Глава 44. Вася

Ощущение такое, что на льду в марте месяце. Он еще удерживает, но уже трескается, заполняя все вокруг ледяной водой. Но я ведь сама зашла на этот лед. Сама ступила на эту хрупкую дорожку, несмотря на сотни знаков и предупреждений. Прекрасно знала, что Сережа давно увлечен другой. Маленькой, хрупкой гимнасткой, с глазами цвета неба и волосами, в которых потерялось солнышко. Как часто во время наших попоек я слышала это от него, как часто ревела потом в подушку. Все надеялась, надеялась, надеялась. Смотрела на его счастливую семью, на веселых родителей и мечтала, что и у нас будет такая же. Мы ведь лучшие друзья! Еще со школы я решила для себя, что стану его женой. Ничьей больше! Верность хранила, девственность ему отдала! А ему плевать, плевать, ему даже на ребенка нашего будущего плевать, он весь в этой сопливой девчонке, которая никогда не сможет заменить ему меня. Не будет забирать с вечеринок, когда он перепьет, не поедет на соревнования, организуя кричалки и плакаты, не будет ждать, когда он соизволит позвонить. Такая никогда не растворится в мужчине, она слишком зациклена на себе!

– Ну, и что ты тут делаешь? – сразу в лоб, ни тебе привет, ни как себя чувствуешь. А рука так крепко держит ее дрожащую ладонь. Она, что же, боится, что я прямо тут рожать начну? Или что отравлю ее одним взглядом?

– Приехала к отцу своего будущего ребенка, – улыбаюсь, а щеки почти трескаются, как и лед под ногами. Никогда его таким не видела, озлобленным, пропитанным ненавистью. Неужели столько лет дружбы стерты только потому, что эта сучка, наконец, ему дала? Теперь и я не нужна. И мое тело уже не так привлекательно. И подождать можно. А мне что делать? МНЕ ЧТО ДЕЛАТЬ С МОЕЙ ЛЮБОВЬЮ?!!

– Вась, не доводи до греха. Садись в машину и пиздуй отсюда по-хорошему, мы тренироваться приехали, а не разборки устраивать. Я тебе уже все сказал.

Мы… Он сказал мы. Словно они уже единое целое. И она тоже заметила. И смотреть начала прямо в глаза. Главное, свои не опускать на мой выпирающий живот, а то вдруг уверенность треснет? Как трескается моя. С каждым новым днем, когда я больше не могу ему позвонить, рассказать о придурке, который меня подрезал, или об отце, который вновь уехал трахать любовницу, или о матери, которая плачет в подушку ночами. Я так хотела не повторить ее судьбу, я так хотела быть любимой! Ждала… Ждала… Ждала!

– Сереж, я же люблю тебя! Всегда любила! И на этот шаг решилась, только чтобы ты, наконец, понял!

– Ты всегда говорила, что мы друзья, что ничего ко мне не чувствуешь, что тебя целиком и полностью устраивают наши отношения.

– Потому что иначе ты бы не подпустил к себе.

– Может, оно было бы и к лучшему? Пошли, Вась, посажу тебя в машину.

– Да не поеду я никуда! – толкаю его руку, у меня состояние на грани истерики. – Я всегда буду там, где мой любимый! И мне плевать на эту твою малолетку! Или думаешь, если она тебе раз дала, то всегда будет рядом? Завтра ускачет на свои соревнования и бросит тебя. А я не брошу! Я рядом с тобой буду!

– Нахуй мне твое рядом не сдалось. Хочешь ходить, как собачонка привязанная, твое дело. Но Лушу не трогай! Я тогда тебя сам в машину затолкаю, и плевать мне будет на твоего ребенка.

Он дергает Лушу, и они уходят в корпус, чтобы заселиться, а я смотрю им вслед и невольно живот прикрываю. Моего ребенка? Но ведь не я одна его делала! Да, пусть не совсем честным путем забеременела. Но я уверена, что из друзей вышла бы хорошая семья. Он бы полюбил сына! Он бы потом обязательно полюбил и меня.

Стою, как дура, под внимательными взглядами. Арина рядом головой качает.

– Говорила я тебе, бесполезно. Он же помешался на этой выскочке.

– Ничего, переболеет, – смеюсь, делая вид, что не сдалась. Что еще есть силы бороться за то, чего так долго хотелось. С самой школы, когда перевелась в его класс и услышала смех. Такой искренний, такой веселый! Он не был похож на других парней – мажоров. Он никогда не смеялся над слабыми, он постоянно был занят тренировками и друзьями. Я сразу сказала, что люблю его. Вот подошла и сказала. А он в свои шестнадцать дал понять, что девчонки его не интересуют. И тогда я стала его другом. Человеком, с которым ему будет легко. Даже повстречалась для проформы с одноклассником, чтобы он не думал, что у меня есть какие-то чувства. Потом сказала, что он по-дружески обязан лишить меня девственности. Он согласился. Он всегда был рядом, готов был помочь, но никогда не был моим. А я за ним, как собачонка. Даже поступила на ненавистное управление, а он в итоге бросил учебу, уйдя в свой футбол. Уверена, он и его бросит, реши она куда-то уехать. Чертов каблук! Он же не тренируется, он Лушу высматривает. Наверное, волнуется, как бы я ее не отравила. Всякие мысли ходили. Всякие пакости делала. Только толку не было. Даже беременность не помогает. Он не смотрит на меня… Он видит только ее!

