Глава 33. Погоня

– Твою мать, – цедит Кирилл, поворачиваясь к нам.

В его глазах мелькает паника. Хотя почему в его? Кажется, мы все сейчас разгоняемся от состояния «немного напряжены» до состояния «нам конец».

– Уходим! Срочно! – командует Богдан.

Антон отсоединяет систему, складывает ноутбук в рюкзак. Всё это занимает доли секунд, но мне кажется, что прошла вечность. Наконец-то все в сборе.

Мы вырываемся из помещения и бежим всей компанией прочь. По коридору, вверх по лестнице, через дверь. Прямо туда же, откуда мы и пришли сюда. Увы, другого выхода, кажется, не существует.

Идеально.

Летим прямо в руки охраны.

Сердце готово выскочить из грудной клетки, лёгкие горят, ладони вспотели, а пульс пульсирует в висках.

Я слышу отдалённые крики. Охранники уже внутри склада. И, судя по всему, они совсем близко к нам.

– Сюда! – рычит Богдан и тащит меня за руку в сторону от главного выхода.

Но охранники всё-таки добираются до нас. Они нас видят, а мы видим их. И тут не нужно быть гением, чтобы понять, что всё очень-очень плохо.

Раздаётся какой-то хлопок, вспышка. Пуля вжикает где-то рядом со мной, отбивая кусок бетона от стены. У меня сердце падает в пятки, а перед глазами всё плывёт от волнения.

Настоящий выстрел. И он на деле совсем не выглядит так, как в кино. Это страшно. Это так страшно, что я впадаю в какое-то онемение от шока.

– Ложись! – орёт Богдан, толкая меня на пол.

Я падаю, больно ударяясь коленями. Сверху раздаются ещё выстрелы. С ужасом понимаю, что это Богдан стреляет в ответ. Я закрываю голову руками, не веря в происходящее. Это реальность, это всё происходит наяву. В меня стреляют, в нас могут попасть. Мы всё, блин, можем умереть сейчас здесь.

Ну и вот почему мне не сиделось спокойно в квартире с Маркизом? Не хватало адреналина? Лучше бы залипала сейчас в телефоне с какими-нибудь глупыми видеороликами, чем вот это всё.

С другой стороны, я бы, конечно, места себе не находила, зная, что Богдан в опасности. И я не знаю, что на самом деле лучше. Быть в эпицентре кошмара, или находится за пределами и трястись от страха за его жизнь в безопасности.

– Бежим! – Богдан перехватывает меня за локоть и тянет в сторону.

Ноги плохо слушаются, но я покорно бегу туда, куда меня ведут. Не анализирую. Просто несусь, надеясь, что никого из нас не догонит пуля в спину.

Мы несёмся через территорию склада. Я спотыкаюсь, падаю, снова встаю. Страх гонит вперёд, так что я не даю себе ни минуты на промедление. Сзади раздаётся топот, крики и выстрелы, которые ни на секунду не прекращаются.

Идеальный стимул бежать и не останавливаться.

Мы вырываемся на улицу.

– К машине! – Богдан кивает на чёрный внедорожник у забора.

Ещё несколько бесконечно долгих мгновений, и мы у цели. Богдан открывает дверь, грубо запихивает меня внутрь, но я и не против. Что угодно, лишь бы мы скорее покинули территорию этого ада.

За мной в машину вваливается Антон. Очки съехали с носа, глаза безумные. Наверное, я выгляжу сейчас точно так же. Кирилл прыгает на переднее сиденье, а Богдан – за руль.

Двигатель рычит, и машина срывается с места. Но мы ещё не свободны. Нельзя выдохнуть. Потому что это не конец. Стоит мне откинуть голову назад, чтобы расслабиться, как я слышу снова эти чёртовы выстрелы.

Пули барабанят по кузову, одно стекло разбивается, осыпаясь градом осколков. Я вскрикиваю, закрывая лицо руками.

– Пригнись! – кричит Богдан, и я послушно вжимаюсь в сиденье и прикрываю голову руками, будто это может помочь.

Машина несётся по пустынной ночной улице. Богдан давит на газ. У меня такое ощущение, будто мы вообще уже на первую космическую скорость перешли. И это по городу! Остаётся надеяться, что на дороге больше никого не будет.

– Держитесь!

Богдан выкручивает руль, и мы сворачиваем в какой-то переулок. Поскольку больше по машине не стучат пули, как ливень, я решаюсь приподняться и посмотреть в стекло заднего вида.

Чёрт. Рано порадовалась. У нас на хвосте две чёрные машины и отставать они не намерены. Несутся там, что у меня дух захватывает от этой картинки.

Неужели ничего нельзя сделать? Какой-то обходной путь? Я не знаю, но Богдан должен был предусмотреть этот вариант. Я так надеюсь на него.

– Они на хвосте, – докладывает Кирилл.

– Вижу, – Богдан жмёт на газ.

