Глава 45

Чужая страна, языка которой я не знала, первое время причиняла мне сильный дискомфорт. Но зато вопрос чем заняться в свободное время отпал сам собой. Я изучала язык, попутно занималась детьми и ездила в клинику на анализы. Артур снова улетел в командировку, но уже в Россию и мне казалось его переезды туда-сюда не закончатся в ближайшие год или два. Не понимаю, как ему удавалось все совмещать, но чем ближе подходил срок родов, тем сильнее я переживала за их исход и подойдут ли дети в доноры Егору. А ещё очень хотела, чтобы Артур в этот момент находился рядом с нами.

Егора по-прежнему не отпускали домой, его иммунная система была очень уязвима. От перелёта он отходил очень долго и я почти неделю провела с ним в палате, не покидая её все это время, молясь, чтобы сыночку стало лучше. Катя эти дни находилась с Валентиной Андреевной. Прогнозов нам никто не давал, и лишь моя вера и надежда, что этот кошмар когда-нибудь закончится помогали мне каждый день вставать по утрам и не опускать рук.

Плановое кесарево было назначено в клинике, где Егор проходил лечение. Там же я наблюдалась у гинеколога. И с приближением назначенной даты операции волновалась только сильнее. Родить сама я бы и не смогла, малыши легли поперёк и никто из них не хотел и, кажется, не собирался, менять своего положения.

— Вика, ты такая большая! — Катя по утрам гладила мой живот и спрашивала у братиков, как они поживают.

Наш режим дня практически нисколько не изменился после перелёта в Германию за исключением первых двух недель. Утренние часы я проводила вместе с Катей, а вторую половину дня с Егором. Он болезненно переживал все перемены и мне приходилось много и долго с ним разговаривать, внушать, что все наши труды не напрасны и будут иметь толк. Я брала на себя огромную ответственность, и если что-то пойдёт не по плану доверие ко мне и жизнь моего ребенка окажутся под большим вопросом.

— Вот это передай сегодня Егору и скажи, что я буду ждать ответа, — Катя протянула мне белый лист, сложенный пополам. — Ба! — громко крикнула она, малыши растормошились в животе и принялись делить пространство. — Сегодня напишем ещё одно письмо Егору?

Катя начинала понемногу читать по слогам. В этом была большая заслуга Глаши и Валентины Андреевны. Эту переписку с Егором, которую они начали в шутку еще в России пустила глубокие корни и стала своего рода их маленькой традицией. Мне нравилась эта игра и я всячески поддерживала общение между братом и сестрой.

— Я, наверное, сегодня буду поздно или вообще останусь ночевать у Егора, — я щёлкнула пальцем непоседе по носику. Такая она была красивая и умненькая, невозможно взглянуть без улыбки. Катя обняла меня и поцеловала в ответ.

Через два дня мне предстояло лечь в больницу, поэтому я решила уделить Егору больше внимания. Перед возможной операцией по пересадке кровяных клеток с помощью химиотерапии ему подавляли иммунную систему, чтобы не случилось отторжения донорских клеток и он плохо себя чувствовал.

Никаких сумок в роддом собирать мне не пришлось, в клинике мне обещали выдать все необходимые вещи. Срок родов, который прогнозировали мне еще в московской клинике уже перевалил тридцати семи недельный рубеж. Однако я чувствовала, что больше тридцати восьми недель не прохожу. Мне было тяжело и я не могла угнездится ни в одном положении, чтобы не испытывать дискомфорта. Дети давили на все органы и я с трудом уже дышала.

— Ну ничего страшного. Я пока с бабулей наведу порядок в детской, а папа соберёт кроватки.

Я грустно улыбнулась, наверное, если бы не такая сильная ответственность перед часом «Х» я была бы самой счастливой женщиной на свете. Большой дом, дети, добрая и ласковая свекровь и любимый мужчина рядом… Пусть это счастье было выстраданным и путь к нему тернист, я бы прожила и пережила все моменты из прошлого снова, не раздумывая ни секунды.

— Конечно, — согласилась я.

Погладила Катю по голове и поднялась с дивана. Внезапно тёплая жидкость полилась по моим ногам.

— Вика? — Валентина Андреевна, заметив, что я застыла на месте, как вкопанная, и смотрю на свои серые штаны с мокрым пятном между ног, подбежала ко мне.

— Я вызываю скорую и звоню Артуру. У тебя отошли воды!

