14

В ту ночь он тебя изнасиловал?

Нет, Ваня. Представляешь. Именно тогда это был розыгрыш.

В голове на повторе звучат обрывки разговора. Но постепенно шелуха отлетает, оставляя под собой неприглядную истину.

Нет. Тогда это был розыгрыш.

Тогда был.

Сука! Кулаки сжимаются до хруста.

А в какой момент гребанный розыгрыш стал реальностью? Что вытворил мажористый говнюк с этой девочкой? Какого хрена так поступил, если она ему нравилась?

Никогда не был слепым. Видел, как Ярик слюни пускал, стоило Даше появиться в поле его зрения. Куда только спесь и замашки циничного ублюдка, делающие парня похожим на его тварь-отца, девались? Он становился почти нормальным.

Теперь понимаю, что только почти.

А в реальности? Каким Шаталов был в реальности? С ней? С женой, которую должен был боготворить и носить на руках?

Мне до зуда под кожей хочется задать все эти вопросы сидящей передо мной блондинке, выяснить правду, которая, как теперь понимаю, сильно отличается от той, что складывалась в моей голове годами.

Хочется так, что распирает в груди, но я не смею. Торможу порыв. Не потому что такой добрый, понимающий и имеющий железные принципы не вмешиваться в чужую семью, а потому что вижу ее глаза. Карие озера боли.

— Твои родители, кхм, — прочищаю горло, чтобы не рычать, а по возможности говорить нейтрально, — неужели они поверили, что ты могла совершить подобный поступок?

И тут же в памяти мелькает прошлое, где я, сидя заграницей, как на цепи, листаю новостную ленту и вдруг натыкаюсь на снимки со свадьбы наследника Шаталовых и наследницы Вукаловых.

Молодые в торжественных нарядах. Он в черном, она в белом. Пара стоит на мосту. Прозрачная фата развевается на ветру. В руках невесты кроваво-красные розы. Ярик по-хозяйски обнимает Дашу одной рукой, другой держит за подбородок.

Они пристально смотрят друг другу в глаза. И кажется, что мелькнет всего одна секунда, как их губы соединятся:

Я помню это фото до мелочей. Несмотря на то, что видел его только один раз, а после к чертям расхреначил телефон.

— 0, Ярослав был настолько убедителен, что даже я ему поверила, — качая головой признается Даша.

— Поэтому сразу собралась замуж?

Мой вопрос звучит ровно. Я просто констатирую факт, ни в коем случае не пытаясь ее обидеть или зацепить.И, чудо, она словно это понимает. Или чувствует.

Не закрывается. Обхватывает слегка подрагивающими пальцами стакан, допивает воду до конца. Возвращает посуду на стол.

— Папа всегда так пекся о репутации, мама ему поддакивала. А тут я отмочила такой финт, — девушка морщит нос, вспоминая прошлое, и потянувшись за салфеткой, неосознанно принимается ее трепать. — Еще и Яр открыто заявил, что мы не предохранялись, но он хоть сейчас готов взять ответственность на себя. И за меня, и за ребенка, которого мы могли зачать.

— Но ведь можно было подождать, убедиться... — говорю совершенно реальные вещи.

Кто в наше время женится после случайного секса? Никто. Еще и упорно заявляют, что половой акт совершенно не является поводом для знакомства. Свободные нравы, свободные отношения.

А тут сразу... замуж.

— Ты прав, — без раздумий кивает Даша, а потом, вновь улыбнувшись, произносит то, что в корне меняет ситуацию. — Но, во-первых, оба родителя, остыв, вдруг вспомнили, что пусть в шутку, но рассматривали вариант слияния капиталов через союз детей. И на те раз — такой шикарный шанс выпал. Как не воспользоваться? В общем, Шаталов знатно присел на уши отцу, и давление со стороны обоих родителей на меня многократно усилилось. А во-вторых, — девушка мимолетно морщится, но тут же вновь старается улыбнуться, — вся эта история вылилась в массы. Точнее, в студенческий чат попала пусть смазанная, но довольно фривольная фотография меня и Ярослава. После началась целенаправленная изошренная травля. Каждый день. Каждую перемену При личных встречах, в звонках с неизвестных номеров, в соцсетях. Марта изгалялась, как могла. Но обещала прекратить нападки, если я перестану отказываться от свадьбы.

