17 глава

Боже, ну и вид. Лицо опухшее, глаза заплывшие. На китайца похожа. Я снова умываюсь ледяной водой и иду к холодильнику за патчами. По дороге на кухню заглядываю в гостиную. Димка спит на диване с телефоном в руке. На полу валяется листок, на котором написано черным маркером: «900». И приписка: «в них тачка Громову». Красавец. Почти всю сумму нашел. Теперь дело за малым — вернуть деньги Слуцкому. Еще бы все получилось, как я придумала, и на какое-то время можно выдохнуть, а потом… Не знаю. Видно будет, что потом.

В конце концов, не я первая и не я последняя, кто наступает на горло своим принципам ради семьи или собственного благополучия. Некоторые за цацки и деньги спят с папиками, а мне оказывает знаки внимания молодой и очень даже симпатичный мужчина. У него я и собираюсь попросить защиту и помощь: чтобы отдал долг моего брата лично в руки Слуцкому, взяв расписку, что тот получил всю сумму и претензий не имеет. Вряд ли у Антона возникнет желание угрожать влиятельному сопернику подброшенными наркотиками, правда?

В моих мечтах все в радужном свете представляется, а на деле… Сколько раз я отвергала Игнасаса — не счесть. Вдруг он не захочет помогать и оставит меня на растерзание Родригесу? Особенно когда поймет, что я пришла из-за Антона. В таком случае ничего не останется, кроме как написать на Багдасарова заявление об изнасиловании. О чем я его, конечно, предупрежу. Что за этим последует — не знаю. Но и так понятно, что впереди меня ждет мало приятного. Так что выбор невелик.

— Алён, — слышу за спиной голос брата и вздрагиваю, выронив баночку с патчами из рук.

Хватаюсь за сердце. Зачем же подкрадываться и так пугать? И без того вся на нервах.

— Димка, ты меня напугал, — недовольно вздыхаю я, придя в себя.

— Встала, Алён?

— Да.

Он поднимает патчи с пола и протягивает их мне.

— Я нашел деньги. Стольник у меня в заначке лежит, с девушкой хотел съездить отдохнуть, но обойдемся. Сейчас заберу всё у ребят и отдам долг Слуцкому. Дальше сам буду выкручиваться.

— Дим, деньги забирай, но пока не дергайся к Антону. Хорошо?

— Это еще почему?

— Я решила попросить Багдасарова, чтобы он вернул деньги Слуцкому от моего имени, заодно объяснюсь с Яном. Небольшое недоразумение вчера случилось. Не хочу иметь в его лице влиятельного врага. Лучше уж Антона во враги записать. Только не наоборот.

— Что? — непонимающе хмурится Димка. — Что ты задумала, Алён? Головой от стресса поехала за ночь, да?

— Не поехала. Решила больше не мучить парня, а дать ему зеленый свет, чтобы Слуцкий нас не трогал, — как можно равнодушнее пожимаю я плечами.

— Не мучить парня? Это еще что за бред?

— Всё хорошо, Дим, — успокаивающе глажу его по плечу.

«Конечно же, всё просто замечательно, Алёна! — фыркаю про себя. — Фактически ты будешь в пользовании Багдасарова, если он все еще этого хочет».

Но лучше «бракованный» Хулио, чем Антон и его шантаж. Не хватало еще, чтобы потом у него это в привычку вошло: подкладывать меня под каждого неугодного партнера, а после — писать на них заявления. В подобных ситуациях не может быть вторых и третьих шансов. Особенно после той пощечины и грубого секса.

Улица и спорт меня многому научили, в частности без сожаления отрезать лишнее и изжившее себя. Да и холодная голова не раз приходила на выручку, спасая от неприятностей, но как сейчас устоять на двух ногах и не упасть ни перед кем на колени?

— Так, стоп, Алёна. — Димка отрицательно мотает головой. — Я правильно тебя понял? Ты хочешь попросить Яниса отдать Слуцкому деньги?

— Под расписку, — киваю я. — Потому что уверена: ни от тебя, ни от меня Антон сегодня денег не возьмет, а если возьмет, то начнет новыми условиями жонглировать и вновь опустится до шантажа. Я сейчас не в лучшей физической форме. Нервная система и без того изрешечена последними событиями, что случились в нашей жизни, а на носу защита диплома. В магазине только-только стали налаживаться дела, не хотелось бы все это потерять. Пусть Ян вступится и на своем языке попросит Антона не трогать меня и мою семью, укажет Слуцкому его место. Я хочу спокойствия, Дима. Устала трястись за тебя, а выходя из дома — лицезреть Аркашу, который ходит за мной по пятам. Надоело жить в постоянном страхе и ожидании, откуда прилетит следующий удар… Больше не могу так.

