Глава 8

После первой передачи маны Беатрис одолевали крайне противоречивые чувства. С одной стороны ее неимоверно взволновал первый поцелуй, и она без конца перебирала в голове малейшие детали мимолетной близости с Атли. Но с другой — Бетти вспоминала ледяную бездну под своей ладонью с содроганием и трепетала от одной мысли, что ее покровитель снова попросит поделиться с ним энергией. Внутри у нее поселилось чувство неясного напряжения, тревоги и страха, да и здоровье до конца не восстановилось. Она все еще чувствовала незначительную слабость, голова то и дело начинала кружиться, а в груди образовалась неприятная пустота, холодящая душу и сердце.

Беатрис никак не могла отделаться от этих навязчивых переживаний и все чаще думала о том дне, когда Атли покинет усадьбу. Она и страшилась его отъезда, боясь остаться одна, и в то же время ей хотелось побыть наедине с самой собой и разобраться в своих изматывающих ощущениях. Ее одолевал невыносимый стыд за такие крамольные мысли, и она всеми силами стремилась угодить благодетелю, развлекая ненавязчивой беседой и интересуясь его опытами.

Атли заметил в ней эту перемену, но внешне ничем не выдал своей догадки. Ему было неприятно сознавать, что Беатрис так болезненно восприняла контакт с ним, но поделать он ничего не мог и старался обращаться с ней еще бережнее, надеясь в будущем перебороть ее страхи внимательным отношением и щедростью.

В день отбытия он позвал Бетти в гостиную на первом этаже и сказал:

— Точно не знаю, когда вернусь. Мне предстоит длительное путешествие, и я не хочу, чтобы ты скучала без меня все это время. Постарайся найти для себя утешение в каком-то занятии. Наверху собрана прекрасная коллекция книг со всего мира. У Пруденс в кладовых масса материалов для рукоделия, если тебе это по душе. Мэт оседлает для тебя Снежинку по первому требованию.

— Не волнуйся обо мне, — заверила его Беатрис. — Я что-нибудь придумаю.

— Вот и умница, — улыбнулся он и протянул ей продолговатый металлический футляр с разноцветными кристаллами на крышке. — Возьми. Это портативная почтовая коробка. Ты сможешь в любое время отправить мне послание. Не могу сказать, как часто у меня получится присылать ответы, но я с радостью прочту твои письма.

Бетти впервые держала в руках это изобретение ученых, в приюте и в училище такими пользовались исключительно директрисы. Она с восторгом перебирала пальчиками камешки на крышке, заглядывала внутрь и никак не могла взять в толк, каким образом можно отправить с помощью маленькой коробочки целое письмо.

— Нужно вот здесь ввести координаты моего канала связи, — объяснял Атли, показывая три кристалла зеленого цвета. — Затем сворачиваешь лист и укладываешь под крышку. Дальше нажимаешь синий камень, и готово.

— Потрясающе! — воскликнула Беатрис, рассматривая чудо-изобретение со всех сторон.

— Когда увидишь, что светится красный кристалл, — сказал Атли, наблюдая за ее реакцией и радуясь, что не прогадал с подарком, — открой коробку и достань мое послание. Все очень просто, ты быстро освоишься.

— Спасибо! — с воодушевлением ответила Бетти и посмотрела на него сияющим взглядом. — Я буду писать тебе каждый день!

— Очень на это надеюсь, — рассмеялся он. — Иначе я сочту, что ты совсем не скучаешь по мне.

— Такого просто не может быть, — тихо проговорила она с затаенной грустью. — Мне будет очень не доставать тебя. Не знаю, как дотерплю до твоего возвращения.

Атли притянул ее к себе, заключил в теплые объятия и прошептал, целуя в макушку:

— Я еду в Айсарийский шараат по важному делу. От результатов этой поездки зависит очень многое. Я долгие годы шел к намеченной цели, и теперь она уже практически достигнута. Осталось немного. Постараюсь выправить тебе новые документы. Потерпи чуть-чуть, и потом мы всегда будем вместе.

Беатрис заглянула в его ярко-голубые глаза и тут же окунулась в плещущийся океан смятения, надежды и страсти. Она прильнула к Атли, нежно обнимая и целомудренно поглаживая его по широкой груди, и он не выдержал. Приподнял ее личико и поцеловал алые губы. Бетти закружил вихрь будоражащих ощущений, и она растворилась в них, наслаждаясь настойчивыми ласками.

