Глава 13. Знакомство с родителями

— Что за траурная драпировка? Дариан Темпест стоял в дверях общежития некромантов, и на его лице было написано искреннее страдание. Он оглядел наряд Амары с таким видом, будто она оскорбила его лично. — Это черное платье, — возразила Амара, скрестив руки на груди. — Оно чистое и закрывает все, что нужно. И оно даже не пахнет формалином. Чего тебе еще надо? — Стиля? Жизни? Цвета? — Дариан прошел в комнату, стараясь не касаться корешков книг по некромантии. — Мы идем не на похороны моей бабушки, Торн. Мы идем на ужин, где должны убедить моих родителей, что я потерял голову от любви, а не от безумия. — Если я надену розовое или с рюшами, они решат, что я клоун, — парировала она. — Я — некромант. Черный — мой профессиональный цвет. Привыкай. Амара огрызалась, но внутри она была в ужасе. Стелить некротический туман или усмирять слишком живую энергию было понятной задачей. Но семейный ужин в доме одного из богатейших родов королевства? Это поле боя, на котором у нее ни оружия, ни брони. — Ладно, — выдохнул Дариан, поправляя идеально сидящий манжет смокинга. — Времени менять наряд нет. Будем играть на контрасте. Ты — загадочная мрачная тьма, поглотившая мое светлое сердце. Им это не понравится, но они хотя бы поверят, что я мог запасть на... твою инаковость. Он подошел к ней и протянул руку. — Помнишь условия контракта? — Держаться за руки, — буркнула Амара, вкладывая свою ладонь в его. — И улыбаться так, будто у меня не сводит скулы от страха. — Не просто улыбаться. Смотреть на меня так, будто я — центр твоей вселенной. И еще вот что, — он стал серьезным, — что бы они ни сказали... не принимай на свой счет. Мои родители в отчаянии. Они думают, что спасают меня. Любой, кто стоит у них на пути — враг. Амара сглотнула. Перспектива ужина с людьми, которые заранее записали ее во враги, радовала не больше, чем обнимашки с упырем. Она затормозила у самого порога. — Слушай, а нам точно надо туда идти? — Амара попыталась отменить неизбежное, сама понимая, что это невозможно. — Точно, — безжалостно ответил Дариан, крепче сжимая ее пальцы и увлекая за собой. — Мои родители должны поверить, что мы влюблены, что у нас все серьезно. Без вещественных доказательств в виде тебя это не сработает. Особняк Темпестов встретил их тишиной, от которой звенело в ушах. Столовая напоминала операционную: слишком много белого мрамора, слишком яркий свет люстры и длинный стол, на разных концах которого сидели Лорд и Леди Темпест. Когда лакей объявил их прибытие, родители Дариана одновременно повернули головы. Два идеальных ледяных изваяния. У Амары по спине пробежали мурашки. — Дариан, — Леди Темпест даже не встала. Ее взгляд, острый, как кинжал, прошелся по Амаре, задерживаясь на ее простом черном платье, на старых туфлях, на очках в дешевой треснутой оправе. — И... мисс Торн. Я вас представляла… хм, немного иначе. — Добрый вечер, родители, — Дариан сжал руку Амары крепче, чем требовалось. — Прошу, знакомься, это Амара — моя невеста. И я хочу, чтобы она стала полноценной частью семьи. Лорд Темпест хмыкнул, отрезая кусочек стейка. — Невеста. Громкое слово для студенческой интрижки. Садитесь. Еда стынет. Ужин начался. Это была пытка звоном серебра о фарфор. Амара сидела по правую руку от Дариана, чувствуя себя инородным телом, вирусом, проникшим в стерильную систему. Слуги в белых перчатках беззвучно меняли блюда, названия которых она даже не знала. Она боялась взять не ту вилку, поэтому просто пила воду, надеясь, что