Глава 34

Дэвид

— Мне Макс сказал, что на наше место в эти выходные Джин взяла мужа, — голос моего друга заставляет меня отвлечься от рисунка, которым я был увлечен в перерыве между пар.

— В смысле? — я перевожу удивленный взгляд на Ричарда, который сидел рядом со мной.

У меня было очень мало друзей в Академии, прям катастрофически мало, а все, кто были моими друзьями были по большей степени либо не из этого учебного заведения, либо старше. Рик один из того меньшинства. Мы с ним часто ругаемся, но так или иначе он еще и друг Макса, который в свою очередь мой друг и друг Джин. Сам он не решился мне рассказать о той поездке, которую они запланировали, но меня не пригласили, потому что видите ли там будет Джин и возможно не одна. Я всей душой надеялся, что она не станет осквернять то место, место где нам было так хорошо. Но я ошибался. Мое лицо все еще заживало от побоев от рук шавок Ретта, но эта боль была ничем по сравнению с тем, что я ощутил от следующей фразы Рика.

— Говорят, они там палатку развалили, так страстно трахались. Максу баба потом устроила скандал, что он ее так не трахает, — непринужденно и весело говорил он, не думая, насколько больно его слова отражаются на мне.

Кретин, как можно так беззаботно трепать мне об этом, зная, что было между нами. Да, я скрывал свои истинные эмоции, но насколько недалеким и тупым надо быть, думая, что мне уже все равно. Я резко срываюсь с места и небрежно закидываю все свои причиндалы в рюкзак. Я яростно поджал губы, не желая больше видеть ни Рика, ни Макса, ни саму Джин, которая в это момент мне казалась предательницей.

Я наплевал на пару, которую теперь даже слушать не хотел, хотя до вылитой на меня информации, я очень даже любил этот предмет. Сейчас я ненавижу весь мир и в том числе, эту блондинку, которая заставляет меня страдать. Бросила, растоптала, променяла на богатого старика, а после еще и притащила его в наше место и осквернила его там. Я думать не хочу, но то и дело в голове прокручивались слова Рика. Идиот! И он и я, раз до сих пор реагирую так остро на то, что касается ее. Нужно давно забыть, забить, трахнуть кого-то в конце концов и уровнять счет. Хотя держу пари она там уже давно и не один раз отдавалась ему, но тогда нахрена она периодически появляется в моей жизни и дает какой-то мизерный шанс? Может она просто играет? Ей доставляет удовольствие что я страдаю? Жестокие игры, в которые я бы поверил, если бы не знал ее. Она не настолько сука, чтобы играть так. Джин всегда была благородным человеком, человеком слова и чести, борющаяся за справедливость и мир. Но сейчас она все равно была сукой для меня. В наше место… У меня в голове не укладывалось это. Я вошел в мужской туалет, где сильно стукнул дверью, ровно настолько, что стекла задребезжали. Я тяжело дышал, опираясь руками о раковину, склонив голову, но стоило ее поднять, как я увидел себя: жалкий, избитый, без средств и влияния парень. Чего я добился? Да ничего черт возьми и сейчас ее поступок еще больше снижал не только мою самооценку, но и собственное уважение. Пора возвращаться к тому, что было – безразличие ко всему, грубость и огромная, непробиваемая стена к сердцу. Никаких больше чувств и эмоций, только холодный расчет. Если бы не лицо в кровоподтеках и ссадинах, я бы прямо сейчас отправился в какой-нибудь кафетерий и снял бы бабу, чтобы потом ее жестко выебать, отомстить за себя, за всех брошенных мужиков, а после ушел бы и даже не оставил номер телефона. Меня мама воспитывала немного иначе, но судьба умеет перевоспитать.

Я просидел там в своих мыслях целую пару. Мне не хотелось никого видеть, но почему-то уходить домой мне хотелось еще меньше, тем более впереди были еще пары. Не то, чтобы я боялся вылететь очередной раз, но и стремиться к этому смысла не было. После звонка я собрал волю в кулак и вышел из туалета, идя по коридору к расписанию. Как на зло, именно около него стояла та, кого я меньше всего хотел видеть. Я остановился, собирался было развернуться и уйти в сторону, но не успел, мы с Джин встретились взглядами. С пару секунд глядя на нее, я таки опустил взгляд и сжал губы. Как больно видеть ее, знать о ее бурной сексуальной жизни при этом имея еще некие чувства к ней. Проклятие какое-то.

