Глава 18

Я доставляю маму со Славой в наш загородный дом. Отец специально приобрел его подальше от цивилизации, чтобы меня, пузатую, не увидел никто и не поползли слухи о гулящей дочери начинающего политика. Это сейчас он за два года укрепил свои позиции, а тогда боялся порицания со стороны народа и коллег. Потому что у политиков должна быть кристально-чистая репутация.

— Мира, ну поспи хотя бы несколько часов, у тебя вон синяки такие под глазами. Угробишь же себя, дочка, — мама заламывает руки, пока я переодеваюсь в спальне после душа.

— Мам, времени мало. Я очень сомневаюсь, что Влад прекратит попытки в мою сторону. Поэтому мне надо как можно скорее вытащить Ваню из переделки и попасть в посольство.

Смотрю, как у мамы опускаются плечи, и она кивает. Сдается.

— Ты права. Вам со Славой нужно уезжать, пока отец совсем не затюкал малыша.

На глазах тут же выступают слезы, и я оказываюсь в объятиях мамы.

— Ну, ну, — она успокаивающе гладит по голове меня.

— Мам, за что он так с нами? Это же его внук. Единственный, — всхлипываю я и зарываюсь маме в плечо.

Сердце стискивают стальные канаты, и мне становится трудно дышать. И так каждый раз, когда я вспоминаю отношение отца к Славе.

— Потому что ты захотела стать счастливой, несмотря на его желания, — по сдавленному голосу мамы понимаю, что она тоже еле сдерживается, чтобы не разрыдаться.

— Я вас увезу, — вытираю кулаком предательские слезы и нахожу взглядом сына, — тебя и Славу. Я сделаю все, чтобы вы стали счастливыми.

Мама сокрушенно качает головой, а у меня внутри все обрывается.

— Мира, ты же знаешь, что я не могу уехать. Это только разозлит отца, и он кинется за нами.

К горлу подступает тошнота.

Доля правды в словах мамы есть, но я не теряю надежду переубедить ее. Я не брошу ее тут, после того, чем она жертвовала она ради нас. Это будет эгоистично и жестоко.

Натягиваю футболку и джинсы, чтобы не привлекать к себе внимания. Волосы прячу под бейсболку, а на глаза — огромные солнечные очки. Должно прокатить.

— Ладно, мамуль, мы потом поговорим. Отец когда вернется?

Мама неопределенно дергает плечом, и в глазах мелькает боль. Именно в этот момент я понимаю, что мама старается что-то скрыть от меня, но не рискую влезть ей в душу.

Все потом. У меня будет время.

— Позвони Громову, он должен помочь, — мама сует мне в кулак визитку. — Скажи, что я дала номер.

— Мама, — удивленно выгибаю бровь, — и откуда у тебя такие знакомства?

— Как-то на приеме познакомились, и он дал номер. Все, иди, скоро Славку спать, а тут ты трешься. Гремишь ящиками.

Мама притворно выпихивает меня из комнаты.

Задумчиво кручу визитку в руке. Смотрю на выключенный телефон, который таким остается с момента, как я сажусь в самолет. Делаю несколько глубоких вдохов и нажимаю кнопку «включить».

Зажмуриваюсь в попытке спрятаться от града пропущенных звонков и удивленно распахиваю глаза, когда через несколько минут телефон продолжает молчать.

Ни одного пропущенного и сообщения. Значит, меня никто не искал.

Выдыхаю. Похоже, буря пока миновала.

Пока не передумала, набираю номер и слушаю длинные гудки.

— Слушаю, — низкий голос, который продирает все внутренности.

А я на какое-то мгновение аж теряю дар речи.

— Алло?

Голос становится строже, а я выдыхаю.

— Здравствуйте Александр Петрович, меня зовут Мира, я звоню от Зверевой Марины.

В трубке воцаряется оглушающая тишина, наводящая на меня панику. И так сложно решиться обратиться за помощью, но своими силами я вряд ли выясню, где находится Ваня.