Мы вылетаем на набережную. Вода справа, дома слева. Кажется, будто вариантов просто больше нет. Сплошная дорога вперёд, более широкая, более свободная. Мы попали.

Преследователи пытаются зайти с двух сторон от нас. Впереди сужение.

– Богдан... – шепчу я, сжимая руки в кулаки от страха.

– Спокойно, – произносит он ледяным тоном, но я вижу, как его пальцы вцепились в руль. – Всем пристегнуться. Крепко.

Я слышу, как щёлкают ремни. Антон сзади что-то бормочет под нос, похоже, молитву. Кирилл молчит, вцепившись в поручень над дверью.

Машины приближаются. Теперь они с обеих сторон от нас. Я вижу злые, напряжённые лица людей в соседнем автомобиле, один из них держит телефон у уха, явно докладывает Тихий или кому-то ещё. Они уже наставляют на нас пистолеты, отчего моё сердце снова сжимается в страхе.

– Смотри вперёд, – командует Богдан. – Не закрывай глаза, что бы ни случилось.

Я смотрю. И замечаю впереди сужение. Ещё сто метров. Пятьдесят.

Машины с боков начинают подрезать нас, прижимать к ограждению. Я слышу визг тормозов, запах жжёной резины.

И в этот момент Богдан делает нечто безумное.

Вместо того чтобы жать на газ и пытаться проскочить, он резко, до хруста, выкручивает руль влево, бьёт по тормозам, и машина идёт юзом. Меня швыряет в сторону, ремень врезается в грудь, я вскрикиваю, но успеваю увидеть, как наш внедорожник разворачивается поперёк дороги прямо перед носом у преследователей.

Те пытаются уйти в стороны, но расстояние слишком маленькое, скорость слишком большая. Левая машина врезается в ограждение, правая уходит в занос и блокирует проезд.

А Богдан, не теряя ни секунды, выкручивает руль обратно, жмёт на газ, и мы летим в обратном направлении.

– Держитесь! – рычит он, и мы проскакиваем между ограждением и одним из преследователей, который пытается развернуться.

Стекло с моей стороны разлетается вдребезги. Его задело зеркалом другой машины. Я вжимаюсь в сиденье, чувствуя, как холодный ветер хлещет по лицу, как осколки сыплются на волосы, на плечи.

Но мы проскочили. Мы живы.

– Твою мать, – повторяет Кирилл, и в его голосе слышится не паника, а восхищение. – Босс, вы сумасшедший.

– Ещё не оторвались, – Богдан давит на газ, и мы несёмся по пустынной набережной в обратную сторону.

Я оглядываюсь назад. Преследователи пытаются развернуться, но у них не получается – одна машина въехала в ограждение и, судя по всему, не на ходу, вторая заблокирована. Но Тихий не дурак, у него наверняка есть ещё люди. Мы должны уйти, и быстро.

Богдан сворачивает в какой-то переулок, потом ещё в один, потом на парковку, потом через дворы. Я уже не понимаю, где мы, в какой части города. Просто чувствую, как бешено колотится сердце, как дрожат руки, как пересохло в горле.

– Чисто, – наконец говорит Кирилл, глядя в зеркало заднего вида. – Похоже, оторвались.

Богдан не сбавляет скорость, но я замечаю, как чуть расслабляются его плечи. Он переводит дух.

– Все целы? – спрашивает он, не глядя на нас.

– Живы, – отвечает Антон дрожащим голосом. – Но больше никогда в жизни... Никогда. Алёна, ты меня в такое втянула...

– Я сама не знала, что так будет, – выдыхаю я, и меня накрывает запоздалая дрожь.

Адреналин уходит, и на его место приходит холод. Меня трясёт так сильно, что зуб на зуб не попадает. Богдан бросает на меня быстрый взгляд, протягивает руку, сжимает мою ледяную ладонь.

– Всё позади, – говорит он тихо. – Мы в безопасности.

Я же просто киваю. Потому что внутри у меня нет никакого ощущения, что игры с Тихим закончились. Нас видели, наверняка, опознали. Дальше может быть только хуже.

Машина въезжает в какой-то подземный паркинг.

– Где мы? – спрашиваю я, оглядываясь.

– Нам нужно расшифровать данные, пока Тихий не опомнился и не перехватил нас , – поясняет Кирилл. – Это мой бункер.

– Бункер? – переспрашиваю я.

– Образно выражаясь, – усмехается Кирилл. – Но почти.

Мы выходим из машины. У меня дрожат колени, когда я ступаю на бетонный пол паркинга. Богдан обнимает меня за плечи, прижимает к себе.

– Ты как? – шепчет он.

– Жива, – отвечаю. – Кажется.

– Держись, солнышко, – он целует меня в висок. – Самое страшное позади.

Я смотрю на него и хочу верить. Очень хочу.

Но где-то глубоко внутри сидит холодный червячок сомнения. Самое страшное только начинается. Тихий не простит нам вторжения. И он будет мстить. Вопрос только – когда и как.