24

Вернулся в кабинет. Позвал Дмитрия. Нужно узнать, что он нашёл в комнате прислуги.

Сел за стол, подняв глаза в ожидании на него:

— Ну, показывай.

Он молча достал из кармана ножны кинжала Елены. От того самого, которым закололи Свободу. Я поджал губы. Значит, всё-таки кто-то из девушек. Жаль, очень жаль.

— Где они были?

— В вещах личных.

— В чьих?

Дмитрий опустил голову, тяжело дыша, и я и заподозрил самое неприятное…

— Отвечай. Честно.

— У Насти, — почти прошептал парень, не поднимая головы.

Я сжал руки в кулаки, еле сдерживая себя, чтобы не придушить её собственноручно. Настя? Как она могла, ведь она так близко к ней! А если она и с Еленой додумается что-то сделать?

— Бегом её сюда, — прорычал я. — И не смей её предупреждать заранее.

Дмитрий понуро поплёлся вниз, пока я наливал себе бренди и отпивал, чтобы хоть немного обуздать свой гнев. Ещё не доказана вина девушки — рано гневаться. Нужно сначала добиться правды.

В дверь постучали, и после моего разрешения, несмело ступая, к столу подошла Настя. Девушка была взволнована и напугана. Очень подозрительно. Вряд ли она знает, что Дмитрий нашёл в ее вещах ножны, ведь я запретил ему говорить с ней об этом.

— Выйди, — сказал парню. Он, потупив взгляд, ушёл.

— Настя, — обратился я в ней, внимательно наблюдая реакцию. — Как ты думаешь, кто убил Свободу?

— Ох, барин, — всхлипнула тут же девушка. — Откуда же мне знать, что за чудовище покусилось на жизнь хозяйского зверя. Как же можно…

Прищурил глаза, сканируя её. Очень правдоподобно она оплакивает коня. Или просто хорошо играет свою роль.

— А мы нашли вот это, — вытащил я из ящика стола ножны. — Среди твоих вещей. Как они туда попали?

— Что это? — весьма искренне удивилась девушка.

— Ножны. От кинжала, которым ты заколола Свободу.

Настя на миг застыла, а потом упала на ковёр передо мной и заломила ручки:

— Пощадите, барин! Её-Богу, не я. Не убивала. Я бы не смогла. Я люблю баронессу…

— Чего тогда ты боишься, и почему сейчас волнуешься? Я чувствую твой страх.

Настя подняла испуганные глаза на меня. Она будто бы решала, стоит мне говорить или нет. Она точно что-то знает. И очень надеюсь, что расскажет по-хорошему сама.

— Отвечай, — с нажимом говорю ей, не давая времени думать.

— Я… кое-что видела… Просто не хотела говорить при всех….

— Говори сейчас, без никого.

— Я не хотела, барин, чтобы думали, что я доносчица… — опустив снова голову, лепетала сквозь слёзы девушка.

— Сейчас идёт речь о твоей жизни, — я заметил, как перекосило её от страха после этих слов. — Забудь про репутацию и рассказывай. Всё. Я вижу, ты знаешь.

Настя подползла на коленях ещё ближе и захлёбывалась слезами:

— Барин, простите! Всё скажу. Я видела….- сбиваясь, начала она рассказывать путанную историю. — Моя… наша комната со Стешей выходит окнами на конюшню… и баню. Я лежала на кровати. Потом села, опершись о подушки, и стала смотреть в окно. И увидела, как Степанида направилась в конюшню. Через минуту оттуда вышел Илларион и ушёл в дом. Через еще несколько минут вышла и Стеша. Она была… странная, и мне показалось, что у неё руки и одежда в крови. Она зашла в баню. Я решила, что у меня просто лихорадка от температуры и мне примерещилось. Вернулась на кровать, даже задремала. Очнулась в темноте от крика Елены Олеговны. Я тут подбежала к окну и увидела, как Степанида с бельем выскочила из бани и вслед за Илларионом побежала на крик. Она была в другом платье. Чистом…

Я задумчиво потёр подбородок. Такое могло быть. Необходимо позвать Иллариона и выспросить, кто именно его попросил уйти на кухню. Уверен, что Степанида. Чтобы он ушёл и она могла убить лошадь, а потом вернутся и как ни в чем не бывало постирать вещи, на которые попала кровь Свободы. С другой стороны, Настя могла это и выдумать, чтобы спасти себя.

