Глава 11

После того как профессор Привис изобличил Беатрис в порче накопителя, она с тревогой ожидала своей участи, в душе не веря словам о том, что ее никто не тронет. Но прошло уже несколько дней, а бонна Виклин так и не наказала ее. Более того, Жози не порола и других адепток, хотя Ленокс Фос буквально только вчера случайно опрокинула таз с грязной водой в дортуаре. Но бонна лишь отчитала ее и отправила работать вместе с прачкам. Это до того поразило выпускниц, что они весь день не могли успокоиться и обсуждали такой небывалый случай, строя самые невообразимые гипотезы относительно причин подобной перемены. Беатрис же радовалась, что смогла избежать очередной порки назло этой гремучей змее Фулн. Пусть теперь захлебнется своим ядом!

Расписание занятий в Камелии было составлено таким образом, чтобы в первой половине дня адептки получали теоретические знания, а после обеда занимались либо рукоделием, либо знахарством, поскольку именно эти предметы требовали гораздо больше времени на отработку практических навыков. Адептки всегда с нетерпением ждали обеда не только из-за возможности утолить мучивший их голод, но и из-за того, что дальше им предстояло работать по большей части руками, а это все же было для многих привычнее, нежели выступать перед строгими преподавателями, отвечая заданный материал.

Беатрис как раз шла из столовой в кабинет рукоделия, когда дверь небольшой кладовой отворилась, кто-то схватил ее за руку, втянул внутрь и защелкнул замок.

— В чем дело?! — с возмущением вскричала она, пытаясь разглядеть в полумраке тесной комнатушки того, кто ее сюда затащил.

— Тише! — прошипел мужской голос, и она почувствовала, что ей закрыли рот широкой ладонью. — Это я, профессор Привис. Нам нужно поговорить.

Беатрис застыла, и преподаватель убрал руку.

— Так-то лучше, — сказал он и пробормотал заклятие.

В коморке сразу стало светлее, и Беатрис с удивлением уставилась на профессора, стоящего в окружении высоких стеллажей с картами, плакатами и другими пособиями по истории и географии.

— Профессор, почему вы здесь? — спросила она, недоумевая, зачем он заперся в таком неподобающем для него месте. — В кабинете манологии есть собственная подсобка.

— Я осведомлен об этом, — усмехнулся он и привалился к полкам, облокотившись на них. — Вот только некоторые слишком настойчивые особы столь яростно требуют моего внимания, что я не могу спокойно находиться в собственном кабинете.

— Что? — еще больше удивилась Беатрис.

— Неважно, — отмахнулся он. — Я хотел кое-что выяснить у тебя, поэтому пришлось найти более укромное местечко, чем мой кабинет. Туда теперь постоянно кто-то наведывается, и сосредоточиться совершенно невозможно, не говоря уже об уединенной беседе.

Беатрис с недоверием покосилась на преподавателя.

— И что же вы хотели у меня узнать?

— Как и обещал, я решил вопрос твоего наказания, — сказал он, — теперь и ты должна быть со мной откровенна. Ты ведь общаешься с адептками других курсов? Что ты знаешь про Викторию Творф?

— Викторию? — призадумалась Беатрис. — Она выпустилась еще в прошлом году. Мы никогда не были подругами и близко не общались. Да и некогда мне следить за другими девчонками, и так еле успеваю все задания выполнять. Она вроде как с Хельгой частенько болтала.

— Раз так, выясни все, что сможешь, про адептку Творф. Любые мелочи. С кем общалась, о чем мечтала, где бывала. Да мало ли секретов может быть у молоденькой девушки? Послезавтра встретимся здесь в это же время.

— Зачем вам это? — изумилась Беатрис. — Виктория заключила контракт еще до выпускного бала и теперь, наверное, служит преспокойно. Кажется, она была очень довольна тем, как у нее все сложилось. Вы вполне можете ее саму обо всем расспросить.

Профессор выпрямился, и его лицо стало суровым, а между бровей залегли две глубокие складки.

— Мог бы, не просил бы тебя ни о чем. Все. Иди и выясни, что велено.

Он открыл защелку и вытолкнул Беатрис в коридор. Она постояла немного в растерянности, но вспомнила, что совсем скоро начнется урок у мединны Стуорд, и поспешила в ее кабинет.

Недалеко от двери дорогу ей преградила Гренда, и Беатрис пришлось остановиться.

— Чего тебе? — спросила она, с неприязнью глядя на давнюю соперницу.

Полные губы Фулн искривила жесткая усмешка, и она сказала:

— Тебя искала дайна Монд. Приказала зайти к ней как можно скорее.

— Ладно. Загляну после рукоделия.

— Дело твое, конечно, — пожала плечами Гренда. — Но мне она показалась взволнованной. Если ты рассердишь ее своей задержкой, весь курс потом отдуваться будет.

— И что теперь? — насупилась Беатрис. — Я не могу по ее указке уроки пропускать. Как освобожусь, сразу схожу.