— Думаешь, Багдасаров просто так будет помогать? — усмехается Дима, разглядывая меня. — За красивые глазки и родинку на щеке?

— Мы еще во Владивостоке с ним переспали, — вру я, чтобы усыпить Димину бдительность и совесть. — Так что теперь это будет просто почаще между нами случаться. Зато в его силах осадить Антона. С моей стороны требуется всего лишь озвучить просьбу о помощи ртом.

Наступив при этом на хвост собственной гордости. Мелочь какая, подумаешь…

— Я против, — заявляет брат безапелляционным тоном.

— Дим. — Громко хмыкаю, скрестив руки на груди. — Разве я спрашивала твоего разрешения сейчас? Или когда вступала в отношения с Антоном? Кстати, выходила из них я тоже без твоего ведома. И не обязана ставить тебя в известность, с кем, как и когда провожу свое время. Или тогда ты тоже докладывай, с кем и где бываешь. А хочешь, буду кастинг проводить, благословения раздавать? Согласен?

— Блядь, Алён, ты глупость совершаешь! Ты даже не знаешь, куда лезешь. Тебя эти двое размолотят — не успеешь и оглянуться. Пусть Багдасаров поможет, и свинтишь от него, если все между вами уже было. На хер такие связи и знакомства! Не суйся, умоляю. Не надо подвергать себя лишнему риску.

Я подхожу к брату и чмокаю его в щеку. Ох, Димка, прав ты, конечно. Не нужны мне эти связи, но все так сложно.

— Без паники, Дим, — изображаю спокойствие. — Я пока не особо уверена, что Янис за нас вступится: вчера косякнула сильно, благодаря настойчивому Антошке. Как бы от ворот поворот не получить. И если выбирать из двух зол, то Ян — меньшее.

— Меньшее? Уверена?

Не очень. Но ничего не остается, как утвердительно кивнуть.

С минуту Дима рассматривает меня, склонив голову набок. Прищуривается.

— Знаешь же, как это называется без цензуры? То, на что ты решилась.

— Мне Багдасаров действительно нравится. Не переживай за меня. — Натягиваю улыбку на лицо, очень надеясь, что Янис не какой-нибудь извращенец и кровожадный браконьер, у которого есть тайная комната в квартире для истязания несчастных зверушек.

Димка прицокивает языком и шумно вздыхает.

— С тобой к Багдасарову поеду. Опасно одной кататься с лямом в сумке. Это во-первых, а во-вторых, в качестве поддержки под дверью посижу, пока ты с ним разговаривать будешь. И не дай бог выйдешь в слезах или с убитым выражением лица.

— А не боишься, что уши придется закрывать руками? — с насмешкой в голосе спрашиваю я.

Димка морщится, на его шее и лице проступают красные пятна. Всегда так, когда он из себя выходит.

— Я тогда глаза по очереди ему закрою. В целом идея, что Ян вернет деньги Слуцкому под расписку, мне нравится. Я тоже думаю, что Антон выебываться начнет и искать лазейки, как всё повернуть в свою пользу и против нас. А если у них терки с Янисом и семья Багдасарова влиятельнее, то кого-то ждет облом. Вот только… я бы на твоем месте больше никакого интима между вами с Янисом не допускал, Алёна, — строго произносит Дима. — Это не то, что тебе нужно. Держись от этих двоих подальше. Умоляю.

С радостью бы держалась подальше, Дим. Но пока без вариантов. Даже жаль, что между мной и Хулио не случилось близости во Владивостоке. Это была бы своего рода гарантия хоть на что-то. А так… Боюсь, мой план не будет иметь успех и его забракуют.

Отменив на сегодня все дела и встречи, я звоню Ласке и предупреждаю о том, что магазин на какое-то время снова на ней. Облачаюсь в свое любимое платье, накладываю не бледные щеки побольше румян, и мы с Димой едем по его друзьям. Когда вся сумма оказывается у нас на руках, а тачка Димы — в гараже у Громова, брат вызывает такси, и мы направляемся в офис Яниса. Благо срок действия вчерашнего пропуска еще не истек. Дима остается ждать внизу.

Пока катались по его друзьям, я всячески блокировала мысли о том, что будет, когда переступлю порог кабинета Багдасарова, и что скажу. А зря. Потому что теперь в голове еще больше сумятицы.

Секретарша смотрит с недоумением, когда говорю, что у меня назначена встреча с Янисом Артуровичем.

— Это невозможно. У него важное совещание. Освободится не раньше чем через час.

— Я подожду, — мило улыбаюсь в ответ.

И заодно накручу себя до невменяемого состояния.

Диме пишу сообщение, что у Багдасарова летучка, и предупреждаю, чтобы пока не отвечал на звонки Слуцкого. Перевожу телефон в беззвучный режим и сажусь на краешек дивана, устремляя взгляд на фикус в углу приемной.

