раздел меня, – выдаю. В синих глазах словно сверкает молния.

– Тогда ты останешься без своего платья. В чём поедешь домой?

– Ты его разорвёшь?

– Без вариантов.

Я не могу прийти домой в его одежде. Это вызовет вопросы.

– Тогда я сама, – аккуратно поднимаюсь с кровати. Стою на коленях, хватаюсь за шнурки платья. Хочу быстро избавиться от него, но в голову ударяет забавная идея.

Порочная и хитрая улыбка сама появляется на моём лице.

Спрыгиваю с кровати и пытаюсь усадить на неё Назара.

– Сядь, – на этот раз приказываю ему.

Назар

Играю под её дудку, падаю на постель. Член уже готов вырваться наружу. Я желаю уложить эту бестию хоть куда-то и просто войти. Сделать её своей. Стать её первым мужчиной.

Чёр-рт, как же я хочу вставить в неё! Долго мечтал об этом. А как она сказала, что ей ребёнок нужен – засыпал только с мыслью о том, как буду драть эту безумную искусительницу.

Все ночи заканчивались кулаком или холодным душем. И я собираюсь отыграться теперь за свои мучения.

Молча, без разговоров прожигаю её взглядом, мысленно раздевая и представляя цвет её сосков. Или какая она там, внизу.

– Поторапливайся, – хрипло произношу, замечая выступающие бусинки через одежду. Блять, какое же это испытание! – Иначе я не сдержу обещание.

Дарина быстро дёргает за шнурок. Приоткрывает ложбинку между грудей.

Твою мать…

Без лифчика.

Она издевается?

Сжимаю кулаки, чтобы не сорваться.

Я должен аккуратно лишить её девственности, а не жестить и делать больно.

Тяжело.

Я долго ждал, терпел, а теперь дико хочу.

Всю хочу.

Не могу насладиться ароматом её кожи, этими волнистыми волосами, которые я до безумия обожаю. Дарине не идут прямые. Только кудряшки. Да у меня стоит на них! Как увидел её в коридоре, думал, прямо там возьму, на коврике.

Чёрт!

Девчонка усмехается, останавливаясь. Шаркает ножкой, будто не при делах. Только идеальную кожу показывает.

– Дар-р-рин, – поторапливаю её.

Она снова соблазнительно губу закусывает. И приспускает платье с плеч. Тонкая ткань быстро оказывается на полу. А я, даже не разглядев её, подрываюсь, обхватываю осиную талию своими лапами и снова кидаю девчонку на кровать, но в этот раз подмяв под себя.

Зелёные огромные глаза смотрят не со страхом, а с диким желанием.

Да, детка, я хочу тебя ещё сильнее, чем ты меня.

И не сдерживаюсь, подцепив, кажется, белое бельё. Срываю его в одно мгновение, слыша тихое шипение. Комкаю ткань в ладони. Подношу к лицу.

Хочу погасить своё любопытство.

Твою мать, точно белое.

Цвет невинности. Моей Дарины.

– Ты! – возмущается она, видя свои трусики у меня в руках. Я больной. Хочу оставить их себе как напоминание об этой ночи. Но пока откидываю к изголовью кровати. Потом. Всё потом. – Порвал их! Ты обещал!

– Уговор касался только платья.