— Чем могу помочь?

Набираю в легкие побольше воздуха, чтобы выдать свою просьбу. Потому что понимаю прекрасно, что звание у него не просто так. Полковник как никак. И откуда только мама его узнала?

— Дело в том, что моего жениха взяли под стражу, и мне очень нужно его найти. Мама сказала, что вы можете помочь, — не знаю, что можно еще сказать, поэтому просто добавляю: — Пожалуйста. Я не знаю, где он, он один раз позвонил и сказал, что его задержали. Помогите.

— Так ты дочь Марины? Слышал, слышал.

Голос мужчины немного смягчается, и я немного выдыхаю. Теперь только ждать его ответа, но на уровне интуиции понимаю, что он не откажет. В причинах даже копаться не буду.

— Как звать жениха?

Ноги подкашиваются от облегчения, и я успеваю упасть на диван в гостиной. И когда только успела спуститься на первый этаж? Совсем голова забита.

— Волков Иван Олегович, девяносто второго года рождения.

— Понял, жди, попробую помочь.

И прерывает связь, а я жду. Что мне еще остается? Через несколько минут неподвижного сидения и гипнотизирования телефона, вскакиваю и начинаю ходить по комнате. Закусываю ноготь в бесполезной попытке унять грохочущее сердце. На стене тикают часы. Слишком громко, и постоянно отвлекаюсь на них, чтобы посмотреть, сколько прошло времени.

По лестнице спускается мама. Видимо, успела уложить Славку, пока я тут топтала ковровое покрытие.

— Уснул?

Мама кивает и вопросительно выгибает бровь.

— Перезвонит.

И в этот момент в руке вибрирует телефон.

От неожиданности вздрагиваю, но при виде номера звонящего слегка собираю себя в кучу.

— Слушаю.

— Мира, выпустили твоего жениха, и уже давно. Так что ищи дома. Бывай, Марине привет.

И все. И отключается, а я так и застываю с телефоном в руках. Хлопаю глазами, не в состоянии понять, что все это значит.

— Мира, — ко мне подскакивает мама с испуганным лицом и усаживает меня на диван, — ты чего побледнела?

Мама внимательно всматривается в лицо, а я глотаю воздух ртом. Пока не могу ничего сказать, потому что та уверенность, что Ваня в опасности, рушится с оглушительным грохотом.

Делаю несколько резких вдохов и набираю телефон Вани. Длинные гудки, сброс. Я набираю снова, но результат тот же.

Сбиваюсь, на каком по счету дозвоне Ваня наконец отвечает.

— Привет, Мира, — и голос такой, как будто все отлично и ничего не происходило несколько недель назад.

А я задыхаюсь от возмущения.

— А ты где? — без лишних предисловий спрашиваю в лоб.

— Дома, а что?

Ваня растерянно отвечает. А у меня тут же всплывает мысленный вопрос, а знает ли он, что я уезжала из города?

— Понятно.

Замечаю в руках мамы телефон и молча протягиваю руку, чтобы она дала мне его. На лице мамы снова отражается непонимание, но она без лишних вопросов отдает мне то, что я требую.

Слушаю, как Ваня что-то спрашивает, вызывая машину. Мне повезло, машина совсем недалеко от нашего дома, и приедет через две минуты.

— А ты где, Мира?

Решаю, что будет лучше, если он не будет знать, что я вернулась в город.

— Так я уехала с Владом.

Хватаю сумку и выбегаю навстречу такси. Сажусь назад и откидываюсь назад.

— А далеко? — осторожно интересуется.

Внутри меня нарастает подозрение, что Ваня не договаривает какие-то важные моменты.

— Ой, извини, мне надо бежать. Я рада, что тебя выпустили. Увидимся, как вернусь.

Отключаюсь, пока Ваня ничего не ответил. Меня довозят до указанного адреса, и я ненадолго останавливаюсь напротив Ваниной высотки. Прикрываю глаза, чтобы успокоить тарабанящее сердце, потому что ни с того ни с сего во мне вспыхивает волнение.

