Глава 38. В логове зверя

Я сижу на холодном бетонном полу, привалившись спиной к шершавой стене. Руки заведены назад и стянуты пластиковым хомутом. Очень больно. Запястья уже стёрты в кровь. Ноги тоже связаны. Удавка на лодыжках впивается в кожу при малейшем движении.

Вонь здесь стоит такая мерзкая, что к горлу подкатывает тошнота.

Сырой подвал, плесень, где-то в углу, кажется, навалены сгнившие тряпки. Света почти нет, как и окна в этом мрачном, зловонном подземелье. Здесь горит только тусклая лампочка под потолком, которая моргает каждые несколько секунд.

Ощущение, будто я попала в какое-то эпичное кино со страшным сюжетом а-ля криминальные хроники. Где даже обстановка играет на руку, создавая у зрителей эффект полного погружения.

Но только героиней этого фильма выступаю я.

Как только меня привезли в это промышленное здание, так сразу устроили на стуле, а человек в маске записал видео для Богдана. Но я-то сразу признала, кто это был.

Ну, конечно. Я и не сомневалась, что за похищением стоит именно Тихий. И я знаю, что Богдан тоже догадался.

Вот только я ведь понимаю, что это ловушка. И уверена, что Бо тоже понимает. Но что-то подсказывает мне, что его это не остановит. Он добровольно полезет в петлю за мной. И всё из-за моей тупости.

Всё это время, что сижу здесь как несчастная пленница, я прокручиваю в голове одно и то же: как вышла из дома, как завернула за угол, как мужская рука обхватила рот.

Глупо. Так глупо.

Богдан просил никуда не выходить, а я решила, что пять минут ничего не решают. Но они решили. И во всём этом кошмаре виновата только я одна.

Сможет ли Богдан меня вытащить отсюда? Получится ли нам выйти обоим сухими из воды?

Я не знаю. Ничего не знаю.

Я могу только надеяться. Больше ничего мне не остаётся.

Слышу шаги наверху. Тяжёлые и размеренные. Несколько пар. Они останавливаются прямо надо мной. Лязгает замок, скрипит ржавая дверь. Свет фонаря бьёт в глаза, я щурюсь и отворачиваюсь.

– Оставьте нас, – знакомый, масляный голос режет слух. – Проверьте пока периметр.

Шаги охраны удаляются. Тихий остаётся один.

Он спускается по ступеням, не торопясь, наслаждаясь моментом, своим триумфом, своей властью надо мной. Я слышу, как его ботинки ступают по бетону, как шелестит его дорогое пальто.

– Алёна Андреевна, – он подходит ближе, садится на корточки передо мной. Я поднимаю глаза на него. В слабом свете я вижу его спокойное, почти дружелюбное лицо. – Как вы себя чувствуете?

– Отвяжи меня, – хрипло выдавливаю я.

Губы пересохли, язык едва ворочается. Смотрю на него неотрывно. Внутри всё сжимается от ненависти и страха. Но я не позволяю себе показывать своего ужаса перед ним. Он только этого и хочет.

Желает увидеть меня сломленную и униженную.

– Не могу, – выдыхает Тихий и качает головой с притворной печалью. – Ты такая резвая. Убежишь ещё. А мне бы этого очень не хотелось.

– Что тебе нужно?

– Терпение. – Он поднимается, достаёт из кармана пачку сигарет, закуривает. – Скоро Богдан принесёт то, что украл, и мы разойдёмся.

Мне хочется рассмеяться ему в лицо. Я ведь понимаю, что это блеф. Он так просто не отпустит нас. Или не отпустит… меня. Вся эта охота всё время вертелась вокруг меня. Неужели всё это было только ради того, что заполучить меня себе?

– Ты врёшь, – выплёвываю я.

– Умная девочка, – хмыкает он и выпускает дым в потолок. – Действительно умная. Неудивительно, что Богдан так вцепился в тебя, Алёна. Я понимаю, что ты для него многое значишь. Именно поэтому ты – мой главный козырь.

Он замолкает. С философским видом смотрит, как тлеет табак.

– Так и что ты сделаешь с нами? Какой у тебя план? – спрашиваю я, набираясь смелости.

Я хочу знать. Даже если сейчас от правды меня начнёт тошнить. Неизвестность – самое ужасное, что может быть. Я лежу здесь, в этом сыром подвале и ни черта не знаю. И это действительно хуже всего.

– Знаешь, Алёна, я ведь не хочу твоей смерти. Это было бы так... банально. Ты ведь так молода ещё, у тебя вся жизнь впереди. Если ты разумно ею распорядишься, – усмехается он. – Я предлагаю тебе сделку.

Я молчу. Внутри всё холодеет. Он собирается торговаться. И, кажется, я уже представляю, что будет на кону.

Я.

– Останься со мной, – говорит он, и в его голосе появляются какие-то нежные нотки. Переводит взгляд на меня. – Добровольно. Богдан принесёт украденную информацию и уйдёт. Живой и невредимый. А ты станешь моей королевой.

Я смотрю на него. Сердце колотится, как сумасшедшее, пульсирует в висках, в горле пересохло. Мне хочется сказать ему, какой он урод, накричать, устроить истерику, но это будет жалкой попыткой сопротивления.

