3 глава

— Ян, прекращай подкатывать к Алёне, — строго говорит Катя, останавливая меня за плечо. — Цветочек сказала, что напишет на тебя заявление о домогательстве. Тебе разве проблем не хватает? Думаешь, я не поняла, почему вы с братом к нам в «командировку» прилетели? Опять ты куда-то вляпался, Эрик прикрыл, а отец теперь рвет и мечет?

— Ну если всё знаешь, то и не лезь, Кать. Эгоисту вон своему мозг промывай, а мне не нужно. Сам я по себе. Был. Есть. И буду.

— Ревнуешь? — ухмыляется Катя. — Я одинаково вас с Эриком люблю. К тому же ему есть кем заняться в этот раз. С девушкой прилетел. Хорошенькая, правда?

— Ага, очень. База чокнутых девах. И к пловчихам твоим это тоже относится. Скажи Маркеловой, чтобы плечами лучше работала и перестала мне сообщения странные написывать. Разработанные пальцы не помогут ей кубок выиграть. Пора ваш спортивный притон переименовать в «Палату № 6» или «Волшебную гору». Подходящие названия. Не благодари.

Катя сначала хмурится, а потом широко улыбается.

— Злишься, что Алёна не дается, да? И не дастся. Она крепкий орешек. У нее не мальчики на уме. В спорт мечтает вернуться, но там, к сожалению, без вариантов. Не стоит, Ян. В ухажерах у девочки влиятельный мужчина. А ты же упертый, своего добьешься, потом проблемы начнутся. Давай не будем?

— А девочка, что ли, без языка? Не может сама мне об этом сказать?

— С ним. И сказала, что свой ты засовываешь по гланды. Она боится с тобой теперь пересекаться. Второй день на тренировку не выходит. Смотри, она немного того. Слегка без тормозов. Доведешь, и правда заяву накатает. Оно тебе нужно? — продолжает Катя вправлять мне мозги.

Какие мы нежные. И смелые. А как же «Если еще сверху накинешь, отсосу»? Мне эта часть больше понравилась.

— Ну пусть намордник на себя наденет, — улыбаюсь я.

Катя тоже приподнимает уголки губ.

— Ты невыносимый. Я предупредила. Дальше сам думай.

— Подумал уже. Сейчас палатку разыщу и облаву твоей знакомой устрою под дверью в номер.

Шанаеву передергивает.

— Бедный ваш отец. Я бы каждому и тебе, и Эрику браслет надела на запястье, который бьет электрическим током, и чуть какой косяк — сразу пускала разряд.

— Ого, ты жестокая, Кать. Не ожидал… Отца только не надоумь.

Катя опять что-то ворчит себе под нос, а потом уходит. Я остаюсь один. Заявление о домогательстве, да, цветочек? Давлю в себе ярость. Саша Грей недоделанная. Какие же бабы стервы. Да я бы и рад на Маркелову переключить внимание, — самая нормальная из пловчих в команде Кати — но Вера, кажется, девственница, у нее одна чушь романтическая в голове. Смотрит как на божество, с таким обожанием, что все вниз падает. А если и встанет, то на раз, после можно смело из России эмигрировать. Но она и за границей меня достанет. Папа у нее тоже не из простых. Окольцуют — не успею оглянуться. Нет-нет. Пусть другого себе жениха подыщут.

Перевожу прищуренный взгляд на корпус, в котором находится цветочек. Она и правда второй день не появляется в тренировочном зале. Я заметил. Подумал, из-за того падения и обжорства, а оказывается, из-за моего языка, которым достаю до гланд. Не ожидал, что ей так понравилось.

Я заглядываю в комнату горничных и подзываю Аглаю. Протягиваю бумажную купюру и прошу для меня кое-что сделать. Она, ожидаемо, соглашается. Затем набираю Леднёва и спрашиваю, можно ли будет взять вечером его джип. Друг ноет, что с нашим достатком мы с Эриком могли бы не побираться как нищенки и купить одну машину на двоих, поставить ее в гараж на базе и пользоваться, когда заблагорассудится. Хорошая идея, Мих, но мне через два часа колеса понадобятся.

Решив формальности, иду в дальний корпус. Делаю несколько звонков, отправляю файлы по работе, прикинув, что сегодня вечером и завтра утром мне будет не до отчетов, затем переодеваюсь, и мы с Аглаей встречаемся в шесть у номера цветочка.