Друг переехал сюда не так давно. Гордился, что наконец может себе позволить собственное жилье. До переезда мы жили в одном районе коттеджного поселка. Там и познакомились несколько лет назад. Там и отец приметил Ваню и постоянно намекал, что хорошо бы присмотреться к парню не только как к другу. И я даже попыталась.

А потом случился Влад.

К подъезду подъезжает навороченный джип, и из него выходит какой-то дядька, говорящий по телефону. Не смотря по сторонам, проходит к нужной мне двери, и я шмыгаю следом. Консьержка меня хорошо знает, потому что я периодически появлялась тут. Быстро здороваюсь и подхожу к лифту.

Смело шагаю внутрь, не ощущая бывалого страха. И в этом есть заслуга Влада.

Дохожу до нужной квартиры и вжимаю звонок. Слышу по ту сторону двери громкую трель и шаги. Дверь распахивается, и на пороге передо мной предстает мой жених и по совместительству друг. Живой и невредимый. Нет, я, конечно, рада за него, но злость, которая закипает при виде его довольной рожи, застилает все хорошие эмоции.

— Мира? — заикаясь хрипит Ваня.

Я же пользуюсь его замешательством и протискиваюсь в квартиру. Складываю руки на груди и выжидающе смотрю на его спину. Ваня захлопывает дверь и медленно оборачивается.

— Ну и что ты можешь мне сказать, дорогой друг?

— Ты же должна быть в другом городе? — Ваня отступает на безопасное расстояние. — Как? Когда вы вернулись?

— Так ты знал, что я должна буду уехать?

Пока задаю вопросы просто наобум, первое, что приходит в голову, но по постепенно бледнеющему лицу Вани понимаю, что я недалека от истины в своих догадках.

— Мира, я все объясню, — смотрит в сторону входной двери.

— Кого-то ждешь?

Слишком уж он дерганный, раньше не замечала за ним такого. Хотя и на лжи я не каждый день его ловила.

— Никого я не жду.

— Вань, ты же сам предложил помочь. Ты же знал мою ситуацию и согласился на этот брак, который тебя ни к чему не обязывал. Просто мне нужно было выехать из страны, и все. Потом бы развод я тебе без проблем дала.

— Мир, я знаю, что я сам предложил помочь, но потом Влад со мной связался и сказал, что голову открутит, если я тебя хоть пальцем трону. Ну и…

Он замолкает и беспомощно смотрит на меня, а я молча жду, что он скажет мне дальше.

Ваня шумно выдыхает и начинает ходить по комнате. а я пытаюсь в это время понять, что я чувствую. Разочарование? Обиду? Нет, ничего. Хотя, скорее, это очень похоже на разочарование.

— Мира, ну, будет логично, если вам поможет Влад. Это все же ваш с ним сын. И почему бы тебе не попросить его о помощи?

По его лицу понимаю, что он не считает свое предложение чем-то таким, за гранью моего понимания. Хотя сам же был когда-то свидетелем нашего с Владом разрыва и сам же вытаскивал меня из того состояния.

— Ты дурак, Вань? Влад меня бросил…

— Уверен, что у него были на то веские причины, — перебивает меня друг и останавливается посреди гостиной.

Окидывает меня взглядом, хмурится.

— Ну сама подумай, Мира, с кем охотнее выпустят за границу ребенка: с родным отцом или с левым мужиком?

Внутри все продирает от холода. Застывает после слов Вани. Передо мной словно незнакомец стоит. Не он меня в свое время успокаивал, не он говорил, что жизнь продолжается. Этот парень — кто-то незнакомый и неведомый. Я его не знаю.

— Он и вернулся, чтобы тебя вернуть, Мира.

