Глава 2

Побег из закрытого училища блаженной Камелии для дайн, где Беатрис безвыездно провела четыре года, казался удивительным, невообразимым сном. Атли Баренс воспользовался заклинанием отвода глаз, и они с Бетти никем незамеченные обошли оранжерею и оказались перед задней стеной храма.

На черном небе взошла полная луна и озарила строения училища бледно-желтым светом, ледяной ветер настойчиво гнал редкие облака, и они время от времени погружали окрестности во мрак. Невдалеке над крыльцом лазарета жалобно поскрипывал, раскачиваясь на цепочке, фонарь, распугивая мрачные тени приближавшейся ночи.

Атли отыскал небольшую деревянную дверь, предназначенную для служителей храма, открыл ее и утянул Бетти внутрь. Они очутились в непроглядной темноте, и Беатрис почувствовала на своем лице горячее дыхание стоящего вплотную мужчины.

— Здесь довольно тесно, — шепнул он, грудью касаясь ее плеча. — Но впереди проход расширяется. Потерпи немного.

Он проговорил формулу заклятия, улучшающего зрение в темное время суток, и Бетти сразу стало легче, как только она вернула себе способность видеть окружающие предметы.

Атли не выпускал ее руку и вел по коридорам вглубь храма. Беатрис никогда не была в этой части здания, да и про задний вход знала лишь понаслышке. Адептки посещали только главный зал для богослужений и попадали туда через широкие двери в передней части храма.

В конце коридора Бетти увидела проход к возвышению, где стояли статуи божественной пары. Но Атли направился к неприметной лестнице с правой стороны, так и не дойдя до основного зала. Они спустились в подвал, свернули налево и, преодолев еще несколько метров, очутились перед массивной металлической дверью, покрытой пылью и паутиной, скрывавшими выгравированный рисунок. Беатрис присмотрелась внимательнее и различила фигуры Иданы и Эльвина, стоящих друг напротив друга и протягивающих вперед руки. Божественная пара держала на ладонях странный знак в виде треугольника, а внутри него располагался шар.

Баренс произнес формулу заклятия, и дверь отворилась, не издав ни звука, точно была заранее хорошо смазана.

— Пойдем, — сказал он и снова взял Беатрис за руку, будто боялся, что она может передумать и сбежать от него. — Мы почти на месте.

Они вошли в просторный зал с низким потолком. Несмотря на то, что помещением явно давно никто не пользовался, ни пыли, ни плесени, ни сырости здесь не было. Создавалось впечатление, что кто-то тщательно позаботился об этой комнате, прежде чем покинуть ее навсегда.

В центре зала располагался высокий камень правильной прямоугольной формы, установленный внутри выбитого на полу треугольника. Возле каждой вершины Бетти заметила высеченные знаки, очень похожие на те, что она привыкла видеть на накопителях маны. Под потолком висели пустые подсвечники, а на левой стене кто-то закрепил четыре перекрещенных длинных кинжала.

— Что это за место? — шепотом спросила она, чувствуя, что вот-вот лишится чувств от странной гнетущей атмосферы темного зала.

— В древние времена эту крепость занимала вовсе не училище, а орден подвижников божественной пары, — начал объяснять Атли, медленно продвигаясь к дальней стене и обшаривая взглядом пол. — Тогда мало кто верил в Эльвина и Идану, и на их последователей частенько устраивали гонения. Это ритуальный зал, — он обвел помещение рукой. — Здесь первые служители культа проводили жертвоприношения своим богам и просили ниспослать им великую милость.

У Беатрис перехватило дыхание от одной мысли о том, что на плоской поверхности черного камня могли кого-то убить теми самыми кинжалами, что висели на стене. И она поспешила встать рядом с Атли. Он как раз присел возле торчащего из каменного пола штырька с красным камешком на верхушке.

— Вот он, — с облегчением в голосе пробормотал Баренс. — Всякий раз с трудом отыскиваю.

— Что? — переспросила Бетти, не расслышав его последнюю фразу.

— Иди сюда, — сказал он, поднимаясь, беря ее за руку и указывая на пол. — Это маяк. Благодаря ему мы сейчас сможем осуществить переход в нужное место.

— Переход? — удивилась Беатрис. — Но училище защищено от любых перемещений. Даже самые знатные господа приезжают сюда на экипажах или верхом. Здесь не действует ни один портальный амулет.