Нужно думать. Что-то думать. Тянуть время.

Нельзя поддаваться панике и эмоциям.

– А если я откажусь? – тихо спрашиваю.

– Тогда он умрёт, – без всяких эмоций констатирует Тихий и пожимает плечами. – И ты, скорее всего, тоже. Но я бы не хотел такого финала. Ты мне нравишься, Алёна. Ты красивая, умная, с огнём внутри. С ним ты пропадёшь. Он ведь просто марионетка своего дяди, вечный должник, который никогда не будет свободен. А я – сам себе хозяин. Я дам тебе всё, о чём ты мечтаешь.

Он снова наклоняется ко мне. Протягивает руку, гладит меня по щеке. Его прикосновение вызывает острый приступ отвращения. Я резко отворачиваюсь, и перед глазами плывут круги, но я терплю, стиснув зубы.

– Не трогай меня, – выдыхаю я.

– Подумай, – усмехается он и выпрямляется. – У тебя есть время. Он будет здесь с минуты на минуту. Скажи «да», и мы уйдём вместе. Он останется жив. Ты будешь в безопасности.

В безопасности? С ним?

В голове мечутся мысли.

Чёрт. Что мне делать? Я не знаю, что мне делать. Если я откажусь, тогда Тихий убьёт Богдана. У него на лбу написано, что он не будет раздумывать ни минуты. У него такой холодный, спокойный взгляд убийцы, которому ничего не стоит лишить человека жизни. Он не шутит. Он действительно сделает это.

Но если я соглашусь... Боже. Если я соглашусь, Богдан будет жить. Он передаст информацию, уйдёт отсюда и будет свободен. Но что он будет думать обо мне? Что я предала его, продалась, выбрала деньги и власть вместо него?

Он не поймёт. Или поймёт, но простить не сможет никогда. Я знаю его. Он замкнётся, уйдёт в себя, будет ненавидеть себя за то, что не смог меня защитить, и меня за то, что я выбрала не его. Возможно, он больше никогда не построит ни с кем нормальных отношений. Возможно, он никогда больше никому не будет доверять.

Или и того хуже…

Богдан наплюёт на всё. Бросится на Тихого, не поверит ему, и исход этой битвы будет неизвестен. И если проиграет не Тихий, то тогда я потеряю Богдана. Навсегда. И это будет хуже пытки, хуже всего на свете.

Я хочу, чтобы он жил. Я хочу, чтобы он остался целым и невредимым.

Но что я могу сделать?

Согласие на сделку с Тихим не даст ничего. Да я и сама себя уважать не буду после такого. Меня выворачивает уже сейчас наизнанку, а что было бы, если бы я стала его женщиной? Я даже представить не могу такого варианта.

Нет. Я не сдамся. И Богдана я никогда не предам.

Поднимаю глаза на Тихого. На его спокойное, самоуверенное лицо короля жизни. И внутри меня вспыхивает окончательная решительность. Страх проходит, сменяясь злостью. Глухой, горячей и обжигающей злостью.

– Я никогда не буду твоей, – говорю я, глядя ему прямо в глаза. – Ни сейчас, ни когда-либо. Ты чудовище. И я не продаюсь.

Тихий смотрит на меня несколько мгновений, а потом его лицо расплывается в довольной, отчасти счастливой улыбке. Мне становится не по себе от этого преображения.

На губах у него играет улыбка, а в глазах – настоящий лёд.

– Своенравная, – качает он головой, и в голосе слышится нотка восхищения моей непоколебимостью. – Мне это нравится. Таких женщин интереснее... приручать.

Он тушит сигарету о бетонный пол под ногами, наклоняется ближе. Слишком близко. Его рука ложится на мой подбородок, пальцы сжимают, заставляя смотреть на него. Я чувствую его дыхание на своих губах. Что-то горькое и табачное.

– Ты пожалеешь, – шепчет он. – Лучше согласись, крошка.

Тихий наклоняется ещё ближе. Его губы неотвратимо приближаются к моим. И моя ненависть, страх, паника ударяют в голову. Я собираю слюну, какая только осталась во рту и смачно плюю.

Прямо в его наглое, самодовольное лицо.

Тихий замирает. На секунду. И я в эту секунду так боюсь, как никогда в жизни. Даже когда меня похищали или когда была перестрелка, я не боялась настолько. Сейчас в разы хуже. Потому что зло стоит прямо передо мной. И его лицо мгновенно меняется.

Он отстраняется, медленно достаёт из пальто платок и вытирает мои слюни со своей щеки. Я вижу в его глазах дикую, неконтролируемую ярость, которую он едва сдерживает. Но при этом ведёт себя до умопомрачения спокойно снаружи.

И это чертовски страшно.

– Неправильный выбор, малышка, – произносит он и замахивается.

Пощёчина обжигает щёку, голова отлетает в сторону. Во рту сразу же вспыхивает солёный привкус крови. Я прикрываю на миг глаза, чувствуя унижение и страх, но всё равно нахожу в себе силы повернуться к нему. И улыбнуться сквозь боль.

– Пошёл ты, – шепчу я.