— Меня! — не выдерживаю и ору на всю квартиру. — Он даже понятия не имеет, что у него есть сын, и где гарантия, что он ему нужен будет? Где гарантия, что, когда я скажу ему про ребенка, он не свалит так же как два года назад? Ты просто представь это…

Замолкаю, когда чувствую, как по щеке скатывается слеза. Прикрываю глаза и пытаюсь сделать глубокий вдох, но не получается. Легкие жжет от боли, которая разрастается в груди.

— Мира, — Ваня делает неуверенный шаг ко мне навстречу, — расскажи ему про Славу. Он вон что ради вашей встречи провернул со мной.

Застываю. Прокручиваю последнюю реплику друга в голове и думаю, что мне просто показался смысл, который Ваня вложил во фразу.

— А что он провернул?6dfffc

Не уверена, что в том состоянии, в котором я сейчас нахожусь, могу провести мозговой штурм и понять, что к чему. Только запутаюсь и залезу в дебри.

— Ну, — Ваня снова начинает отступать, — он меня отловил чуть ли не на подъезде к дому торжеств и очень доходчиво объяснил, что ты ни с кем, кроме него, не будешь.

— А ты и проникся сразу? — вскидываю руки и слышу в своем голосе истеричные нотки.

— Он меня, между прочим, реально в тюрягу запрятал и сказал, что повесит на меня мошенничество. А оно мне надо? Я молодой мужик, ничего плохого не сделал, кроме того, что с тобой связался.

У Вани прорезается голос, и теперь он говорит на повышенных тонах, а я наоборот затихаю. Все силы покидают меня, когда наконец понимаю, что этому человеку плевать на мои беды. И только я теперь смогу решить вопрос с переездом.

— Я поняла тебя, Вань.

Не могу справиться с голосом, и вместо уверенного тона вырывается какой-то хрип. Губы немеют, а внутри закипает беспомощность. Хочется прям тут разрыдаться и выплеснуть всю безысходность.

— Мира, — во взгляде Вани мелькает сожаление, — я не то хотел…

— Ты все правильно сказал. Зачем тебе связываться со мной? Зачем решать чужие проблемы? Все ты верно сказал.

На непослушных ногах подхожу к бывшему другу вплотную. Поднимаю голову и встречаюсь с его глазами.

— Я надеюсь, то, что Слава — мой сын, никуда за пределы нашего общения не выйдет? Мне пока это не нужно. Считай, это моя последняя просьба.

— Мира, да что ты такое говоришь?! Я бы никому…

— Обещай, Вань. Я больше тебя не побеспокою. Спасибо за все, что ты для меня сделал, и просто оставь эту тайну между нами. Не хочу, чтобы Славка пострадал от этой бомбы. Обещай!

Перед глазами все расплывается, но я закусываю губу, чтобы не сорваться в истерику. Я поплачу потом, вдали от посторонних глаз.

— Обещаю, Мир.

— Спасибо тебе.

Собираю остатки воли в кулак и выбегаю из квартиры. Забегаю на пожарную лестницу и припадаю спиной к прохладной стене. Глотаю ком в горле, и из глаз хлещут слезы. А я не сдерживаюсь. Вою от того, что жизнь подкладывает мне очередную свинью. Тело содрогается от рыданий, от понимания, что все кончено. У меня нет чертового плана! Что теперь делать? Как теперь сбежать от отца?

Прикусываю губу и ощущаю на языке металлический привкус крови. Ударяюсь затылком о стену и сползаю на пол, обняв колени и уткнувшись в них лбом.

Нужно срочно придумать, что делать с сыном. Вот только немного еще побуду слабенькой и поплачу тут в уголке.

Телефон в сумке подает признаки жизни, и это выводит меня из ступора. Невидящим взглядом смотрю на дисплей. Неизвестный номер. Страх вцепляется во внутренности острыми зубами, а по спине ползут мурашки.

Звонок прекращается, и снова перезванивают.

— Слушаю, — пытаюсь придать голосу уверенности, которую не чувствую совсем.

— Принцесса, а где ты?