— Совершенно точно! — с довольной улыбкой воскликнул Атли. — Но мы и не будем ничем пользоваться. Это особая древняя магия, и она гораздо сильнее любых артефактов и заклятий. Смотри!

Он подвел ее к рисунку, состоявшему из треугольника и множества символов, выскобленных на дальней от входа стене, приложил к нему руку и начал нараспев читать какой-то текст на непонятном Бетти языке. Она почувствовала, как Атли вплетает часть своей маны в каждую фразу, постепенно все увеличивая и увеличивая количество высвобождаемой энергии. Вскоре между маяком в каменному полу и знаком на стене образовалась серебристая дымка, сначала едва заметная, будто неясный туман ранним летним утром, но от слова к слову она становилась все отчетливее, наполняясь силой, и наконец засияла так ярко, что Беатрис отвернулась, не в силах и дальше на нее смотреть.

— Вперед! — скомандовал Атли и потянул Бетти за собой.

Она хотела спросить, что происходит, и куда они идут, но слепящий свет резанул по глазам, голова резко закружилась, а потом вдруг стало темно, и порыв ледяного ветра ударил ей в лицо, отчего она едва устояла на ногах. Атли тут же оказался рядом, положил руки ей на плечи и проникновенно прошептал:

— Вот и все, Беатрис. Ты свободна, и никто больше не сможет распоряжаться тобой как вздумается.

Бетти открыла глаза и огляделась. Они стояли в низине возле зарослей плакучей ивы, где-то поблизости шумел ручей, а вдалеке на вершине высокого холма чернела озаренная мутным светом круглой луны Камелия, угрюмо глядя вслед беглецам и точно грозя обрушить на их головы кару богов за неповиновение.

Беатрис не могла поверить, что она и в самом деле оказалась за стенами училища. Она все смотрела и смотрела на острые шпили башен на холме и думала о том, сколько всего было пережито там.

«Неужели все закончилось? ‒размышляла она с чувством странного сожаления и тоски, все сильнее овладевавшей ею. — Я даже не попрощалась с Хельгой и мединной Стуорд. Что они подумают обо мне, когда узнают, что я сбежала? Мединна наверняка расстроится. Она так и не смогла меня понять. Но что я могла сделать, если от одного взгляда не Пекиша меня наизнанку выворачивало?»

— Мой конь ждет нас на той стороне ручья, — нарушил молчание Атли. Он, присев на корточки, шарил руками по высокой высохшей траве и собирал какие-то мелкие предметы в мешочек.

— Конь? — поразилась Бетти. ‒Но я никогда не ездила верхом.

— Ничего страшного. Я опытный наездник и сумею довезти тебя до Финара в целости и сохранности, — отозвался Баренс, затягивая шнурок мешочка и убирая его во внутренний карман куртки.

Беатрис не нашлась что возразить, и молча пошла за ним вдоль зарослей.

В низине ветер поутих, и ночной холод не так ощущался, как на вершине холма, но Бетти все равно дрожала всем телом и куталась в теплую накидку, хотя та вовсе не предназначалась для длительных прогулок. Изрядно поредевшие с наступлением осени, полуиссохшие листья ивняка шелестели словно шепчущиеся в убежище заговорщики, совсем рядом послышался плеск воды, Беатрис даже показалось, что она уловила чьи-то невнятные голоса. Она затряслась еще сильнее, опасаясь встретить случайных проезжих, но Атли остановился, взял ее за руку и сказал:

— Не волнуйся, это Демон. Устал стоять без дела, вот и всхрапывает от нетерпения.

Ощутив тепло его горячей ладони, Бетти почувствовала себя увереннее и понемногу успокоилась. Обойдя заросли, они спустились к ручью, перешли на другую сторону по выпиравшим из воды большим валунам и поднялись на пригорок. В лунном свете Беатрис хорошо рассмотрела стреноженного, укрытого теплой попоной огромного темного жеребца. Конь нетерпеливо перебирал копытами, а завидев хозяина, заволновался.

Атли быстро убрал в седельную сумку попону и запрыгнул на жеребца, но тот вдруг заржал и взвился на дыбы.

— Да чтоб тебя! Демон, уймись! — рявкнул он, уцепившись за гриву непокорного животного.