Во дворе раздалось конское ржание, и Атли, вздрогнув, оторвался от Беатрис, тяжело дыша и взирая затуманенным взглядом на раскрасневшуюся девушку в своих руках.

Бетти в смущении опустила голову и отстранилась. Атли провел ладонью по собранным в хвост волосам и охрипшим голосом выдавил:

— Мне пора. Береги себя и обязательно пиши. Я буду ждать.

И быстрым шагом покинул гостиную.

Беатрис бросилась к окну и выглянула в парк. Серые тучи нависали над усадьбой и придавали окружающему пейзажу хмурый вид. Настырный ветер раскачивал голые ветки и заставлял уснувшие до весны стволы поскрипывать от возмущения его вопиющей назойливостью. Нестойкий ранний снег, выпавший пару дней назад, так и не растаял, выбелив газоны и извилистые дорожки.

Через несколько минут Бетти увидела, как Атли, застегнув темный плащ, вскочил в седло и поскакал на Демоне к воротам.

Он гнал своего своенравного жеребца, будто спешил к умирающему родственнику и боялся опоздать, а в душе у него бушевала буря.

«Демоны изнанки, я свихнулся! — думал он, сжимая челюсти. — Отчего я постоянно теряю над собой контроль? Нужно положить конец этому безумию».

Оставшись одна, Бетти тут же загрустила. Ей казалось, что если Атли уедет, то исчезнет угроза новой передачи маны, но стоило ему скрыться из виду, как она ощутила себя несчастной и покинутой. Беатрис отправилась в свою комнату, но чем там заняться, она решительно не представляла. В приюте и в Камелии у нее не было ни одного свободного мгновения, и дни пролетали незаметно, а здесь она впервые оказалась предоставлена самой себе, и ей с непривычки стало скучно и тошно одной в практически пустом доме. Пруденс и Кло куда-то испарились, Мэт в особняке появлялся редко, ночуя в сторожке у ворот, а повара Гарда Бетти даже ни разу не видела. До обеда она промаялась, сидя перед зеркалом и перебирая содержимое шкатулки. Затем в одиночестве поела в столовой, и еда ей показалась невыносимо пресной. Так и не доев до конца ни суп, ни тушеное мясо с овощами, она объявила Пруденс, что больше ничего не хочет, и снова вернулась наверх.

«Нужно хоть книжку найти какую-нибудь», — с тоской подумала Бетти и поплелась в небольшую гостиную возле своей комнаты, собираясь изучить высокие шкафы, заставленные от пола до потолка толстенными томами с яркими, разноцветными корешками.

Она просматривала одну полку за другой, скользя рассеянным взглядом по витиеватым названиям и фамилиям неизвестных ей авторов. Образование дайн по большей части являлось поверхностным, и никто не заботился о том, чтобы привить девушкам любовь к чтению или развить у них вкус к хорошей литературе. Беатрис всегда из кожи вон лезла, чтобы зарабатывать высокие баллы, но весь ее кругозор ограничивался лишь теми книгами, что их заставляли читать в рамках программы. Ничем сверх этого она не интересовалась, да и не было у нее времени на развлекательное чтиво в череде бесконечных обязанностей и занятий.

Бетти совершенно растерялась, не зная, чему же отдать предпочтение, как вдруг ей в глаза бросилось название — «Древние предания и легенды». Она обрадовалась ему, как доброму приятелю, вдруг встреченному на чужбине, и тут же достала большую книгу с полуистлевшими, пожелтевшими от времени страницами. Ей захотелось прочитать о сотворении мира и узнать подробнее в том, что Атли поведал ей как-то вечером у камина. Она расположилась в кресле у окна, открыла оглавление и нашла нужное место.

Беатрис погрузилась в чтение и на добрых несколько часов забыла обо всем. Изложенная в книге легенда лишь отдаленно напоминала ту сказку, что рассказывала ей бабушка в далеком детстве. Как и говорил Атли, мир был образован созидающей энергией Амой, а разрушающая сила Дем осталась на изнанке, где обитали кровожадные духи — демоны. Но это была далеко не вся история.