Я глубоко вздохнул и решил пройти мимо, даже не здороваясь и не глядя в какой аудитории пара. Так и сделал, но вместо того, чтобы так же сделать, Джин остановила меня за локоть с волнением начиная разговор. Зачем она все это говорит? Зачем смотрит так? Зачем она заставляет меня вспомнить все хорошее, вспомнить чувства, которые я так хочу забыть. Стоит взять ее за плечи, тряхнуть хорошенько, чтобы она наконец все выложила как на духу, чтобы я прекратил не понимать происходящее. Но я не буду этого делать. Я не буду трясти ее или еще что-то, раз она до сих пор молчит, значит так и надо. Джин, которую я знал все бы мне рассказала, а эта девушка, наверное, просто меркантильная, раз предпочла обычные отношения отношением с богатым старичком. Я всячески пытался убеждать себя в этом, но хуже всего то, что я прекрасно знал Джин, которая бы так никогда не поступила. В любом случае у меня нет ответов, но копится слишком много вопросов. На самом деле мне было все равно на то, что меня бьют, меня больше бесит эта недосказанность, ее податливость, стоит на нее надавить, но при этом она молчит, не говорит мне ни слова, ни единого объяснения, хотя я их заслуживаю. Я был готов уйти, так и снова не узнав ответа, не узнав правды, но что-то пошло не так и вместо того, чтобы отпустить меня, Джин вдруг взяла меня за локоть и куда-то повела. Мне было интересно, что теперь она мне скажет, чем удивит, чем будет парировать мою речь. Мне надоело это вранье, пусть либо она отпустит меня наконец, либо расскажет правду, чтобы я не строил себе воздушных замков. Безусловно, то, что она спит с другим, уже вряд ли вернет все на круги своя, но правды-то я заслуживаю так или иначе. Мы зашли в аудиторию, где остались наедине. Она отпустила меня и неуверенно глянула на меня. Мой же взгляд был холодным, может даже немного злым, потому что все это порядком надоело. Вместо того, чтобы сразу приступить к правде, Джин взяла с меня обещание молчать. Я протянул свое обещание, совершенно не задумываясь ни о чем, но ее дальнейшие слова меня просто разозлили. Она прямо сказала, что рассталась не потому что не любила, не изменяла, да и мужа своего оказывается знала до свадьбы всего неделю. Нахуй тогда все это было? Нахрен вышла за него? Мой язык опережал мозг, поэтому стоило мне подумать об этом, как я тут же выпалил вопрос вслух. Дальше блондинка немного тянула, а я же нетерпеливо уперся о парту и сложил руки на груди, в ожидании душераздирающей беседы. Да я был зол на нее, за вранье, за расставание, за то, что в итоге происходило далее, но это не изменяло того факта, что эта девушка все еще дорога мне, очень. Она не смотрела на меня и рассказывала о том, что оказывается ее семья была разорена, что их нашел богатый сенатор, пообещал золотые горы взамен на игрушку. Эти слова были как гром среди ясного неба. Я ошарашенно уставился на нее, не веря своим ушам. Эта девушка, не виновна в том, что творил ее отец, а в итоге она расплачивается за все. Ее купили, как вещь какую-то. Хуже всего я даже не знал, кого винить в итоге, ее отца, что он продал ее или Ретта, который купил. Я не говорил ни слова, пытаясь переварить информацию, которая, как кость, стала поперек горла. Моя Джин, моя девочка была продана хрен пойми кому, а теперь он делает с ней все, что захочет, а я уже наслышан в подробностях, что конкретно они делают друг с другом.

— Тебя просто продали... Как вещь… Я… У меня нет слов, — у меня действительно их не было, я находился в потрясенном состоянии и не мог из него выйти.

Я все еще смотрел на нее и мне в какой-то момент стало так обидно. Мы смотрели друг другу в глаза и вместо какого-то ответа, она просто опустила глаза. Я бы ничего не смог сделать, я не принц на белом коне, который бы в мгновение ока порешал все проблемы. Я — пешка, которую бы в этой игре, слили первой.

— Насколько большой долг? — опустив взгляд, спросил я. Стоило мне услышать эту цифру, как я понял, что со мной она была бы обречена. Не хватило бы денег даже если бы я все свои парные органы продал на черном рынке. Тяжело сглотнув я стал виновато закусывать губу.