Как только жеребец коснулся передними копытами земли, Атли тут же послал его вперед. Они описали по полю круг, а потом Баренс повернул коня в сторону ручья. Жеребец снова заартачился, и Атли с такой силой натянул поводья, что Бетти показалось, что губы коня неминуемо порвутся, но все обошлось.

— Иногда Демон просто невыносим, — процедил Атли, подъехав к Беатрис. — Думает, что еще может бороться со мной. Но такое никому не под силу. После того как мы доберемся до моего убежища, я преподам ему хороший урок.

Взглянув на своенравное животное, все еще упрямо вскидывающее голову, у Бетти внутри все сжалось от сострадания к жеребцу, слезы выступили у нее на глазах, и она взмолилась:

— Не нужно его наказывать! Он просто устал стоять без движения. Он же невиноват, что замерз.

Атли посмотрел на нее долгим изучающим взглядом, поджал губы и пробормотал:

— Позже разберемся. Пора в путь. Иди сюда, я тебя подсажу.

Бетти застыла в нерешительности, но все же пересилила себя и подошла вплотную к коню. Атли помог ей взобраться на спину жеребца и устроил перед собой.

— Не переживай, — шепнул он, склонившись к самому ее уху, — Демон больше не посмеет показывать характер. Уже скоро мы уже будем в городе.

Беатрис робко улыбнулась и кивнула, Атли плотнее прижал ее к себе и подстегнул коня.

Как только впереди загорелись огни Финара, они свернули в сторону, объехали город кругом и, добравшись до двухэтажного дома на окраине, остановились.

— Ночь проведем здесь, — сказал Атли, помогая Беатрис спуститься на землю. — Хозяин мой хороший знакомый и надежный человек. Кроме него, в доме никого нет.

Они взошли на крыльцо, дверь тут же отворилась, будто их давно ждали, и пожилой, худощавый, опрятно одетый мужчина поклонился:

— Приветствую, господин Баренс. Как добрались?

— Все в порядке, медин Райт. Проводите девушку в ее комнату, а я загоню Демона.

Хозяин поклонился и сказал растерявшейся Беатрис:

— Прошу за мной, госпожа.

От непривычного обращения Бетти окончательно стушевалась и не могла сдвинуться с места.

— Ступай, не бойся, — подбодрил ее Атли. — Я сейчас вернусь и зайду к тебе.

— Хорошо, — с трудом вымолвила она и последовала за медином.

В доме стояла невообразимая тишина, хозяин нес в руках подсвечник, и дрожащий огонек свечи тускло освещал коридор. Беатрис старалась ступать осторожно, боясь издать лишний звук, но как только они начали подниматься по лестнице, послышался душераздирающий скрип старых ступеней.

Наверху медин Райт открыл одну из дверей и сказал:

— Проходите, располагайтесь, госпожа. В углу есть умывальник. В конце коридора ванная комната. Если вам что-то нужно, я с удовольствием сделаю для вас все возможное. Может быть, вы голодны?

— Нет-нет, спасибо, — пролепетала Бетти, от переживаний совсем потерявшая аппетит. — Я воспользуюсь ванной и сразу лягу.

— Как будет угодно, — поклонился медин, прошел в комнату и зажег свечу на узком столе у стены. — Доброй ночи, госпожа.

Он отправился вниз по лестнице, а Беатрис прошмыгнула в ванную, привела себя в порядок и, скрывшись в предоставленной комнате, наконец смогла вздохнуть с облегчением и немного расслабиться.

По всему было видно, что спальню подготовили к прибытию гостей. Помещение аккуратно прибрали и проветрили, кровать, стоявшую напротив стола, заправили свежим белоснежным бельем, на тумбочке оставили кувшин с водой, стакан и колокольчик, а на спинке стула, стоявшего у окна, повесили ночную сорочку и полотенце. Бетти сняла накидку, оставила ее на краю постели и с удовольствием осушила два стакана воды, утолив мучившую ее жажду. После непривычной верховой езды мышцы ломило, тело одеревенело от холода и хотелось поскорее забраться под одеяло и уснуть.

Раздался стук в дверь, и в комнату вошел Атли, сжимая в руках сверток.

— Ты в порядке? Что-нибудь нужно?

— Нет, все хорошо, — заверила она. — Медин Райт позаботился обо мне. Честно говоря, я так устала, что хотела бы поскорее лечь.

