Глава 59

Джин

Поездка Ретта была для меня неожиданностью. Муж ничего не говорил о том, что может уехать, о каких-то проблемах на работе. Но его отсутствие было мне на руку. Я оказалась свободна от бдительного внимания Грейсона, его охраны. Наконец, я могла заняться подготовкой побега. Я понимала, что улетать из аэропорта Финикса очень рискованно, поэтому мы с Кер решили, что сначала я доеду до другого города на машине, а уже оттуда сяду на самолет. Мы поняли, что лучше всего попытаться затеряться либо в очень маленьком городке, либо очень большом. Предварительно мы решили, что этим местом станет Нью-Йорк. В конце концов мы сможем всегда переехать в другое место. Пока Ретта не было в городе мы обдумывали все до мельчайших деталей. Нужно было учесть все, иначе этот побег не имел никакого смысла. Все это время Грейсон звонил мне, но редко. С одной стороны, я скучала по нему, а с другой была рада, что он далеко. Мне было легче планировать все, когда его не было рядом. Чем больше мы продумывали, тем больше мне становилось грустно и страшно. Я пыталась взять себя в руки, убеждала в том, что все делаю правильно, но поток мыслей было все равно не остановить.

Наконец, настал день приезда мужа. Мы с Кер запланировали одну хитрость. Когда Ретт приедет домой, он должен будет услышать наш с ней разговор. В нем я должна сказать, что не смотря на все, что произошло, если Ретт не начнет все заново со мной, оформив развод, рано или поздно, я уйду от него. Я успела изучить своего мужа. Теперь он боялся меня потерять и этот страх ослеплял его. Я нервничала и чувствовала себя какой-то предательницей.

Когда машина мужа въезжала во двор, я выглянула из окна. Мое сердце забилось быстрее стоило мне увидеть его. Черт возьми, какой же он все же красивый. Я невольно засмотрелась на него, когда Кер спросила:

— Соскучилась по нему?

Я молчала, закусив губу. Я очень соскучилась по Ретту и не представляла, как я буду жить без него. Это была не только привычка, а нечто большее. Ретт быстро вошел в дом, и я метнулась к кровати. Мы должны были сделать вид, что давно разговариваем, как Ретт закричал на весь дом, чтобы я спустилась к нему. Мы с Кер переглянулись. Все пошло не по плану. Мы продолжили сидеть, но Ретт вновь крикнул мое имя.

— Черт.

Нам обеим пришлось спуститься на первый этаж. Муж быстро подлетел ко мне, поцеловав в губы. Стоило нашим губам соприкоснуться, как внизу живота что-то словно ухнуло. Этот мужчина стал для меня особенным. Я реагировала на каждое его прикосновение ко мне. Ретт был взбудоражен и сказал нам сесть на диван. Ничего не понимая, мы так и поступили. Он включил телевизор и стал сбивчиво говорить о каком-то клипе.

— Что? Ретт, я не понимаю..., — растерянно сказала я.

Это было не похоже на Грейсона. Обычно он всегда хладнокровен, спокоен и собран. Сейчас же он выглядел, как человек, перепивший энергетика. Муж сел так, что я видела его лицо. Он волновался. Я совершенно не понимала, что происходит, собственно, как и моя подруга. Пришлось перевести взгляд на экран. Да, Ретт угадал, это был клип моей любимой группы. Только вот непонятно почему он так возбужден. Ну клип, ну группа и что с того? Песня была и вправду новая, довольно красивая и мелодичная для первого прослушивания. Она была правда не в стиле группы, но мне нравилось. Я смотрела клип, все еще не понимая, что такого в нем пока не увидела несколько сцен. После них мое сердце просто екнуло.

В первой сцене была свадьба, где платье невесты было безумно похоже на мое. Затем пара на экране ссорилась, причем лица блондинки не было видно. После авария, где девушка в машине падает с моста. Мои брови чуть поднялись вверх. Затем девушка заболела... потом он подарил ей собаку той же породы, что и Дана... тут мой рот приоткрылся. Я бросила быстрый взгляд на мужа, а затем снова уставилась на экран. Я словно видела всю нашу историю, только без самой жести в ней. Ближе к концу пара поехала к океану. Когда я увидела купальник девушки, сомнений больше не оставалось. Клип воссоздавал наши отношения. Текст песни был говорящим, аллегоричным настолько, что только мы с Реттом понимали его. Клип подходил к концу и вдруг на экране появился портрет главной героини, которую не показывали всю песню. Это было мое лицо. В этот момент я прикрыла рот рукой. Я находилась в таком шоке, что не слышала восклицаний Кер. Это была я! Ретт уезжал не по работе. Он отсутствовал по причине того, что группа снимала этот клип! Я не знала, как реагировать. Подобное для меня совершили впервые. Я прекрасно понимала какие баснословные деньги Грейсон вложил в это. На экране появилась фраза и в носу у меня защипало. Эта фраза была адресована мне. Господи, он действительно любит меня, а я собираюсь сломать его. Пока я не оправилась от шока Ретт включил следующее видео. В этот раз мы увидели обращение самой группы к нам двоим. Они улыбались, приветствовали меня, говоря, что мой муж сильно любит меня, раз устроил такое. Слова о том, что эту песню написал Ретт, меня поразили. Эта песня была его! Он написал ее! Я вновь посмотрела на Грейсона. Наверное, на моем лице был изображен искренний шок. В добавок ко всему на экране появился Ретт. Он находился рядом с ребятами. Его улыбка была смущенной. Видео длилось не больше двух минут, а когда завершилось, в комнате воцарилась тишина.

— Охренеть, — наконец, сказала Кер.

Мы обе только что поняли во что ввязались. Этот влиятельный, богатый, красивый, властный мужчина был по уши влюблен в меня и был готов сделать, что угодно ради меня, отдать любые деньги, убить кого угодно. Я знаю, о чем мы обе думали. Получится ли у нас скрыть меня так, чтобы он никогда не нашел меня? Имеем ли мы право так играть его чувствами?

Еще с пол минуты я сидела в шоке, а затем сказала:

— У меня просто нет слов...

Ретт улыбнулся, и я встала со своего места, подойдя к нему. Я присела к нему на коленки боком, обняла его и сказала:

— Никто никогда не делал для меня такого...

Наверное, мой взгляд сиял. Я чувствовала, что готова расплакаться от накатывающих эмоций. Вместо слез я просто потянулась к его губам. Мы стали целоваться и в этот момент я ощущала себя самой счастливой на свете. Эмоции были сильными, а желание сказать ему «я тебя люблю» просто сумасшедшим.