Ну, ничего. Она слишком слабая, чтобы со мной бороться. Стоит дать ей понять, что Сережа со мной спит, как она в слезах убежит от него. Для этого я обманом получаю ключ от его номера, раздеваюсь и жду, когда он войдет. Подговаривала Арину, чтобы отправила Лушу к нему в комнату.

Он будет моим, он обязан стать моим!

Снимаю с себя всю одежду и встаю за штору, чтобы приготовиться и выскочить, когда будет нужно. Пусть потом оправдывается. И так я буду делать постоянно, пока она не поймет, что я его никуда не отпущу. Рано или поздно она не выдержит. Слишком слабая.

Затаиваю дыхание, стоит двери небольшого номера открыться. Готова выйти, когда вдруг слышу:

– Мы на минуту всего!

– Сереж, я после тренировки никакая, и не ела ничего.

– Сейчас быстро поцелуемся, и пойдешь есть! – Боль выворачивает наизнанку, когда слышу такие желанные слова. – Зай, я пиздец тебя люблю.

– Я тебя тоже… Сереж. Перестань, ну, что ты творишь? – еле выговаривает, а потом я слышу лишь шорох одежды и стон. Приоткрываю штору, а Сережа на коленях перед ней, делает то, что говорил, никогда не будет. Он же не пиздолиз, это не по-пацански. А тут с таким жаром вылизывает, словно у нее там не вагина, а источник жизни. А она тащится. Господи, конечно, тащится. А я оторвать взгляд не могу. Зависть внутренности узлом крутит, убивает медленно, но верно.

Пара мгновений, и эта сучка кончает, запрокидывая голову. А Сережа уже поднимается, закидывает ее к себе на бедра, входя одним резким движением. В глаза смотрит ей. Медлит, не торопится, смакует.

Он никогда не занимался так сексом. Всегда торопился, всегда жестил. Я думала, это от страсти, а это от попытки закончить побыстрее. Не смотреть. Потому что представлял другую.

Я кусаю кулак, реву в него беззвучно, смотрю с каким упоением эти двое трахаются. Ненавижу. Ненавижу!

Они уходят через несколько минут, а я падаю на пол, реву белугой, чувствуя, что ледяная вода поглощает меня все больше, замораживает мое горячее сердце, убивая меня изнутри.

Сама виновата, да? Мама скажет. Сама таскалась за ним. Мама напомнит: «Негоже девушке так любить. Ты видела, что со мной любовь сделала?»

– Вась! – Арина заглядывает в комнату, садится рядом и по голове гладит. – Блин, я даже не думала. Что они вместе зайдут.

– Да забей. Спасибо за помощь!

– Слушай, а правда, что ты специально забеременела?

– С чего ты взяла? – Слезы утираю.

– Но Серега Луше заливал. Я у нее спрашивала, а она молчит.

– Да врет он все. Просто ответственность на себя брать не хочет. Пойдем, пока они не вернулись. Второй раз я не выдержу.

Вру. Прячусь в комнате снова и снова. Снова и снова смотря, как эти двое трахаются. Он словно членом вдалбливал, что она для него лучшая. Уговаривал. А она и ведется.

К концу недели сборов я окончательно убита. Ненавижу этих двоих, которые почти не отрываются друг от друга. А взгляд Луши становится все более уверенным и дерзким. Только вот она, все равно, занята собой, и никогда не согласится променять карьеру на ребенка. Даже ребенка Сережи!

Месть – это блюдо, которое подают холодным, поэтому я решаю, что Сережа моего ребенка не достоин. Он ведь сам сказал, что он только мой. Пусть так и будет. Я освобожу его от этой ответственности, отпущу и буду ждать, когда он поймет, что Луша никогда его не полюбит так, как буду любить я. Его и его сына, которого ношу под сердцем.

– Сережа, – зову, когда он упаковывает сумки в багажник. Луша тут же рядом, как будто я украду ее голубка. Тошнит от них. От пальцев, что тут же переплетаются.

– Ну, что еще?

– В общем, хотела тебе сказать, что ребенок не твой.

– Что за игры?

– Никаких игр. Я попросила папу подделать анализы, у него много связей.

– А чей? – спрашивает он, сводя брови, а взгляд Луши, наоборот, светлеет.

– Да так, очередная случайная связь. Ты же меня знаешь. Каждый день с новыми мужиками трахаюсь.

– Это правда? – шепчет Луша. – Ты не от Сережи беременна?

– Радуйся, чемпионка. Он целиком и полностью твой, – улыбаюсь в лицо напряженного Сережи, а Луша уже на нем виснет, обнимает, целует, а я ухожу. Все дальше и дальше от боли, от любви.

Ничего, Самсонов, я подожду, когда ты устанешь быть поклонником своей птички и захочешь быть просто мужчиной. Иметь семью. Я подожду. Я умею быть терпеливой.