хотя бы стакан она держит правильно. — Скажите, мисс Торн, — голос Леди Темпест разрезал тишину, — чем занимаются ваши родители? Они тоже... некроманты? Вопрос был задан с такой интонацией, словно она спросила: «Они тоже прокаженные?». — Нет. Они не некроманты. Папа трудится в Гильдии купцов, — ровно ответила Амара. — А у мамы своя лавка с травами. — Ох. Какая жалость, — в голосе Леди не было ни грамма сочувствия. — Простые работяги. Так ты без приданого, без связей, с сомнительной магией. Дариан, у тебя всегда была тяга к... благотворительности. Амара замерла. Стакан в ее руке дрогнул. — Мама, — голос Дариана стал жестким. — Прекрати. — Я просто констатирую факты, дорогой. Мы понимаем, что ты сейчас не в себе. Твоя... болезнь... она делает тебя уязвимым. И некоторые, — она бросила выразительный взгляд на Амару, — этим пользуются. — Никто мной не пользуется, — Дариан отложил приборы. Он повернулся к Амаре и, игнорируя родителей, взял ее руку, поднеся к губам. Его губы коснулись ее костяшек — теплые, живые, такие контрастные. — Амара — единственная, кто меня понимает. Единственная, кто видит меня, а не наследника Темпестов. Амара посмотрела ему в глаза. Она знала, что это игра. Знала, что это пункт контракта. Но в его взгляде, обычно насмешливом, сейчас плескалась такая тоска и просьба о поддержке, что у нее перехватило дыхание. Амара заставила себя улыбнуться — мягко, чуть застенчиво. Она накрыла его руку своей свободной ладонью. — Дариан преувеличивает, миледи, — сказала она, глядя прямо в холодные глаза его матери. — Но он прав, я не пользуюсь его положением. Мне не нужны ваши деньги или ваш статус. Мне нужен только он. И если для того, чтобы быть с ним, мне придется терпеть ваше пренебрежение... что ж, это небольшая цена. Лорд Темпест перестал жевать. Леди Темпест сузила глаза. Повисла звенящая пауза. — Сколько вам нужно денег, чтобы оставить моего сына в покое? — прямо спросила мать. Высокопарные слова Амары не произвели на нее впечатления. — Мы знаем ваше положение. Вы были на грани отчисления. Дариан очень просил отца решить эту проблему. Вы получили свое, но теперь надеетесь получить больше, став его женой? — Мама! — Дариан сжал кулаки, его лицо побледнело от гнева. — Прекрати немедленно. — Я просто пытаюсь решить проблему, Дариан, — устало вздохнула Леди Темпест, изящно промокнув губы салфеткой. — Ты сейчас нестабилен. Твоя болезнь прогрессирует, это влияет на рассудок. Ты уязвим для манипуляций. А мисс Торн... скажем так, она очень вовремя появилась. Лорд Темпест отложил приборы и сцепил пальцы в замок, глядя на сына как на неразумного ребенка, который притащил в дом бродячую собаку. — Мы не виним тебя, сын. Это естественная реакция — искать утешения на стороне, когда на плечи ложится груз ответственности. Побалуйся, если тебе так нужно выпустить пар. Поиграй в спасителя для бедной девушки. Но не смей тащить это за семейный стол и называть «невестой». Амара почувствовала, как внутри закипает холод. Они говорили о ней так, словно ее здесь не было. Словно она была вещью. — Я не «это», — ровно произнесла Амара. Лорд Темпест перевел на нее скучающий взгляд. — Для нас, мисс Торн, вы — временное затруднение. Дариан сейчас бунтует. Он отказывается от брака с Элизой, отказывается от Печати, потому что боится. И вы — часть этого бунта. Но это пройдет. — Вы ошибаетесь, — тихо сказал Дариан. Он смотрел на родителей с пугающей ясностью. — Это не бунт. И это не пройдет. Я не женюсь на Элизе. Я не приму