От неожиданности и потрясения, что время появления мальчишек на свет пришло, я не могла произнести ни единого слова. Так и стояла на месте оглушенная собственным пульсом и хаотичным потоком мыслей. Голоса Валентины Андреевны и Кати перемешались у меня в голове, пока я думала только об одном, чтобы дети подошли Егору в доноры. Потому что если этого не случится… Нет перед таким важным и ответственным моментом я не могла об этом даже думать!

— Артур сказал, что подъедет сразу в клинику, навряд ли он успеет добраться до дома за час, потому как находится в пригороде Мюнхена… — произнесла Валентина Андреевна.

Пока мы ждали автомобиль из клиники я поднялась наверх и сменила одежду. Воды подтекали, а низ живота стало периодически тянуть. Я глубоко дышала и пыталась успокоиться, не переставая думать за исход родов и судьбу моего старшего мальчика. Вся процедура забора пуповинной крови будет абсолютно безболезненна для меня с детьми и рисков никаких не нести, но вот только как пережить эти длительные часы ожидания проверки подойдёт ли эта кровь для Егора и примет ли его организм потом эти донорские клетки?

Я как в тумане ходила по комнате и собирала документы в больницу и вещи первой необходимости. Дети родятся немного недоношенными и я предполагала, что мне навряд ли позволят их даже приложить к груди. Но надежда умирает последней… Все же для близнецов тридцать седьмая неделя не такой уж и маленький срок, — успокаивала я себя.

Клиника находилась в получасе езды от нашего дома, но это время мне показалось целой вечностью. У меня тряслись руки. И я боялась операции, еще никогда я не ложилась под нож. Я боялась за детей и переживала за Егора. Казалось, единственное чувство, какое я испытывала последние полтора часа от момента, когда по моим ногам потекла тёплая жидкость до вот этих ярких лампочек на потолке, которые я рассматривала, когда меня везли в операционную — это безумный страх. Никогда в жизни мне еще не было так страшно.

Артур появился в самый последний момент и я думала, что он уже не успеет. В операционную его не пустили попросили переодеться в стерильный комплект прежде чем присутствовать в момент появления наших детей вместе со мной. Я поймала его встревоженный взгляд, черты его лица были резкими и я видела, что он сильно переживал. Но и мои эмоции были на пределе.

Он сжал мою руку, опустился на корточки передо мной и запечатлел на губах лёгкий поцелуй.

— Все получится, Вика, вот увидишь, — сказал он твердым голосом. — Я скоро приду, только переоденусь.

Мне не хотелось его отпускать, не хотелось оставаться одной. Я не понимала чужого языка, хотя последние два месяца исправно изучала его и сидела по насколько часов в день над учебниками и с Егором пыталась заниматься. Но сейчас в моей голове все плыло и я не могла ухватиться ни за одну мысль. В операционной меня попросили лечь на бок и последнее, что я отчётливо ощутила — это укол в спину, который мне сделал анестезиолог. Потом я лишь слышала свое грохочущее сердце и представляла здорового Егора в своих мечтах.

— Я выгляжу смешно в этом наряде, правда? — Артур постарался отвлечь меня и попытался пошутить.

Я перевела на него напряжённый взгляд, ощущая, что в эту минуту за шторкой, вероятнее всего, доставили из моего живота одного из детей. В узкой прорези между шапкой и маской на лице виднелись его янтарные глаза. И выглядел он не смешно, а довольно серьезно.

— Я бы вычислила тебя из всей толпы врачей… — заверила его тихим голосом.

В отличие от меня у Артура с немецким языком все было куда лучше и первое время я даже опасалась выходить без него в город. Нет, я конечно же наверстаю упущенное, выучу язык, но сейчас мне не было до немецкого словаря никакого дела. Я даже не пыталась вслушиваться, что говорили врачи.

— Я слышала, что в случае, если нет осложнений после родов, то маму отпускают с детьми на следующие сутки? — я повернула голову и взглянула на него.

— У тебя кесарево. И у нас несколько необычная ситуация. К тому же недоношенные до срока близнецы.

Я услышала тихий писк и моё сердце болезненно сжалось и пропустило удар. Я как могла пыталась рассмотреть новорождённого малыша, но спустя секунды врач упростил мне задачу: высоко поднял ребенка и показал нам сморщенного красного человечка.

— Игорь… — тихо прошептала я. — Это Игорь!

Он отдал новорожденного мальчика медсестрам и спустя несколько минут извлёк из меня второго и показал его нам.