— И ведь я бы ничего не смог сделать... Ничего… Ты должна была хотя бы раньше мне об этом сказать. МЫ не чужие люди друг другу, конечно мне бы не стало легче, нисколько, но я хотя бы не ломал голову о том, почему ты расставаясь со мной, сказала что не любишь, а после так целовала меня. Я пытался поймать ее взгляд, но она просто смотрела в пол не отрываясь.

— Мне казалось... лучше пусть ты думаешь, что я лживая дрянь, но не коришь себя за то, что бы ты мог, а чего нет, но сегодня я просто... ты прав, ты должен знать. Ты имеешь на это право. В этот момент я не выдержал и подорвался к ней, крепко обнимая. Я понимаю, что не виноват, но в глубине души я винил и себя, за то, что действительно в той ситуации был беспомощен. У меня нет денег, я не такой успешный, я никто. Я бы не простил себя, если бы что-то с ней случилось, а я был бессилен. Я обнимал ее, крепко, благодаря за доверие, но в тоже время извиняясь.

— Прости меня за те слова… Я был не прав, я не знал..., — я поглаживал ее затылок, прижимаясь к ней всем телом, чувствуя, что именно сейчас ей нужна моя поддержка больше всего.

— Столько всего обрушилось на одну тебя… Господи, ты не заслужила этого. Я бы так хотел помочь, хоть чем-то… Освободить тебя из этого плена, но если бы я знал, как… У меня нет таких денег, и даже если бы я продал все, что мог, это бы никак не помогло. Ты достойна большего… И ведь даже я ее не достоин, ведь я не могу обеспечить ей беззаботное, обеспеченное будущее. Чертов Грейсон купил себе игрушку, но тем самым он спас ее, только вот жаль, что Джин, такой светлый человек, бескорыстная, добрая девушка, расплачивается собой в подобных играх.

— Это ты прости меня за все, — тихо шептала она. — Я не хотела делать тебе больно. Никогда. — Я знаю... Теперь точно знаю.

Я чувствовал, всем сердцем чувствовал, что что-то не то в этом браке, что он не искренен, что Джин по-прежнему хочет быть со мной. Она пыталась показать, что это не так, но у нее слишком плохо получалось. Она была неубедительна, особенно когда нам стоило остаться наедине. Теперь, зная правду, я не жалею о том, что пытался, что в итоге меня избивали, все плевать, главное я знаю правду, а правда такова, что она все еще любит меня. Единственное, о чем я жалею, так это о том, что ничего не могу сделать. Ее семье нужна защита, нужны деньги, причем такие, которые обычным людям даже не снились. Но как это больно осознавать, что твой любимый человек теперь принадлежит другому, спит с ним, и ты не имеешь права даже коснуться. Но не сейчас, не тогда, когда мы одни, поэтому я ловил момент. Я не злился на нее, я был зол на себя, за отсутствие возможности, на Грейсона за то, что он ее использует. Она, как оказалось, ни в чем не виновата. Господи, ну почему она? Она не заслуживает этого! Почему не я?! Пусть лучше со мной что-то случилось, да пусть бы у меня забрали жизнь, но не она страдала от этого всего. Нас так жестоко разлучили, не дав быть счастливыми. Интересно, а если бы я успел тогда сделать ей предложение? Если бы мы поженились? Он ведь ничего не смог бы сделать! Разве что сестры Джин отрабатывали и были бы игрушками. Но, зная Джин, зная, как она любит сестер, я бы не удивился, если бы она для спасения семьи развелась со мной. Невыносимо даже думать об этом. Я прихожу к тому, что так или иначе мы не были бы вместе. Судьба та еще сука…

— Мне было невыносимо расставаться с тобой. Быть без тебя... Нам надо идти. У нас скоро пара. Я взял ее лицо в ладони и прислонился лбом ко лбу.

— А как мне невыносимо... видеть тебя с ним...

— Я знаю, — снова прошептала Джин. — Но так нужно. Мы стояли в пустой аудитории, крепко обнимая друг друга, словно боялись, что если отпустим снова вернется эта суровая реальность, которая по факту никуда и не уходила. Я снова ощущал ее тепло, ее любовь, ее нежный запах. Как же я скучаю…

— Спасибо тебе.. спасибо за правду, родная.. мне не легче, но теперь я не терзаю себя мыслями о том, что ты мной играешь. Это правда было важно для меня. Я знал, что она не стала бы покупаться на деньги, бросая любовь.

