Глава 39.

– Лживое, – я ведь даже не знаю, что там было в том заявлении. Но и признаться, что его написал за меня Сережа, я не могу – То есть ты не похищал меня? Или это ложь… Не угрожал мне? Может быть не удерживал насильно? Может быть не принуждал к сексу? Или мне нужно было расписать в заявлении твою заботу? Как ты мылся и мыл меня, перед тем как трахнуть?

В этот момент нас прерывает официант и ставит передо мной дымящиеся блины на круглом блюде. Они щедро политы сгущенкой и я, бросив взгляд на задумчивого Булата, зову Юру.

– Малыш, будешь блинчики?

Он бросает машинку и радостно бежит ко мне, падает, но тут же встает и бежит вперед.

– Даже не заплакал.

– Да, он бойкий.

Усаживаю малыша на колени, отрезаю кусок блинчика, дую и отдаю Юре. Он широко открывает рот, снимая кусочек с вилки.

Булат усмехается.

– У него всегда был отличный аппетит. Почему ты не пришла ко мне в тюрьму. Не высказала все в лицо.

– Когда я собралась, мне сказали… А первое время…

– Не могла натрахаться со своим Сережей?

– Я бросаю на Булата взгляд полный презрения и не собираюсь отвечать на этот гадкий вопрос.

– Боишься ему в этом проиграть?

– Я? Да мне плевать.

– Так уж и прям?

– А не должно быть?

– Это не я сказала хозяину кафе, что ты работаешь над тем, чтобы мы стали «твои». Хотя по твоим же словам «ты занят».

– Пара свиданий ничего серьезного. А ты живешь с мужчиной.

Он это сказал с такой интонацией, словно я ему изменила.

– Простите, а когда это я клялась тебе в верности? Где – то между принуждением и угрозами?

– Потом ты не спешила уходить, я был уверен, что… Что я…

– Что ты настолько хорош в сексе, что я буду готова остаться там с тобой до старости?

– Примерно, но не там. Я планировал выкупить акции твоего отца и забрать обратно фирму, которую он отжал.

– А я где была в том плане?

– Рядом со мной.

– Мм. Знаешь, Булат, чем люди отличаются от животных?

– Просвети меня.

– Они говорят. Речь. Русская. Люди говорят. О планах. О чувствах. А что делали мы, мы только трахались. Я сходила с ума, потому что после того медведя понимала, что одна просто не выживу. И мир с тобой был тем единственным, что держало меня на плаву, давало надежду… Ну и Юра конечно…

– Я думал…

– Вот именно, ты думал, а я твои мысли читать не умела. Ты со мной вообще не разговаривал, и не сказал, что оказывается я разменная монета в споре между отцом и тобой. Узнать это от твоего брата было неприятно.

– Я не знал, как ты отреагируешь

– Плохо я бы отреагировала, но это хотя бы дало понимание, что тот поход когда – нибудь закончится. И что? Ты отомстил в итоге отцу и своей бывшей жене?

– Ну, бывшая жена вышла замуж и вполне неплохо тусит в Турции, а у твоего отца я забрал только свое…

– Милосердие?

– Не хотел, чтобы вы с Юрой полностью зависели от Самсоновых…

– Боже, да что ты к нему пристал?

– Мне плевать на него, – резко выговаривает Булат, прожевывая последний кусок блина, но я, откровенно говоря, не понимаю мужика, который отпускает свою бабу с ребенком куда – то на ночь глядя. Я бы не отпустил.

– О, тут сомневаться не приходится, мы мастер по удерживанию женщин…

– Одной конкретной женщины…

– Так может тебе вернуть твою личность? Забрать заявление?

– Нет, нет, знаешь, сколько я сэкономил на налогах. Плюс страховал жизнь, в общем в накладе не остался… А ты значит обустраиваешь чужие лачуги…

– Дорогие лачуги, ты хотел сказать, – хмыкаю, а он широко улыбается… Секундная заминка, и я опускаю взгляд. О чем еще спросить… Скучал ли он по мне? Думал ли, когда трахал других?

Он замолкает, и я тоже понимаю, что говорить особо не о чем. Вроде все выяснили, виноватых нет. У него своя новая жизнь. У меня, моя старая.

Мы пьем чай, периодически посматривая друг на друга. Почему – то сразу вспоминается, как мы так же маялись от безделья, когда шел дождь. Порой обсуждали прочитанные книги. Скорее от нежелания прерывать этот странный завтрак в моей жизни. Когда злость, желание, обида и радость от того, что он жив, слились в единый коктейль.

– Ты сильно похудела…

– Да, я старалась…

– Мне не нравится, – перебивает он, а я возмущенно ахаю.

– Да ты обалдел! Я столько сил на это потратила! Хочешь сказать, что не возбуждаю тебя? И ты бы меня не трахнул?

– О, я бы тебя трахнул. И сразу так, чтобы худоба испарилась через месяца три.

– Ой, что – то в прошлый раз у тебя не получилось….

– Надо попробовать еще, – чуть наклоняется он и хватает мою руку, я тут же отдергиваю его, чувствуя, как касание обожгло кожу, словно костер.

Это не похоже на обычный завтрак, это странное действо, словно затягивающее меня в пучину греха и порока, из которой я еле вырвалась год назад. Господи, да я до сих пор помню форму его огромного члена и его вкус и как он лежал в моей руке.

Сглатываю, отводя взгляд. Уходить надо, бежать, а я…

– Знаешь, я нашла и дочитала тот детектив,

– О да, давай поговорим про книжки. Эта тема гораздо безопаснее, чем тоска по сексу.

– Знаешь что?!

– Что? Не понравился тебе детектив?

– Не понравился! Ужасно затянутое начало и совершенно бессмысленное расследование. Сцена секса там единственное, о чем интересно было прочитать.

– На мой взгляд, секс там вообще был неуместен.

– Он был там необходим!

– Как тебе сейчас? – хватает он снова мою руку, тянет через весь стол… Не дает вырваться. – У тебя вид недотраханной суки. Твой Сереня ничего не умеет? Или ты ему не даешь?

– Отпусти, сейчас же!

– Тут отель в двух шагах, Вась. Дойдем, отдадим парня няне, и я покажу, как сильно и часто о тебе скучал… Ты же спрашиваешь себя?

– Булат, хватит… Я не… – говорю уверенно, но уверенность тает с приближением его губ… Их очертания такие четкие, не скрытые бородой, а запах тот же, кружащий голову.

– Поехали, Вась, выебу тебя как следует, и сделаю тебе ребенка… Роди мне ребенка…

– Ты просто псих… Как тебе не стыдно! Ты шлялся, где – то год, а теперь…

– А теперь я здесь и хочу забрать тебя у него. Думаю, года тебе было достаточно, чтобы понять, что ты с ним не будешь счастливой.

– Ты поразительно самоуверен! Отпусти немедленно…. Я никуда с тобой не поеду… Одна сложность и ты отказался от меня…

– Я не слишком твердо стоял на ногах, не хотел тебя тянуть за собой. Но теперь… Когда я вижу, что ты сама скучала.

– Знаешь что! У меня слов нет, а у тебя совести. Отпусти, там кто – то смотрит.

– Плевать, лучше поцелуй меня и докажи, что я не прав…