Я подпираю стену плечом, горничная стучит в номер. Алёна отзывается глухим и заспанным голосом. Может, и впрямь после травмы неважно себя чувствует? Ладно. Узнаем. Обижать в планах нет. Аглая просит цветок одеться потеплее и выйти из корпуса, потому что на этаже произошло возгорание. Действительно пришлось чуть-чуть пошалить в одной из комнат, на случай если цветочек сообразит кому-нибудь позвонить и узнать, так ли это на самом деле.

Для меня главное, чтобы оделась тепло — на улице жуткая холодина и ветер. Не хочу, чтобы Алёна заболела. Не в пижаме же ее тащить в машину? А в номере опасно оставаться один на один. Опять могу не сдержаться, и тогда уже точно одними гландами дело не ограничится — на статью заработаю.

Цветочек быстро собирается и уже через минуту открывает дверь, прямиком попадая в мои объятия. Аглае еще завтра сверху накину за то, что так правдоподобно сыграла испуг. Ну и чтобы последствия «возгорания» устранила и Кате не сдала. А то Шаник новую бучу начнет катить, а меня тошнит от бабских истерик на ровном месте.

— Ты?! — вопит цветок, дергаясь в моих руках. — Подстроил это, да?

Я закидываю солнышко на плечо и иду по коридору. Легкая, как пушинка.

— Отпусти. Ты что делаешь? — Она стучит кулаками по моей спине, царапает острыми ноготками затылок и голову, машет ногами, будто прямо сейчас собралась устроить тренировку. — Поставь на место! Я напишу на тебя заявление о домогательстве. Отвали, скотина. Я боюсь тебя.

Стискиваю зубы и терплю. Маленькая, худенькая, а силы немерено.

— Не поставлю. — Лапаю ее за задницу и больно сжимаю. — Немного покатаемся, и на место верну. Не верещи так громко и прекрати царапать шею.

Я выхожу с дрыгающейся козой на улицу, открываю дверь внедорожника и закидываю девчонку в салон. Блокирую замки. Обхожу машину спереди и задерживаюсь у лобового стекла — несколько мгновений смотрю в бледное лицо. Девочка дрожит, в глазах снова пламя. Да ладно, не переживай, Алёна. Не трону. Если только чуть-чуть. И на обморок больше не поведусь.

Сажусь за руль и снова блокирую замки. На всякий случай. Цветок хмурится и жмется к двери. А где же игривая пошлость? Мне понравилось.

— Ты меня пугаешь, — тихо говорит Алёна. — У тебя безумные черные глаза, в них столько похоти… На меня еще никто и никогда так не смотрел…

Самому страшно, что так охота заполучить цветочек. Но я всегда был азартным. С годами только усугубляется ситуация.

— Я такой страшный, Алёна? — хмыкаю. — Ну нос немного кривой, дрался часто, а все остальное ровное, не переживай.

Замечаю, что она сжимает руки в кулаки, а пламя в глазах еще сильнее разгорается.

— Ну да, и в голове, похоже, две прямые извилины.

— О, с головой тоже полный порядок. Но с прибабахом бываю. Не без этого, — подмигиваю я девчонке и вставляю ключ в зажигание.

Осматриваю цветочек быстрым взглядом. На ней джинсы и толстовка, волосы собраны в хвост. Без макияжа. И родинка эта на щеке… Блядь, да что же такое? Ну чем она лучше Маркеловой? Той присунуть — как нехер делать, а эта будет ломаться до последнего и из меня всю душу вытащит. Принципиальная. Но тем интереснее. Вдруг потом обоим понравится? Обожаю острые эмоции.

— Даже не думай, что тебе со мной что-то обломится, — качает Алёна головой, словно прочитав мои мысли. — Я уже набралась о тебе слухов от девочек Кати. Потаскун, блядун и эгоист. О таком принце я не мечтала.

— Сплетницы. Ни одну из них я и пальцем не тронул, не говоря уже о большем. Заметили, что за тобой наблюдаю, а бабский коллектив — тот еще гадюшник. Не верь им, цветочек. Я постоянен в своих симпатиях.

— Мне на самом деле плевать на твое постоянство. И на то, кого из них ты трогал, а кого нет. В тебе собраны все качества, которые вызывают у меня отвращение. Разве не понял, что я приехала сюда не интрижки крутить? Форму хочу восстановить, тренером стать, заниматься тем, к чему душа лежит. К тебе вот она совсем не лежит, — с вызовом произносит цветок.

Я трогаюсь с места и снова рассматриваю девушку, пропуская ее слова мимо ушей. Бессмысленный спор.