Мне стыдно, что я так подумал о ней, но не зная правды видя только часть, в которой она играет роль, сложно верить во что-то. Но теперь мне все ясно хотя бы. Как я мог поверить в то, что она бросила меня ради денег. Точнее в итоге это так, но самым важным фактом было то, что если бы это не стоило жизней ее семьи, она бы никогда так не поступила. Ей было плевать, сколько у меня денег, она не жалела порой тратить на меня свои, хотя я яро сопротивлялся этому, ее все устраивало. Меня это как мужчину не устраивало, но я был готов вкалывать днями и ночами чтобы обеспечить ее, но кто же знал, что по итогу даже этого будет мало. Мало не для нее, а для ситуации, в которую попала ее семья. Все слишком сложно. — Мы должны были быть вместе, но судьба распорядилась по-другому. Не держи на меня зла и постарайся быть счастливым.

— Как мне это сделать, если счастлив был я только с тобой? — Тебе придется исправить это. Я не хочу это слышать, хотя умом понимаю, что пять лет… Целых пять лет она будет отдаваться ему, а не мне. Что простые разговоры между нами могут плохо отразиться на ней. Каждая личная встреча — это риск, мы это уже выяснили, но сейчас оторваться друг от друга было смерти подобно. Проблема в том, что я не хочу быть с кем-то еще, кроме нее. Во всяком случае не сейчас. Не сегодня. Подняв ее личико, я сократил расстояние между нашими губами до минимума. Я поцеловал ее, страстно, тут же скользнув языком в ее ротик. Джин сразу ответила, пусть и опешила от такой мой наглости. Я резко подался вперед и с грохотом вжал Джин в стену и продолжил эти лихорадочные поцелуи. Нам обоим это было нужно, мы оба изголодались по таким вот моментам. Я сладко целовал ее, зная, что она больше не моя, что я не имею права на нее, но когда меня останавливали какие-то преграды?! Никогда. Когда я хочу чего-то, ни один Ретт Грейсон меня не остановит. Никакие побои не заставят меня отказаться от сладкого поцелуя с ней.

Это было опасно, и, кажется, только Джин это понимала. Как бы сложно ей не было, она мягко отстранила меня. Я тяжело дышал, касаясь своим лбом о ее. В какой-то момент, кто-то дернул ручку двери, и мы оба нервно дернулись, озираясь на дверь. Она была закрыта, но кто-то явно хотел туда попасть. Ситуация накаляется, нас могут увидеть. Мы все еще были в объятиях, но после моя девочка просто зашагала в сторону к выходу. Я стоял столбом не зная, что мне делать. Проблема в том, что у нее куча охранников, которые явно ее уже ищут и если нас застукают… Мне плевать на себя, но вот я не хочу, чтобы пострадала она, а мы оба знаем, какое животное ее нынешний муж. Дверь закрылась, и я остался наедине со своими мыслями. Я закрыл глаза и оперся спиной о прохладную поверхность стены. Впереди была еще одна пара, причем совместная с группой Джин. Я глянул на часы и решил, что можно уже выходить. Спустя пару минут я был у нужной аудитории. Я зашел внутрь и осмотрелся. Джин сидела на последних рядах и не знаю, что руководило мной в тот момент, но впервые за долгое время, я решил сесть с ней рядом. Я положил рюкзак на парту и плюхнулся рядом с ней. После чего повернулся и улыбнулся, тепло, как делал это когда мы встречались. Получив ответную улыбку, я как ни в чем не бывало стал доставать тетрадку и ручку. Когда все мои принадлежности были на парте я откинулся назад, опираясь о спинку стула. Звонок прозвенел тот час же и началась наша потоковая лекция. Меня она не интересовала, я достал листок бумаги и написал на нем « Привет : ) » после чего свернул листок в двое и положил ее рядом с Джин, давая ей понять, что данная записка адресована именно ей. Пусть хотя бы в этот день мы вспомним прошлое, побудем такими же бесстрашными как раньше. Охраны нет, мы на паре, что может случиться? Ничего, зато нам будет приятно. Конечно я помню, знаю и понимаю, что она спит с Грейсоном, отдается ему и, конечно же, от этой мысли все внутри меня переворачивается. Странная штука жизнь, особенно в те моменте, когда она тебе не подвластна.