Оказалось, что люди в древности иначе использовали ману. На заре веков мир населяли разные племена, и в каждом из них рождались те, кто имел особое сродство к магической энергии. Их называли шами, или колдунами. К ним относились те женщины, у кого размер внутреннего резервуара составлял больше двухсот единиц, и те мужчины, чья преобразующая способность была выше этого количества энергии.

Колдуны и колдуньи составляли достояние племени. Они владели древним знанием, передававшимся от старшего поколения молодым ученикам. И этим знанием были руны — самобытные символы, позволявшие использовать ману для нужд людей. Мужчины и женщины шами ворожили по-разному из-за отличавшихся магических составляющих. Колдуньи напитывали перевернутые руны своей внутренней энергией, и мана, проходя через них, перерождалась, исполняя определенное, заложенное символом или их комбинацией действо. Колдуны же читали прямые руны вслух, высвобождая при этом преобразованный поток маны и творя волшебство.

«Древние люди не нуждались в заклятиях! — поражалась Беатрис, читая столь потрясающие, граничащие с вымыслом подробности. — А женщины использовали свою ману наравне с мужчинами! Уму непостижимо!»

Глотая строчку за строчкой, она с увлечением погрузилась в изучение тех далеких времен. Многие годы шами помогали соплеменникам и поддерживали энергетический баланс в мире, но однажды в одной семье родились брат и сестра — Эльвин и Идана. С раннего возраста они без конца спорили и выясняли, кто же из них важнее для семьи, чем очень печалили своих родителей. Отец и мать часто принимали в этих распрях сторону Иданы, оберегая ее от нападок брата, и Эльвин затаил злобу на сестру.

Когда дети подросли, выяснилось, что оба имеют высокое сродство к мане, и их забрали в ученики к опытным колдунам. Эльвин поклялся, что превзойдет Идану в магическом искусстве и спустя годы стал одним из лучших шами того времени. Но и его сестра превратилась в умелую колдунью, и их соперничество так и не закончилось, приобретя еще больший размах. Эльвин до того возненавидел младшую сестру, что ушел из племени и скитался по миру в поисках способа победить Идану раз и навсегда.

В горах он повстречал старого колдуна-отшельника, и тот рассказал ему о вратах на изнанку — особом месте сосредоточения силы, где состоялась битва между созидающей силой и разрушающей. Ама одержала верх, создала новый мир и окружила его защитной оболочкой, лишив Дема возможности разрушить свое творение. Старец поведал, что первые колдуны боялись проникновения разрушающей силы в мир и наложили особую печать, охраняющую врата. Если на время ее снять и приручить ту часть темной энергии, что ринется в мир, можно стать самым могущественным колдуном, обладающим неиссякаемым запасом маны.

Ослепленный ненавистью и жаждой триумфа Эльвин бросился искать место силы. Больше десяти лет он провел в бесплодных поисках, и когда почти отчаялся, случайно обнаружил древний полуразрушенный храм, где в подземелье нашел особый камень, закрывавших проход на изнанку. Но ни сдвинуть, ни разрушить валун ему не удалось. Эльвин внимательнее изучил развалины храма и заметил скопления прямых и перевернутых рун. Магические символы покрывали пол подземелья в трех местах, образующих вершины треугольника, а камень покоился в самом центре фигуры. Это и была охранная печать первых шами, призванная исключить любую возможность проникновения в мир Дема.

Эльвин осознал, что в одиночку ему не уничтожить охранную магию, поскольку он владел только прямыми рунами, а перевернутые — не мог использовать. Тогда он обманом заманил Идану в подземелье храма, решив с ее помощью открыть врата. Он рассказал сестре, что заболел неизлечимой болезнью, и спасти его может только ее колдовство. Эльвин представил валун, скрывавший врата на изнанку, как камень древних, запечатывающий источник исцеления любой хвори. Идана захотела вылечить брата и напитала перевернутые руны своей силой, а Эльвин активировал прямые символы.

Печать спала, врата отверзлись, и в мир ринулись демоны. Брат и сестра испугались того, что натворили и, объединив свои силы, восстановили защитный барьер. Но сделать все как было, им не удалось. Энергетический баланс пошатнулся, мир неумолимо изменился, и руны перестали работать так безукоризненно, как прежде.