— Как знаешь, — хмыкнула Фулн. Она развернулась и, покачивая широкими бедрами, пошла в сторону кабинета, но, недоходя пары шагов, обернулась и бросила через плечо: — Только не думай, что раз ты в любимицах у Привиса, другие будут также тебя выделять. Скорее наоборот.

И она засмеялась своим грудным смехом, как у взрослой женщины, а вовсе не у молоденькой девушки, и скрылась за дверью.

— Вот ведьма! — процедила сквозь зубы Бетти и побежала в апартаменты дайны Монд, решив сначала выяснить, что той было нужно, а потом уже вернуться на рукоделие и объясниться с мединной Стуорд.

Беатрис рассчитывала, что любимая преподавательница отнесется к ней снисходительно и не будет ругать за опоздание. По крайней мере, только на это и оставалось надеяться, раз дайна Монд так срочно потребовала ее к себе. С белокурой красавицей действительно лучше было не связываться, в этом Гренда права.

Многие адептки восхищались и преклонялись перед преподавательницей танцев и этикета, но Бетти ее побаивалась. Ей всегда казалось, что дайна Монд, не задумываясь, подставит любого, кто станетей неугодным. За очаровательной улыбкой и мягким, приятным голосом преподавательницы Беатрис всегда чудились холодная расчетливость и хитрый ум.

Апартаменты дайны находились в самом конце преподавательского крыла. Бетти отыскала нужную дверь и постучалась.

— Кто там? — спросила дайна из-за закрытой двери, не торопясь ее открывать.

— Здравствуйте. Это Беатрис Сонар. Вы хотели меня видеть?

Дверь тут же распахнулась и на пороге появилась хозяйка комнат в легком светло-бежевом платье, удивительно подходившем к ее прическе и макияжу.

— Да, проходи, — мило улыбнулась преподавательница. — Ты быстро пришла. Молодец. У меня к тебе дело.

«И почему в последнее время всем есть до меня дело?» — с тоской подумала Бетти, но вслух ничего не сказала.

— Садись вот здесь, — махнула дайна изящной ручкой, унизанной тонкими, золотыми браслетами, в сторону банкетки.

Беатрис опустилась на низкую продолговатую лавку, обитую приятной на ощупь бархатистой коричневой тканью, и осмотрелась.

Гостиная выглядела очень уютной, даже с некоторой претензией на роскошь. Казенную мягкую мебель явно перетянули новой, дорогой обивкой. На стенах висели картины в тяжелых позолоченных рамах, на столике и буфете красовались высокие фарфоровые вазы с идеально составленными букетами. Садовники училища явно благоволили дайне и приносили ей свежесрезанные пышные цветы, и она по своему вкусу расставляла их. В книжном шкафу вместо томов известных авторов покоились стопки толстых журналов и многочисленные коробочки самых разных размеров.

— Нравится тебе у меня? — с гордо поднятой головой и лучезарной улыбкой спросила дайна.

Беатрис никогда не бывала в богатых домах. Все, что она видела в жизни, ограничивалось мастерской медина, где служила ее бабушка, помещениями приюта, где она воспитывалась после внезапной кончины старушки, и зданиями Камелии. Достойным ценителем прекрасного она никак не могла выступать, и дайна отлично это знала. Зато Бетти не скрывала своего детского восторга от увиденного, гостиная казалась ей верхом совершенства и эталоном тонкого вкуса хозяйки.

— Да, очень! — простодушно заверила она, озираясь по сторонам. — Здесь так чудесно!

Преподавательница рассмеялась и с довольным видом уселась в кресло напротив нее.

— Рада, что ты так считаешь. Я много сил вложила, чтобы изгнать из этих комнат казенный дух. Но это к делу не имеет отношения. Максис Бродик пригласил меня в закрытый элитарный клуб в Финаре, и как ты понимаешь, я должна выглядеть великолепно. Мне говорили, что ты лучшая рукодельница среди выпускниц. Укрась вот это платье самой искусной вышивкой, и я в долгу не останусь.

Все училище знало, что максис Бродик — любовник дайны и ее бывший господин. Анна Монд прослужила у него по контракту десять лет, сразу после выпуска. Он оплатил ее долг за образование и устроил работать в Камелию, чтобы она была поближе к нему. Его имение считалось самым крупным в этой провинции Нодарской империи.

Закон запрещал близкие отношения между дайной и ее нанимателем. Ежегодно девушки должны были проходить освидетельствование в магической комиссии, подтверждающее, что их мана используется работодателем без вреда здоровью, и что они остаются невинными. За этим строго следили. В училище судачили, что максис Бродик сделал дайну своей любовницей еще в первый год ее службы, а членов комиссии попросту подкупил, но доказательств ни у кого не было.

Когда срок контракта истек, максис не пожелал расстаться со своей дайной и договорился с директрисой Гризар. Анна Монд поступила в Камелию преподавательницей, а он вносил ежеквартальное пожертвование на нужды училища. Это устроило всех. Никто не препятствовал меценату посещать опекаемое им учебное заведение под благовидным предлогом раз в квартал, а магическая комиссия не проверяла дайну Монд, поскольку она уже не работала по контракту, а являлась государственной служащей и никого не питала своей маной.