— Тебе, наверное, тяжело пришлось, — с сочувствием в голосе произнес он. — Конечно, ложись. У меня еще есть срочные дела. Нужно все подготовить к нашему отъезду. Поэтому, если ночью тебе что-то понадобится, просто позвони в колокольчик возле кровати, и хозяин все для тебя сделает.

— Хорошо.

— И вот еще что, — сказал Атли, разворачивая сверток и раскладывая на постели наряд. — Я приготовил платье для тебя. Конечно, оно не идеально сшито по твоей фигуре, я приобрел его на глаз. Но твоя форма слишком приметна, любой местный житель сразу же узнает в тебе адептку Камелии. Будет лучше, если ты сейчас отдашь ее мне и переоденешься в новое. Договорились?

Беатрис во все глаза смотрела на светло-голубое теплое платье из дорогого люкзора с оторочкой из белого меха по подолу, рукавам и воротнику. Ей никогда не доводилось видеть такие изысканные наряды на ком бы то ни было.

— Тебе не нравится? — спросил Атли, так и не дождавшись от нее ответа.

— Нет, платье потрясающее! Просто я ни разу такое не надевала.

— Оно легко застегивается, и ты сможешь справиться без посторонней помощи, — отозвался Баренс, решив, что вся проблема в отсутствии женщины, способной поспособствовать с переодеванием. — Я подожду за дверью. Как только управишься, дай знать.

Он скрылся в коридоре, а Бетти быстро скинула опостылевшее темно-синее форменное платье и передник, с трепетом взяла в руки новое и осторожно надела. Зеркала в комнате не было, и она с досадой прикусила губу, помянув недобрым словом медина Райта за его недогадливость. Медлить было нельзя, и она открыла дверь спальни.

— Я готова, — сказала она.

Атли замер на пороге и оценивающе осмотрел ее с головы до ног.

— Тебе очень идет этот цвет, — вынес он вердикт. — И даже размер подошел.

— Спасибо! — с восторгом проговорила Бетти. — Оно очень удобное и красивое.

— Рад, что тебе нравится. Давай форму, я избавлюсь от нее, и ложись спать. Утром мы встанем пораньше и отправимся в одно укромное местечко. Там ты будешь в полной безопасности.

Беатрис собрала вещи и только хотела отдать, как из передника вывалился медальон с портретом ее мамы и укатился под кровать.

— Что это? — насторожился Атли. — Еще один подарок?

— Вовсе нет, — заволновалась Бетти. — Это всего лишь старый медальон с портретом. Мне бабушка его отдала перед смертью. Мне тогда десять лет было.

Баренс сразу расслабился и небрежно бросил:

— Больше тебе не понадобится хранить всякое старье. Я подарю тебе столько драгоценностей, сколько захочешь. А теперь отдыхай. Доброй ночи.

Беатрис еще не успела ответить, а он уже скрылся за дверью, и она услышала скрип ступенек.

— Но это не старье, — тихо сказала она, почему-то почувствовав себя брошенной и несчастной. — Это память.

Лежа в кровати, она перебирала события дня и размышляла о случившемся:

«Как странно. Еще утром я и не думала, что покину училище, а теперь я впервые засыпаю в отдельной комнате, выделенной специально для меня, и внизу хозяин дома готов выполнить любой мой каприз, стоит только позвонить в колокольчик. Удивительно! Но когда же Атли приобрел для меня платье? Неужели он заранее рассчитывал на то, что я отправлюсь вместе с ним?»

Эта мысль показалась Бетти тревожной и неприятной, и она постаралась все себе объяснить:

«Наверное, он купил его в расчете, что подарит мне после аукциона. А магическая комиссия не дала ему разрешения на участие в торгах. И он решился убедить меня сбежать ото всех туда, где ни комиссия, ни Пекиш ничего сделать не смогут».

Беатрис представила, что было бы не увези ее Атли, и поежилась от отвращения.

«Нет, он гораздо лучше Пекиша и никогда меня не обидит. В Айсарийском шараате все будет совсем не так, как здесь».

Она провела тонкими пальчиками по темной металлической оправе медальона и в больших глазах изображенной миловидной девушки ей внезапно почудилась грусть. Усталость сделала свое дело, и Бетти быстро уснула, так и не выпустив портрет из рук.