— Судьба твоя ещё не решена, — обратился я к ней. — Ближайшее время ты проведёшь в подвале, пока я не решу, как с тобой поступить. Поняла?

— П-поняла… — пролепетала белая как стена девушка.

— Дмитрий, — позвал я слугу, который тут же тенью возник в дверях.

— Веди в подвал её. Запри.

Настя так и осталась сидеть на коленях передо мной с заплаканным лицом.

— Веди, я сказал, — грозно глянул на Дмитрия.

Он, скрепя сердце, поднял девушку за руку и повёл вон.

А всё-таки, кажется мне, что это не она. Мне нужен совет жены. Она должна чувствовать вину убийцы её друга.

Тут же подобрался и направился к ней снова. По пути переговорил с Илларионом, и он поведал, что в кухню его отправила именно Стеша. Ещё один балл в пользу вины Стеши. Теперь её судьба зависит от решения Елены.

— Милая, не спишь? — заглянул к ней в спальню.

Она подняла глаза от книги. Начинает отвлекаться, я очень рад. Рядом на кровати спал серый комок, который уже успел и наестся, и напиться после похода к Тамаре в кухню.

— Нет, пытаюсь убежать в мир грёз, — ответила мне она. Все ещё бледная, но хотя бы не рыдает и не смотрит в одну точку.

Прошёл по паласу и сел рядом с ней на кровати.

— Я по поводу Свободы. Мы нашли ножны от кинжала в вещах Насти.

— Что? — распахнула удивленные глаза жена. — Это не она. Ей подкинули их.

— Кто? — сощурил я глаза, внимая её словам.

— Стеша. Это она. Я точно знаю, — уверенно ответила Елена.

— Знаешь, я и сам, признаться, думаю на неё, — потерев подбородок, задумчиво сказал я. — Но Настя на всякий случай пока посидит в подвале. Не хочу, чтобы она приближалась к тебе. Стеша-то всё равно с кухни не выходит. Тебе она ничем не опасна. Но ты должна решить судьбу виновной. Как ты скажешь — так и сделаю. В доме такого человека я не оставлю.

— Только не убивай. Не стоит отвечать кровью на кровь. Пусть живёт с этим. Только там, где ей будет… плохо.

Елена говорила твёрдо, сузив глаза. Она горела местью — я никогда её не видела такой. Сколько же ещё красок в палитре характера этой женщины?

— Я продам её. В Сибирь. Пусть работает по-чёрному. Здесь ей было плохо — может быть, там ей понравится больше?

— А продай, — кивнула жена и сверкнула глазами. — Найди хозяина сурового нрава и отдай её.

Она даже улыбнулась хищной улыбкой. Опасная женщина, оказывается. Очень возбуждает. Но я сдержался. Ей сейчас не до моего ноющего без женской ласки тела. Пусть отойдёт.

Раздался стук в дверь.

— Да, — ответил я.

— Барин, вам письмо с гонцом прислали, — Дмитрий, всё ещё очень подавленный, поднёс мне свиток с печатью.

Я взял из его рук бумагу, сорвал печать и пробежал глазами.

— Что ж, — обратился я к жене, сворачивая свиток обратно. — Сейчас мне нужно отъехать на объект. Он близко. Я скоро вернусь, и разберусь со Стешей.

***

Елена.

Виктор покинул дом. А мне до дрожи хотелось поговорить с этой дрянью с глазу на глаз. Хочу услышать признание лично и посмотреть этой твари в глаза.

Спустя час или полтора, я не выдержала больше.

— Дмитрий, — позвала я в дверной проём лакея.

— Да, хозяйка? — мигом поднялся он вверх по лестнице.

— Приведи в подсобку Степаниду. Так, чтобы никто не видел. Не выпускай её, пока я не приду.

— Что вы задумали, барыня? Не было приказа от барона по её душу.

— Просто поговорить. Иди, делай.

Слуга ушёл, а я, нервно расхаживая по комнате, шурша платьем, выждала пять минут и тоже отправилась в подсобное помещение, где у нас хранились всякого рода заготовки и банки.

Перед входом в помещение я сняла со стены подсвечник с горящими свечами, и вошла внутрь довольно тёмного помещения. Один подсвечник уже был в руках Дмитрия, который ругался со Стешей, что норовила выйти из комнаты. Мой подсвечник озарил комнату еще большим светом. При виде меня слуги тут же замолчали и опустили голову. Дмитрий чуть отступил в сторону, Степанида же осталась стоять возле кирпичной холодной стены. Она тяжело дышала и с вызовом смотрела на меня.