Ва-банк иду, появившись в офисе Багдасарова. Я безумно не люблю просить кого-либо о помощи, тем более быть обязанной людям, которых почти не знаю, но сейчас приходится переступить через себя.

— Кофе? — предлагает женщина, заметив, что я сильно нервничаю.

Кусок в горло с утра не лезет. Но соглашаюсь. Руки трясутся, когда подношу чашку ко рту. Нервы натянуты до предела. Секретарша наблюдает за мной с любопытством. Что? К Игнасасу редко барышни в офис наведываются? Можно было, конечно, у Кати спросить домашний адрес Хулио и вечером лично заявиться к нему на порог квартиры, но так еще страшнее. Здесь хотя бы люди и подобие безопасности. Ведь от этого «бракованного» все что угодно можно ожидать. Даже — что попросит выйти за дверь и больше никогда не появляться у него на глазах.

Спустя полтора часа кабинет Багдасарова покидают несколько человек, а меня начинает трясти с новой силой. Господи, помоги собраться с мыслями!

— Проходите, — кивает секретарь, положив трубку телефона. — Янис Артурович вас ждет.

Правда ждет? Я поджимаю губы, вдыхаю и выдыхаю через нос несколько раз. Разве с таким настроем идут просить о помощи? Знать бы еще, как о ней просят. Сразу раздеваются или для начала озвучивают, зачем это будут делать? Никогда подобными вещами не занималась.

Во мне сейчас борются две сущности, и та, что слишком гордая и принципиальная, убегает прочь из этого места. А та, которой в юности прилетали от жизни грубые пинки, нашептывает: «Ничего. Еще раз потерпишь неудобства. Не сломаешься.»

На ватных ногах я захожу в кабинет Яна. Трепещущее сердце подпрыгивает прямо к горлу. Отталкивать Игнасаса, когда он бегал за мной и зажимал по углам на базе во Владивостоке, мне очень нравилось, как и видеть азартный блеск в его глазах на каждое мое «Нет». Теперь пришло время Хулио получить реванш?

Невзирая на шаткость моего положения, жажда дерзить ничуть не поубавилась. Оно и понятно. Когда твоя судьба находится в руках двух ублюдков, которым плевать на всё, кроме денег… это вполне адекватная реакция любого здравомыслящего человека.

Янис сидит за столом и с кем-то разговаривает по сотовому на повышенных тонах. Я останавливаюсь в нескольких шагах и наблюдаю за его лицом, на котором застыла непроницаемая маска. Почему-то равнодушие Хулио пугает еще сильнее. Боже, как это унизительно… Ненавижу тебя, Антон! И тебя, Багдасаров, тоже! За то, что приходится идти против себя, в ущерб своим интересам и принципам.

Завершив разговор, Ян зло швыряет телефон на стол и откидывается на спинку кресла. Переводит на меня внимательный, сосредоточенный взгляд.

— Зачем пришла, Алёна?

Я тянусь руками к плащу. Пальцы дрожат, такое ощущение, что сейчас спикирую на пол от напряжения, которое не покидает тело со вчерашнего дня.

— Ты знаешь, — от стресса говорю совсем не то, что хотела. И движения выходят резкими, неосторожными.

Надеюсь, мое любимое платье понравится «бракованному»? А еще я нанесла тонну румян на щеки, чтобы хоть частично скрыть природную бледность. На фоне черных глаз и такого же цвета волос это порой выглядит очень пугающе.

Багдасаров недовольно хмыкает, скользя взглядом по моей фигуре.

— Еще недавно бегала от меня и просила оставить в покое, а сейчас с чего вдруг такая щедрость? — Его губы кривятся в наглой усмешке.

— Передумала. Можешь ни в чем себе не отказывать. — Я бросаю плащ на кресло, которое стоит ближе всего.

Повисает многозначительная пауза. Лицо Яниса все такое же непроницаемое и равнодушное.

Он кивает, чтобы подошла.

— Не отказывать, да? — Глаза Хулио загораются опасным блеском. — В твоем случае придется не отказывать во многом и всю ночь. Становись на колени, Алёна.

Кровь отливает от лица. Что? Мне не послышалось? Нервно сглатываю ком в горле, впадая в оцепенение. Неужели он так со мной из-за вчерашнего инцидента?

Багдасаров смотрит с каменным выражением на лице и ждет моей реакции. Я прекрасно понимаю, что от нее сейчас будет многое зависеть, и без понятия, как себя вести. Все мое естество противится тому, чтобы подойти к Янису. Если только, чтобы отвесить оплеуху, а после бежать в приемную за кипятком, который плесну в наглую рожу, но на деле… На деле делаю шаг к столу, в очередной раз напоминая себе, что это мне требуется помощь и защита, которую Багдасаров может дать.