помощь Кассианов. — Примешь, — уверенно, без тени сомнения заявила мать. — Потому что у тебя нет выбора, дорогой. Кассианы — единственные, кто может тебе помочь. Они спасли тебя, когда ты был малышом, и спасут сейчас. Амара вдруг отбросила всю неприязнь к родителям и спросила, стараясь, чтобы его голос звучал не слишком заинтересованным. — Малышом? У Дариана были проблемы с магией с детства? — О, ему только исполнилось три, и это был кошмарный год, — Леди Темпест покачала головой, на секунду утратив свою ледяную маску. — Он угасал на глазах. Целители разводили руками. Мы думали... мы думали, род прервется. Но Лорд Кассиан нашел мощного мага, который смог помочь. Мы обязаны им жизнью Дариана. И плевать в руку, которая тебя излечила — это верх низости, сын. Дариан скривился, словно от зубной боли. — Я благодарен за спасение своей жизни, пусть этого и не помню. Но я не отдам вам свою душу в качестве оплаты. Он отодвинул стул и встал. — Мы уходим. Лорд Темпест даже бровью не повел. Он спокойно отпил вина. — Иди. Проветрись. Тебе полезно. Карманные деньги мы тебе оставим — гуляй, развлекай свою подругу. Но когда тебе надоест играть в героя-любовничка и ты почувствуешь, что тьма снова подступает к горлу... ты придешь домой. Ты наденешь Печать. И ты извинишься перед Элизой. — Не ждите, — бросил Дариан. Он протянул руку Амаре. — Идем. Амара медленно поднялась. Она поправила очки и посмотрела на Лорда Темпеста изучающим взглядом, но так ничего и не сказала. Дариан взял ее за руку, и они вышли из столовой под аккомпанемент звенящей тишины. Они шли через холл с высоко поднятыми головами. Лакеи распахивали перед ними двери, и этот звук эхом отдавался в пустоте дома. Они вышли в прохладную ночную тьму. Дверь особняка закрылась мягко, с едва слышным щелчком. Дариан не останавливался. Он быстрым шагом, почти бегом, тащил Амару прочь от этого мраморного склепа, через ухоженный сад, к кованым воротам. Только оказавшись на улице, за оградой, под обычным мигающим городским фонарем, он замедлился и, наконец, отпустил ее руку. — Ты как? — спросил он, не глядя на нее. Он поправлял галстук-бабочку, и руки его едва заметно дрожали. — Я в порядке, — Амара потерла запястье, которое он сжимал. — А вот ты выглядишь так, будто вот-вот вызовешь шторм. Дариан издал короткий, нервный смешок. — Они даже не разозлились, ты видела? Они смотрели на меня как на больного ребенка, который отказался есть кашу. «Побалуйся». «Погуляй». Они уверены, что я приползу обратно, как только мне станет хуже. Амара подошла к нему. — Они тебя любят. По-своему, но любят. И они боятся тебя потерять. — Возможно. — он горько усмехнулся и снова взглянул на собеседницу. — А ты хорошо держалась, Торн. — Вот именно. Твои родители великодушно оставили тебе карманные деньги, так что купи нам по «Саламандре» с двойным соусом. Я заслужила. Я высидела ужин в серпентарии и никого не прокляла. Она кивнула в сторону ларька с уличной едой, который светился в конце аллеи. Дариан ухмыльнулся и посмотрел на нее. В его взгляде смешались благодарность, ярость и что-то еще — теплое, живое. — Жирная «Саламандра» в парке сразу после того, как я удрал из дома? Звучит как идеальное первое свидание. — Не наглей, Темпест. Они двинулись по аллее прочь от богатого квартала. Два изгоя: один — отвергнутый собственной семьей, другая — отвергнутая всем миром. Но сейчас, в темноте, плечом к плечу, они выглядели опаснее любой армии. И гораздо свободнее, чем кто-либо в том мраморном особняке позади.