— Глеб…

Оба мальчика кряхтели и пищали как котята, но ни один из детей не голосил, как в своё время Егор в первую минуту своей жизни. Врачи переговаривались между собой, а я сквозь слезы на глазах, ворочала головой и пыталась вырвать взглядом своих сыновей. Мне было так мало этих нескольких секунд! Я мечтала их обнять, прижать к себе и больше никому не отдавать. Мечтала рассмотреть каждую черточку на их лицах, чтобы навсегда запомнить момент нашей первой встречи.

— Что они говорят? — я взглянула на Артура, который не сводил глаз с кювезов.

— Мальчики родились недоношенными, но их показатели в норме. Сейчас их необходимо понаблюдать первые двадцать четыре часа жизни. Пуповинную кровь взяли у обоих. Результаты будут готовы в течение нескольких дней. Если кровь будет подходить по всем критериям Егору сразу же проведут пересадку, — перевел он мне разговор врачей.

Артур вышел вместе с докторами, пока меня оставили зашивать. Я закрыла глаза из которых текли слезы и думала, что нас ожидало ещё несколько дней и часов неизвестности… И я не представляла как их переживу.

Ближе к ночи я кое-как поднялась с кровати. Артур был все время рядом, отлучался лишь затем, чтобы съездить домой и проведать Егора. Дети родились с маленьким весом всего по два с половиной килограмма, но сами дышали и после всех осмотров и наблюдений их было решено не транспортировать в больницу, а оставить с матерью и начинать прикладывать к груди. Я не думала, что так морально и физически сложно будет снова примерять на себя роль матери новорожденных детей, но знала наверняка, что как только вопрос с донорской кровью успешно решится, я стану спокойнее.

Наверное все же Артур настоял, чтобы мне вкололи успокоительное, я не находила себе места и постоянно рвалась то к новорождённым сыновьям, которые находились в детском отделении в специальных кювезах, поддерживающих определенную температуру тела, то к Егору. Моё материнское сердце разрывалось на части. Я предполагала, что будет очень тяжело переживать эти дни в больнице, но на деле все оказалось в разы хуже.

Утром я проснулась с бодрым настроением. Шов тянул, но эта боль, сковывающая движения, было ничто по сравнению с минутами ожидания результатов крови. И лишь когда моих сыновей перевели ко мне в палату я частично пришла в себя. Несколько часов кряду я рассматривала крошечных малышей, трогала их поочередно за маленькие пальчики. Пыталась приложить их к груди и в эти минуты чувствовала себя умиротворенной и почти счастливой.

— Он помещается у меня в ладони, — Артур держал на руках Глеба, пока я пыталась покормить грудью проснувшегося Игоря.

— Они очень крошечные, — согласилась я. — Егор был другим…

Не знаю как мы с Артуром пережили эти дни ожидания. Но в день, когда нас отпустили с мальчиками домой, пришли анализы из лаборатории и начался новый виток сомнений, переживаний и волнений. Я беспокоилась, что у меня на фоне бесконечных стрессов пропадет молоко, но его пока что хватало обоим мальчикам.

Спустя восемнадцать дней после проведения операции по пересадке стволовых клеток и последующей поддержки организма Егора, чтобы он принял клетки одного из своих братьев, врачи зафиксировали приживание трансплантата. Обнадежили нас хорошими новостями, что Егор чувствовал себя хорошо. А это означало, что через какое-то время он окончательно победит болезнь! О рецидиве и прочих осложнениях на данном этапе лечения было запрещено думать всем членам нашей, вдруг ставшей большой, семьи. Врачи наблюдали за состоянием Егора и в день, когда мальчикам исполнилось по полтора месяца, мы узнали эту чудесную новость. Мне показалось, что в эту секунду с моих плеч упал огромный груз и я смогла наконец вдохнуть полной грудью. Даже немыслимо какой долгий путь мы прошли все вместе ради этой цели!

Мы наняли няню, которая помогала мне и для начала договорились, что она будет приходить каждый день на несколько часов, чтобы Артур мог продолжать свою работу, а я в это время навещать Егора. Катя тоже требовала много внимания и Валентину Андреевну было решено оставить пока исключительно за девочкой. Я привыкла к своей новой роли многомамы и пыталась наладить хоть какой-то режим. Но пока это получалось слабо, дети оказались беспокойными и все о чем я мечтала последние дни — это о крупицах сна.

— Постой, — Артур остановил меня в дверях.

Близнецы гуляли с няней на улице, Валентина Андреевна занималась с Катей, а я собиралась в клинику к Егору. С момента пересадки донорский крови прошло почти два месяца и прогнозы были весьма положительными. К полугодию Глеба и Игоря мы в мечтах планировали с Артуром устроить большой праздник по воссоединению семьи.