Адептки завидовали судьбе яркой неординарной преподавательницы и мечтали найти подобного благодетеля, и Беатрис не была исключением, разве что любовницей ей не очень хотелось становиться, все же это неприлично и является нарушением императорского указа.

Бетти с благоговением провела рукой по серебристому платью из тончайшего шелка и выговорила:

— Я? Но оно ведь безумно дорогое. Я боюсь его испортить. Почему бы вам не обратиться в мастерскую профессиональных вышивальщиц?

Дайна Монд поджала губы и с раздражением бросила:

— В Финаре одни неумехи. В прошлый раз изуродовали очень дорогой наряд. Максис Бродик был недоволен их работой. Да и сроки поджимают. Платье должно быть готово самое позднее к обеду седьмика.

— Что?! — ахнула Беатрис, не в силах поверить, что нужно справиться к последнему дню этой недели. — Но ведь это совсем скоро! Ни одна мастерица не справится так быстро.

— А ты постарайся, — с нажимом сказала она и прищурила лукавые зеленые глаза. — В твоих интересах приступить сегодня же. Ну все, мне некогда. Бери платье, рисунок с нужной вышивкой и материалы. И смотри у меня. Испортишь его — я тебя со свету сживу, и выпускного бала ты не увидишь.

Последние слова она произнесла очень тихо, но Беатрис не сомневалась, что так и будет. Дайна никогда ничего не говорила попусту.

— Я все сделаю, — ответила Беатрис, поднимаясь и упаковывая почти невесомый наряд в специальный чехол, протянутый дайной.

— Ступай, — распорядилась дайна Монд и потеряла к ней всякий интерес, раскрыв один из красочных журналов, публикующих светскую хронику.

Беатрис взяла платье, рисунок, коробку с материалами и тихонько вышла в коридор. От бессилия и злости ей хотелось разрыдаться, но в Камелии быстро приучали вести себя достойно и ни при каких обстоятельствах не выставлять свои чувства на всеобщее обозрение. И она, глотая слезы, поспешила в кабинет рукоделия.

Мединна Стуорд очень удивилась, увидев Беатрис с вещами в руках, но сделала вид, что сама же и поручила адептке это задание.

— Отнеси все в кладовку и займи свое место, Сонар.

В училище как-то само собой сложилось, что все преподаватели-мужчины обращались к ученицам на «вы», а вот женщины не особо церемонились с девушками. Адептки привыкли к этому и даже не задумывались, что может быть как-то иначе. Все же пропасть между ними и педагогами-максисами была огромной, а вот мединны и дайны понимали их гораздо лучше.

— Хорошо, мединна Стуорд, — сказала Беатрис.

После урока они вдвоем заперлись в подсобке, и мединна потребовала объяснений, а когда Бетти все рассказала, выругалась:

— Вот шлюха бесстыжая! Знает, что в мастерской с нее втридорога возьмут да еще подумают, обслуживать ее с такой-то репутацией или нет!

Беатрис покраснела и опустила глаза.

— А ты не полыхай тут румянцем! — никак не могла успокоиться мединна. — Лучше запомни раз и на всю жизнь: кто бы тебе из этих богатеев, что ни обещал, все это ложь. Соблюдай буквы контракта и только, а в койку ни к кому не прыгай. Им это все так — развлечение, отдых от жен и обязанностей по службе, а тебе — боль, горе и мука. Дайнам и так тяжко в роскошных домах приживаться, каждый их норовит клюнуть, а уж если про честь свою забудут — пиши пропало. Всякий под юбку полезет и будет считать, что в своем праве. Так и знай!

Сказать Бетти было нечего, и она помалкивала. Когда мединна злилась, следовало дать ей время успокоиться.

— Ладно, это все болтовня, — продолжила она, перебирая материалы и рассматривая рисунок. — Раз эта гадина к тебе прицепилась, делать нечего, нужно работу выполнить. Иначе и правда не поздоровится. Ткань у платья добротная, нитки и бусины дорогие и надежные. Осталось только рисунок повторить. Я тебе, конечно, помогу все наметить, но вышивка мне уже не под силу. Глаза не те, что в молодости. Так аккуратно, как ты, не сделаю.

— Спасибо вам огромное! — Беатрис обняла пожилую мединну, стараясь выразить ту признательность, что переполняла ее сердце.

Преподавательница погладила ее по темно-русым густым волосам и тихо сказала:

— Немного осталось, скоро покинешь ты это гиблое место. Буду молить всевидящую Идану, чтобы послала тебе честного господина. Только остались ли еще такие среди знати-то?

Бетти опять промолчала, в душе уверенная, что уж ей-то обязательно должно повезти, ведь она так много училась и прикладывала столько усилий, чтобы стать лучшей. Это обязательно окупится сторицей, иначе даже в милость богов не стоит верить, не то что в обещания людей.