Я гордой походкой подошла ближе, вцепившись черными глазами в её лицо. С вызовом смотрела на неё и молчала. Девушка начала беспокоится, она испугалась.

— В вещах Насти нашли мои ножны, — произнесла я, наклонив голову в бок.

— Так значит, она и убила вашу лошадь.

Именно такой реакции я и ожидала. Она даже забыла удивиться для приличия.

— Только я думаю, не она её убила.

— А…кто? — на лице девушки отразился тяжелый мыслительный процесс. Стеша не очень умная.

— Ты, Стеша, — улыбаясь ответила ей. — А ножны подкинула Насте, чтобы отвести от себя подозрения. Но ты слишком глупа, чтобы понять, что всё слишком очевидно, и этим поступком ты ещё больше себя уличила.

— Ули… как? — нахмурила брови служанка.

— Не забивай голову. Это ты убила мою лошадь. Признавайся!

Стеша заметалась глазами по комнате и уже хотела было попытаться бежать, как Дмитрий, которому достаточно было одного моего взгляда, тут же схватил её и прижал к стене.

— Не так быстро. Сначала ты мне всё расскажешь, дрянь, — я подошла ближе и взяла её за лицо, враждебно посмотрела в глаза.

— Не буду ничего говорить, — пролепетала она.

— А так? — я быстрым движением поднесла к её лицу горящие свечи подсвечника. — Говори, или я подпалю твои румяные щёчки.

В комнате мигом стало мало воздуха. Стеша смотрела на меня в ужасе, даже Дмитрий оторопел на миг, но вмешиваться побоялся.

— Ты убила? — требовала я ответ всё ближе поднося пламя к её лицу.

Она молчала, испуганно глядя на пламя, а я поднесла его ещё ближе.

— Я! Я зарезала твою клячу, — крикнула она. — Что теперь? Убьёте и меня из-за лошади?

— Зачем заколола?

Стеша снова как в рот воды набрала и тряслась от страха и злости.

— Говори, — рыкнула я, беря её за горло.

— Из-за вас.

Я чуть отодвинула в сторону свечи.

— Что значит — из-за меня?

— А то и значит, — ответила хамка, которой уже больше нечего было терять. — Пришла к барону, хотела его ублажить, как уже бывало. А он меня выгнал, когда про вас заговорила.

— Ублажить? У вас что … уже это бывало?

— Да, до вашего венчания. И после тоже, — с вызовом отвечала девка.

Мне вдруг стало ужасно больно. Моя измученная после гибели лошади душа не была готова к новой порции потрясения от предательства мужа. Мне стало дурно, я цеплялась за стены, пока не осела на пол и не потеряла сознание.

***

Очнулась я на кровати от резкого запаха нашатыря.

— Что со мной? — резко я села в кровати.

— Вы потеряли сознание, ваше Благородие, — ответила Тамара, убирая в сторону вату и бутыль с резко пахнущим средством. — Как вы себя чувствуете?

— Как я тут отказалась? — оглянулась и поняла, что у себя в спальне.

— Дмитрий принёс вас.

— Где Виктор?

— Барон ещё не появился. И его отец уехал с ним. Дорогая, — Тамара взяла мои руки в свои. — Вы очень бледны и слабы. Вам нужно поесть. Сейчас принесу ваш ужин. Я как раз всё приготовила на столе, как вы вдруг упали.

— Я не хочу есть.

— Я принесу, и вы подумаете, — мягко настояла женщина и ушла вниз за подносом.

Она занесла его в мою спальню и оставила на столе. Аппетитная еда очень соблазнительно пахла, и я вдруг осознала, что голодна. Я подошла к столу и взяла кусочек рыбы прямо пальцами, и положила в рот. Рыба очень вкусная, у Тамары золотые руки — филе таяло во рту. Взяла еще пару кусочков, а потом перешла на овощи — что-то еда не идёт всё равно. Съела пару кусочков огурца, как вдруг в животе закололо. Боль становилась всё острее, мне стало трудно дышать. Сознание начало мутиться, в глазах всё поплыло, звуки казались отдалёнными, как через подушку. Я поняла, что снова падаю в обморок и еле нашла силы крикнуть:

— Виктор! Виктор…ах… — повалилась кулем на палас.

Стало темно и тихо. Лишь эта разрывающая живот боль. Я умерла?