Между нами сейчас можно сказать запретная любовь, запретное притяжение, хотя еще совсем недавно мы были счастливой парой, которая стремилась стать семьей. Все рухнуло в один миг, когда мы этого совсем не ждали и ничего не предвещало беды. Джин в итоге стала той, кто ценой своего собственного счастья вынужден спасать семью. Я на ее месте поступил бы точно так же, в том, что происходит я не могу винить ее. Но вот Грейсона за то, что он делает, я могу и буду люто ненавидеть. После откровения, которым на свой страх и риск поделилась Джин, я ощутил некое облегчение, совсем маленькое. Я теперь точно знал, что она любит меня, до сих пор, а то, что происходит в ее новой семье просто жизнь по накатанной. Мы начали переписываться, как и когда-то ранее, улыбаясь друг другу. Мне так этого не хватало. Было так сложно одновременно любить ее и ненавидеть. Теперь же свою любовь приходится скрывать, чтобы не спровоцировать очередную вспышку гнева ее мужа. Я бы мог взбунтоваться, мог бы устроить ему неприятностей, но это были бы мелкие проблемы, типа пробитого колеса, облитой краской машины, но хуже будет только Джин. Именно это, останавливает мой буйный нрав от каких-то необдуманных действий. Черт, она ни в чем не виновата, она ничего не может сделать, ее руки связаны, как и мои. Однако от этих мыслей, от нахлынувших воспоминаний каждый из нас, казалось подумал об одном и том же. Потому что я только хотел было незаметно для нее прикоснуться к ней, как она опередила меня. Ее мизинец осторожно соприкоснулся с моим, и я замер, глядя на наши руки. Медленно переведя на Джин свой взгляд, я улыбнулся, а после, облизав губы, взял ее за руку, переплетая наши пальцы. Этот вроде бы простой жест настолько растормошил прошлое, о котором я долгое время пытался забыть, что мне до одури хотелось поцеловать ее. Снова хотелось ощутить вкус ее мягких губ, но мы были на паре, а нигде в любом другом месте нам нельзя оставаться наедине, потому что два цербера ходят за ней по пятам и докладывают все Грейсону. Черт возьми, чем дольше мы сидели, тем в более пошлое русло уходили мои мысли. Я не могу сделать Грейсону физическую боль, но могу кое что другое. Я могу удовлетворить его супругу, при этом он пусть даже не будет этого знать, но я буду, она. Закусив губу, я немного подсел к ней ближе, после чего, делая вид, что мне очень интересно то, что говорит преподаватель, я расцепил наши руки и свою руку положил на бедро Джин. Она была в легком летнем платье, задрать которое не составляло никакого труда.

Я не буду делать это только для того, чтобы насолить ему, я хочу сделать это, чтобы напомнить Джин какого это со мной получать удовольствие. Да и мне самому не мешало бы вспомнить все. Мы не можем заняться сексом, хотя я бы не упустил такой возможности, но вот этот максимум, на который мы можем, я упускать не хочу. Джин села на последние ряды, словно знала, что я хочу сделать, а для этого нужно сесть подальше от любопытных глаз. На последних рядах на удивление сегодня было мало народу и все они были с моей стороны, а это означало что достаточно положить мой рюкзак, и он прикроет все наши шалости. Я все так же смотрел вперед, но при этом моя рука стала двигаться. Сначала я добрался до коленки, немного проводил по ней пальцами, после, поддев платье, максимально медленно, повел руку вверх, не отрываясь от ее мягкой и теплой кожи. Наконец украдкой глянул на Джин, которая замерев сидела, а после тихо-тихо спросила, что я делаю. Я ничего не ответил ей, лишь улыбнулся и закусил губу. Только по этому моему действию она и сама должна все понять. Я ведь точно знаю, что она этого хочет, очень хочет, а сейчас, впервые за долгое время нам выдалась такая возможность. Опасная, сумасшедшая, но это всегда нас только подстегивало, стоит только вспомнить наш первый раз. Да и сколько раз она дрочила мне под партой во время пары, да и я часто оказывал ей ответную услугу. Мы всегда были сумасшедшими, в этом и заключались наши отношения: дикая страсть, азарт и опасность. Ничего не меняется, даже не смотря на ее замужество. Спустя еще минуту мой мизинец коснулся самого сокровенного, а сам я при этом немного сжал ее бедро. Я хотел, чтобы ее вновь охватило это безудержное желание, а для этого обычно мне долго не надо было стараться. Хватало лишь пару минут помассировать ее клитор, как ножки магическим образом разводились в сторону. Я принялся пальцем рисовать круги, при этом до сих пор не зная, как она отреагирует в следующие пару минут. Мы давно не виделись, давно не касались друг друга, но каждый раз, когда все-таки до этого доходит, нам сносит крышу и остановить нас очень сложно.