Глава 12

Мозги отказывают. Мысли затуманиваются. Голова не работает, только если нижняя, что проталкивается вперёд, дубея сильнее от сказочного ощущения.

Разве можно ещё больше хотеть её? Но моё желание безразмерное. И настолько долгожданное, нереальное… Грань разумного стирается. Вхожу на всю длину, задыхаясь от этой узости, влажности. И проклинаю тот день, когда познакомился с Кравцовым, отцом Дарины.

Делаю первый нетерпеливый толчок. Готов вбиваться в неё так несколько часов без передыха. В разных позах, местах.

И все мои фантазии летят насмарку, когда подо мной раздаётся раздирающий грудак всхлип и скулёж.

Дарина, чёрт!

– Расслабься, мелкая, – прошу её. Вижу, как зажмуривается от боли, поджимает губы, только бы не вскрикнуть.

Сука! Тупой ты баран, Айдаров! Аккуратнее надо было, медленнее, а не вгонять в неё одним махом!

Ошибка. Всё это, мать его, ошибка. Что полностью меня сломала. Я ведь держался! А на последних секундах прорвало. Сделал ей больно. Хотя мог минимизировать неприятные ощущения.

Но я… Придурок. Чуть до слёз Дарину не довел. Видел же – сдерживалась.

Тугие стенки после моего приказа перестают так сильно стискивать.

– Не напрягайся, – опять даю указание. – Так больнее.

Она кивает, прикусывая губу.

А я нахрен и секса этого не хочу, когда гримасу страдальческую вижу.

Останавливаюсь, даю девчонке привыкнуть и пытаюсь вернуть себе частички разума, которые она забрала. Даже её запах с ума сводит, не говоря уже о ней самой.

– Прости, – почему-то извиняется. – Я не хотела.

Дура!

– Это мне извиняться надо, – утробным рыком вылетает из горла. Злюсь сам на себя. – Меня сорвало. Ты до безумия красивая, Дарин.

Я ещё много чего могу сказать о ней. Но останавливаюсь на этом.

Она улыбается, пытается отдышаться. Втягивает живот из-за выдоха и снова глотает кислород.

– Нет, – головой мотает. – Первый раз всегда больно. Я перетерплю. Это ведь ненадолго?

– Нет, – пытаюсь утешить. Хватаю её за запястья, которые приковываю к кровати по обе стороны от её головы. Чтобы не стискивала так простынь до белых костяшек. И подаюсь вперёд, целуя так, как никогда раньше. Проклятое наваждение делает своё дело!

Занимаю её губы, а сам толкаюсь вперёд. Первые движения сопровождаются её напряжением, но я рычу, и Дарина вновь расслабляется, понимая всё без слов.

Несколько минут медленных, осторожных ударов – и, наконец, Дарина отходит. Понимаю это по её дыханию, по поведению. По отзывчивости, с которой она отвечает на поцелуй.

Отпускаю её запястья и тут же ощущаю на шее тонкие и нежные ручки. Обнимает, сама целует.

Нравится мне это.

Наращиваю темп, чтобы быстрее закончить. Перестать её мучить. Мне долго и не надо. При виде Дарины и так все мышцы сводит, что уж говорить о члене, который горит в идеальном теле.

Какая-то минута – и я напрягаюсь, выдыхая протяжно. Затаив дыхание, изливаюсь в неё, сдерживая довольную улыбку.

Моя теперь. Первый я у неё…

Эта мысль возбуждает снова.

Да только… Мало.

Мало, черт возьми.

Но я всё возьму потом, сполна. Когда мы оба будем отдаваться на все сто процентов, а сейчас… Как же я ненавижу девственниц. Но эту – безумно люблю. Она досталась мне, хоть и ненадолго. И от этой мысли все органы скручиваются в тугой узел.

– Всё? Я уже беременна?

Хочется засмеяться, что я и делаю. Падаю рядом с ней, обвиваю тонкую талию и притягиваю к себе.

– Эй, что смешного? – упирается ладошками в мою грудь. Смотрит на меня с изумлением.

– Мелкая, не всё так быстро, – хватаю её за шею и грубо притягиваю к себе. Нечего от меня так далеко отстраняться.

Невольно пальцы тянутся к её кудрявой шевелюре. Зарываются в них, сжимая мягкие волосы.

– Не выпрямляй их, – хриплю, смотря ей в глаза. – Тебе очень идёт.

– Ну, не зна-а-аю, – задумчиво тянет, утыкаясь носом в мой торс. Размеренно дышит, водит пальчиком по коже.

– Ты как?

– Нормально, – быстро выпаливает. – Интересно, рожать больнее?

– Я тебе точно в этом вопросе не советчик.

Она тихо хихикает и бьёт ладошкой по мышцам.

– Я тебе потом расскажу.

Расскажет… Когда-нибудь. И точно не мне.

Блять, не могу сейчас сознаться. Слишком тёплый момент, несмотря на то, что несколько минут назад видел её гримасу боли.

– Раз я ещё не беременна, нужно повторить. М-м-м, надо вписать в график.

– График? – язвительно выкидываю и опускаю взгляд на рыжую макушку. Лица не вижу, а хочется изучить эту физиономию.

И Дарина, словно слыша мои мысли, запрокидывает голову и устремляет на меня зелёные глаза. Искорки игривости в них чуть расслабляют. Как и улыбка на её губах.

– Ты всё испортил! Придётся чертить заново!

Опять вызывает искренний смех.

Дурочка…

Ладонь, покоящаяся на её талии, скользит на попку, внутреннюю часть бедра, а потом прямо ей между ног. Накрываю пальцами клитор, и опять в сознании всплывает сцена в офисе.

В той маленькой коморке, когда она игралась сама с собой.

Ненормальная.

– Что ты делаешь? – вдруг выпаливает. Зрачки увеличиваются, дыхание сбивается.

– Извиняюсь, – расплываюсь в улыбке. – За испорченный график.

И ещё за многое.

Делаю движение пальцем и предвкушаю ещё одно незабываемое кино. И только для меня.

Дарина

Будильник бьёт по всей нервной системе. Пытаюсь нащупать его, чтобы выключить, но вместо телефона нахожу только мускулистую и твёрдую грудь.

– Не провоцируй меня, – звучит сонно. Чёрт, не то.

Переворачиваюсь на другой бок, наконец-то беру телефон. Веду пальцем по диспелю, не глядя. Вроде звонок прекращается. Значит, отрубила.

Снова успокаиваюсь, пытаюсь уснуть, но слышу отдалённо рассерженный голос отца:

– Дарина, где ты?!

Глаза распахиваю и подрываюсь с кровати.

Твою мать!