— Да? — отозвалась я, задерживая на муже взгляд и попутно застегивая серёжку в ухе.

— Я не перестаю удивляться, откуда в тебе столько энергии? Помнится из роддома ты выходила со слезами на глазах и говорила, что не понимаешь, как укомплектовать четырёх детей в двадцать четыре часа. А вчера ночью и мне перепало пару часов…

— Да, — хмыкнула я, — с таким усердием, с каким ты принялся исполнять супружеский долг после небольшого перерыва, я боюсь, что в скором времени мне придётся уже задуматься над тем, как поделить эти двадцать четыре часа на пятерых или что ещё страшнее на шестерых детей! Вдруг ты всегда теперь будешь таким старательным? — я кивнула в сторону окна и коляски с детьми.

— Конечно старательным! Как иначе? — тепло улыбнулся Артур. — Но с детьми нам все же пока стоит повременить…

— Да! — горячо согласилась я. — На днях схожу к гинекологу и попрошу выписать для меня какие-нибудь контрацептивы. Я не потяну сейчас ещё детей. Мне нужен перерыв после стольких встрясок. И я хочу насладиться спокойствием, наладившимся взаимопониманием между нами и нахождением Егора дома.

— Вика… — Артур заключил меня в объятия и провел рукой по лицу, смотря внимательным взглядом в глаза. — Я тебя недооценивал долгое время. И только сейчас в этой беготне и быту, понимаю, что ты самое лучшее, что могло случиться в нашей с Катей жизни. Теперь, свысока прожитых дней, я не понимаю, чем заслужили это счастье…

— Артур…

— Я и в самом деле думал изначально, что ничего у нас не получится, что ты появилась, чтобы окончательно разрушить то немногое, что осталось у меня в жизни. И как же я ошибался на твой счет… — он обхватил двумя руками моё лицо и прижался влажными и горячими губами к моему рту. — Я скуп на нежные слова и меня часто не бывает дома рядом с вами. Я каждый день перед сном даю себе обещание, что завтра все изменится, но снова задерживаюсь и пытаюсь где-то преуспеть — где-то вне дома и вдали от вас. Я просто привык к такому образу жизни, но последние дни чаще ловлю себя на том, что дома меня ждет такое количество людей и становится не по себе… Словно я сам у себя отнимаю время, которое мог бы провести с вами, с женщиной, которую люблю…

— Люблю? — повторила я эхом.

— Люблю, Вика. Очень сильно люблю…

Спустя два года

— Давай же, Егор, сделай этого Крюгера! Ну же! — кричала с трибуны Катя и хлопала в ладоши.

Слава богу, что никто из немцев её не понимал. Естественно кроме нас с Артуром и Валентиной Андреевной. Близнецы остались дома с няней, а мы отправились на соревнования по плаванию, в которых впервые после долгих тренировок Егор принимал сегодня участие.

К моему удивлению связь между Егором и Катей установилась глубже, чем у Глеба и Игоря. Катя обожала старшего брата, а к близнецам относилась как к надоедливым букашкам. У них наступил самый любопытный период — им все хотелось знать, везде принимать участие, будь то приготовление завтрака по утрам для домочадцев или выполнение домашних заданий с Катей и Егором.

— Мам, ну смотри же, он сейчас его обгонит! А я всегда говорила, что пловец из него ещё ничего, а вот лётчик точно бы вышел никудышный. Он даже моего дрона удержать не может в воздухе, — в ее голосе слышалась гордость и радость. Она возбужденно ерзала на месте и не спускала восторженного взгляда с Егора.

— Будете дополнять друг друга, пока мы будем ждать вас на суше — усмехнулся Артур и обнял нас.

Я же с тихим восхищением смотрела на своего красавца сына, которому через две недели исполнится двенадцать лет. Он рос абсолютной копей своего отца, здоровым ребенком и пловцом, подающим серьёзные надежды среди мальчиков его возраста.

После вручения наград и напутственной речи тренера Егора, мы все впятером вышли на улицу. Моросил мелкий дождь и небо было затянуло серыми тучами, но на настроении это никак не отражалось. Все, абсолютно все были счастливы и на наших лицах сияли улыбки.

— Вот видишь, мама, я же обещал тебе, что выиграю эту награду ради тебя… — он остановился и поглядел мне в лицо.

Я крепко обняла Егора, а на мои глаза навернулись слезы радости и гордости, что мой сын смог победить, и не только в сегодняшних соревнованиях, он смог немыслимое! Он вернул себе здоровье, а всем нам помог обрести счастье и новый смысл жизни.

Конец