Глава 41.

– На слабо меня берешь? Думаешь откажусь и не надо будет в ЗАГС идти?

– Не-а, – опускает он последний кусок блина в рот и встает. – Юрка поехали, покатаемся.

Юра, весьма неловко встает, но на «покататься» бежит как угорелый, чуть не снеся пару стульев. Булат подхватывает его на руки и кивает на выход.

Я застываю в моменте. Понимаю, что сейчас от моего решения зависит все. Я могу обижаться дальше, вспомнить все плохое, что сделал мне Булат, может быть даже все чувства и страхи, которые испытала из-за него, но правда в том, что в этот год не было, ни дня, чтобы я не скучала по нему. Правда в том, что именно его отношение стало причиной, что я не легла с Сережей, потому, что увидела разницу. Для Булата я не была суррогатом и никогда не буду одинока. Он груб и не отесан, но с ним я бесконечно желанна и оказывается в это чувство можно влюбиться.

Беру сумочку, иду за ним к своей машине. Он уже усадил Юру и протянул руку за ключами. И если я сейчас их ему отдам, по сути, снова стану заложницей. Только на этот раз навсегда и добровольно…

Достаю ключи из сумки, протягиваю ему ключи с брелком медведя, на что он поднимает бровь.

Хочет схватить ключи, но я резко убираю их. Он хохочет, но вместо того чтобы поиграть со мной в игру, раскрывает свои лапищи, заключает меня в свои объятия. Я даже не сопротивляюсь, просто запрокидываю голову, смотря в лицо своему личному всесильному медведю. Он наклоняется, целует меня так, словно я тот самый Грааль, целью, найти, которой он жил все это время. Это касание губ захватывает дух. Языки сталкиваются, но никто не заявляет своей власти, они просто скользят друг по другу как мокрые выдры, играя в той самой речке, где когда – то все началось. Где я сквозь страх поняла, что рядом со мной мужчина.

Поцелуй заходит все дальше, становится агрессивным, напористым, а контролировать его все сложнее. Контролировать Булата, который вместо того, чтобы оторваться от меня, разворачивает меня и прижимает к машине, поднимая и закидывая ноги в джинсах себе на талию, так что я теперь чувствую опасность в виде ствола, что рвется в меня через несколько слоев ткани.

– Булат… Мы на улице…

– Никто не видит…

– Булат, мы же не в лесу! – бью его по плечам, кручу головой, чтобы хоть как – то привести его в чувство. Тут же падаю ногами на пол, моргаю, пока сам Булат трет лицо, а потом трясет им, скидывая напряжение.

– Говорил же, в отель надо.

– Потерпишь, – пихаю ему ключи, а сама прячусь на заднем сидении возле Юрки.

Булат садится в машину, заводит ее.

Настраивает зеркало заднего вида так, чтобы наши взгляды касались друг друга.

Мы и, правда, едем в ЗАГС. Там у него тоже оказывается какая – то знакомая, сын которой тоже сидел в тюрьме.

– Так ты там в тюрьме страдал или набирал себе команду на все случаи жизни.

– Одно другому не мешает.

– Не понимаю. Как ты заводил знакомства.

– Ну, скажем так, приходилось возиться с теми, кого сильно хотели трахнуть. Теперь они все мне обязаны жизнью.

– То есть нас прямо сейчас поженят? И я буду женой Талуба? Не хочу… Смени пожалуйста имя.

– Прямо сейчас?

– Ну, мы же в ЗАГСе. А пожениться, мы успеем.

– Нет уж. Сначала мы поженимся, а потом я сменю имя. Фамилия от этого не сменится. Паспорт гони.

Я фыркаю на его настойчивость, лезу в сумку, нахожу паспорт, но в этот момент случайно заглядываю в телефон и вижу двенадцать пропущенных… От матери Сережи.

– Что?

– Не знаю, – по телу ползет мороз, и я, пожав плечами, нажимаю вызов.

– Может потом?

– Не могу, она никогда мне сама не звонит. Алло? Мелисса?

– Вася, господи, с тобой все нормально? Все утро пытаюсь дозвониться.

– Нормально, – поднимаю глаза на взбешенного Булата про себя думаю, как свое внезапное замужество объяснить родителям Сережи. Отворачиваюсь. – Что случилось?

– Сережа… Он ночью уехал, а потом нам позвонили. Он попал в аварию.