— Как нога? — киваю на лодыжку.

— Ходить могу, можно было не тащить на плече.

— Ты бы не согласилась со мной поехать. Пришлось побыть грубияном. Но извинений не дождешься.

— Ты не оставил мне выбора. Минус тебе в карму. Куда ты меня везешь?

— Макфлурри из Макдональдса накормить. В ресторан опасно вести. Еще официанту нажалуешься, что я в заложники тебя взял, и действительно к следаку в участок поеду. А мне нельзя, Алёна. Я обещал папе, что больше не буду другим людям носы ломать и ребра.

— Обязательно поедешь, — шипит цветок, сверкая глазами. — Завтра же отправлюсь в город на такси и напишу заявление.

— Что ты строила из себя Сашу Грей и предложила трахнуть тебя за деньги?

Алёна бросает в мою сторону испепеляющий взгляд.

— Правда думала, что оттолкнешь меня, ценник на себя повесив? Я же не замуж собираюсь тебя звать, цветочек. Просто пообщаться хочу. Что тебя смущает? Я не обижу.

— Просто пообщаться? — передразнивает она. — Ты мне не нравишься, — прямо заявляет. — Это меня и смущает.

— Поэтому я даю тебе шанс узнать меня поближе и изменить свое мнение. Расслабься, солнышко.

— Ты меня изнасилуешь?

Я закусываю губу, потому что хочется рассмеяться.

— Постараюсь сделать так, что это ты со мной сделаешь.

Слышу заливистый смех. Как колокольчики. Даже скорость сбавляю, чтобы не слететь на обочину. Поворачиваю голову и наблюдаю за Алёной. Красивая — нет слов, аж дух захватывает. Интересно, Леднёв уже заказал мне сорокоуст? Если нет, то теперь точно можно.

— Тебе сколько лет, Алёна?

— Пятнадцать, — ощеривается язва.

Я достаю телефон и набираю Шанаеву.

— Катюш, подскажи, сколько лет твоей знакомой, которая пообещала на меня заяву накатать? Совершеннолетняя хоть?

— Янис, отстань от нее, — слышу в ответ недовольный голос Шаны.

— Кать, я о возрасте спросил. Совершеннолетняя?

— Да.

— А цифру?

— Двузначная.

— Еще точнее.

— Совершеннолетняя.

Я смеюсь. Ладно. Основное услышал. Завершаю разговор и поворачиваюсь к двузначной.

— Ай-яй, Алёна. Какая ты нехорошая девочка.

— Этого я в свой адрес и без тебя наслушалась. От тренера, — грустнеет она и тяжело вздыхает.

— Как ты травму получила? — интересуюсь я, вспоминая ее недавнее падение.

Молчит. Отворачивается к окну. Задаю новый вопрос, и снова молчание. Не девушка, а находка. Обычно они трещат без умолку, а тут своенравная, не хочет мне понравиться и каждый раз обжигает пламенем в глазах так, что где-то внутри царапает. Идеал. Почти. За исключением непредсказуемых реакций. Но это легко корректируется.

— Кажется, у тебя и впрямь проблемы, цветочек. Заодно и у меня. Сто лет не ухаживал за девчонками, поэтому без понятия, как расположить к себе такой колючий кактус, как ты. Но ничего. На месте разберемся, да? Поможешь мне?

Она поворачивается. Награждает насмешливым взглядом.

— Кактус? — переспрашивает повеселевшим голосом.

— Он самый, Алёна. Ты сплошь из колючек. Это надо исправлять. Потом сама спасибо скажешь, что я в нормальный цветочек тебя превратил. Без шипов и иголок. Знаешь хоть, что такое нежность?

Она снова отворачивается. Опять молчание. Ну какая же упрямая коза.

Через полчаса мы останавливаемся у полицейского участка.

— Куда ты меня привез? — Алёна переводит недоумевающий взгляд с вывески на меня.

— Ты же хотела пойти и написать заявление. Вперед.

Я снимаю блокировку с замков. Самому интересно, пойдет или нет. Совсем безбашенная или только притворяется?

— Без документов прям так все и кинутся принимать у меня заявление… — Алёна неуверенно кладет ладонь на ручку двери.

— Кинутся. Пять минут, Алёна, тебе на раздумья. — Я тянусь в карман пальто за сигаретами. — Считаешь, что заслужил это, — киваю на участок, — значит, получу по заслугам и там весь вечер проведем. Но можем иначе. Выбор за тобой.