Люди пребывали в ужасе, они не представляли своей жизни без магии. Эльвин во всем признался Идане, и та простила брата. Они, осознавая свою вину за произошедшую катастрофу, позабыли все распри и решили найти новую возможность использовать ману. Брат и сестра удалились в горы и там вместе с колдуном-отшельником проводили бессчетные опыты, выявляя те комбинации знаков, что все еще не потеряли своей силы.

Наконец им удалось создать новые символы. Объединив их в особую систему, Эльвин и Идана вывели формулу первого заклинания, и оно прекрасно сработало. Но его смог использовать только Эльвин. Сколько Идана не пыталась напитать формулу своей силой, ничего не выходило. Однако, и у ее брата все было не так гладко. Эльвин понял, что использование новых заклятий требует слишком большое количество внутренней энергии, а восполнить ее быстро у него не получается. Тогда Идана поделилась с братом своей силой, и создание иного способа использования маны пошло быстрее.

Брат и сестра придумывали все новые и новые формулы, пробуя то одно, то другое. Эльвин преобразовывал ману через заклинания, а Идана питала резервуар брата своей энергией. У них появились последователи, многие шами приходили к ним, чтобы обучиться новому способу колдовства. Но были и те, кто возненавидел их, считая отступниками и предателями заветов предков. Им пришлось скрываться, их ученики прятались вместе с ними, а когда брат и сестра умерли глубокими стариками, их вклад в магическое искусство увековечили, возведя в ранг небожителей.

С течением веков шами осознали, что новый способ колдовства работает не хуже рун, и полностью перешли на заклинания. Мужчины теперь колдовали, подпитываясь энергией женщин, и мир навсегда изменился.

В гостиной сгустились сумерки, черные тени, отбрасываемые мебелью, расползлись по комнате. Близилось время ужина, а Беатрис так и сидела в кресле у окна, невидящим взглядом смотря перед собой.

«Неужели все это правда? — не могла поверить она, вспоминая, как горячо всегда молилась бабушка Альма. — Боги были обычными людьми, нарушившими мироустройство? Этого просто не может быть. Или все-таки может? Где тут заканчивается вымысел, и начинается истина? Наверное, вряд ли уже кто-то разберется. Но я просто обязана найти эти пресловутые руны и попробовать их в действии!»

На лестнице раздались шаги, и Бетти быстро спрятала книгу за кресло.

— Госпожа, — вошла в комнату Пруденс, — почему вы сидите в темноте? Вам нехорошо?

Она активировала светильник на стене, и Беатрис зажмурилась от резанувшего по глазам сияния.

— Нет, я в порядке. Просто задремала, — тут же соврала Беатрис и поднялась. — Ужин готов?

Служанка с подозрением оглядела ее, но расспрашивать ни о чем не стала.

— Стол уже накрыт. Я пришла позвать вас. Все гадала, почему вы не спустились.

— Не уследила за временем, — небрежно бросила Бетти и пошла на первый этаж, не дожидаясь Пруденс.

В столовой Беатрис наскоро поела, отказалась от чая и, пожелав служанке доброй ночи, умчалась наверх.

Она и сама не знала, зачем спрятала странную книгу, но Пруденс все время так внимательно за ней следила, что Бетти не захотела давать ей лишний повод для подозрений. Хотя, что такого предосудительного в преданиях, она бы объяснить не смогла, просто чувствовала, что лучше эти знания скрыть ото всех.

Беатрис аккуратно поставила увесистый том на место и поспешила к себе в комнату. Там она дождалась, когда Пруденс отправится отдыхать, и спустилась на первый этаж.

Длинные коридоры расходились веером от холла в разные стороны, несколько светильников, оставленные зажженными предупредительной служанкой на всякий случай, тускло освещали их, в доме стояла оглушающая тишина. Бетти с глухо колотящимся сердцем прокралась ко входу в северную башню.

Но к ее огромному разочарованию дверь оказалась заперта, причем не просто заперта, а заставлена, каким-то массивными ящиками.

«Как же так?! — чуть не плача от досады, гадала Беатрис, возвращаясь в свою комнату. — Зачем Атли понадобилось баррикадировать вход? Или он все-таки узнал, что я тогда побывала в подвале? Придется искать другой способ пробраться туда. Уверена, руны где-то там. Нужно только приложить немного усилий, и я точно узнаю, работают они или нет».