— Марта? — хмурюсь, уже не в первый раз слыша это имя. — А ей какой резон был так усердно помогать Ярику? Что-то я не припомню, чтобы семьи братьев-Шаталовых так уж сильно пять лет назад дружили.

Некоторое время моя собеседница молчит, беспокойно потирая руки.

Я же в очередной раз напоминаю себе важный момент — когда все происходило, девочке было всего девятнадцать. Слишком мало, чтобы иметь толстую шкуру и уметь отбиваться от нападающих со всех сторон гиен.

— А там, Ваня, была ревность, — голос Даши звучи хрипло, но при этом она глядит мне в глаза. — Банальная женская ревность, — небольшая пауза и продолжение. —Как я поняла, ты ей сильно нравился, но не ответил взаимностью. А со мной стал встречаться. Вот она и решила отомстить за твой отказ. Или как-то так. В ее гневные вопли, да еще и озвученные на свадьбе после нескольких бокалов вина, я не особо вслушивалась.

Охренеть!

Не кривя душой, я стараюсь вспомнить момент, когда та самая Марта навостряла лыжи в мою сторону. Но в памяти пусто.

Пусто.

Я и лицо-то ее представляю лишь потому, что собрал на семейку Шаталовых самое полное досье, включающее все побочные ветки поганой семейки.

Единственный мимолетный раз, когда мы пересеклись с двоюродной сестрой Ярослава, был в клубе. Задолго до Даши. Пьяная в хлам девица пыталась завязать со мной разговор, но я всегда плохо переносил женский алкоголизм. Поэтому, когда к нашему с другом столику подплыло нечто подшофе со слегка размазанной по лицу косметикой, стеклянными глазами, заплетающимся языком и поведением шлюхи, но при этом явно мнящее себя гетерой, перенаправил ее гулять дальше.

На этом — всё. Абсолютно.

— Ревность? — задаю вопрос и следом отвечаю — Нет, Даш. Ревности там не было и быть не могло. Фактически мы даже официально с этой дамочкой не знакомились.

Никогда.

Хотя прямо сейчас появляется огромное желание исправить упущение и хорошенько встряхнуть дуру, причинившую Вукаловой-Шаталовой столько проблем.

И не только встряхнуть.

Делаю зарубку в памяти и интересуюсь иным, более для меня важным.

— Прости, если мой вопрос покажется неуместным, но... почему ты мне ни разу не позвонила после выходки Шаталова? Не рассказала, что у тебя случилось? Да, я не успел тебя предупредить в день нашей встречи, что срочно улетаю, но неужели такая сильная обида была, чтобы не брать трубку? Даш, пусть я был далеко, но в этом городе у меня оставались хорошие знакомые, которые могли бы тебе помочь, пока я не вернулся. Почему ты так резко обрубила связь?

Это до сих пор выжигает меня изнутри. Непонимание.

Почему девочка, смотревшая на меня ясным открытым взглядом, вдруг отдалилась и закрылась, словно ракушка?

Даша смотрит на меня, будто я на китайском с ней заговорил, а она именно этот язык и не знает.

— Ты что такое говоришь, Тихомиров? — сипит, бледнея. — Я не брала трубку? Я? Я не звонила? Шутишь, да? Да я весь месяц телефон обрывала, надеясь... — вдруг замолкает, тяжело дыша и явно стараясь успокоиться, а потом припечатывает. — Я даже в день свадьбы тебе звонила, оттягивая церемонию столько, сколько могла.

Но ты ни разу мне не ответил. Точнее, — втягивает в себя губы и прикусывает, быстро-быстро моргая, — оператор через день сказал, что твой номер больше не обслуживается

Что за бред?

Прищуриваюсь.

— Даш, как не обслуживается? Да у меня до сих пор тот же номер. Я ни на один день его не отключал. Можем проверить. Даже не так, я настаиваю, чтобы ты мне прямо сейчас позвонила.

Хмурится. Смотрит недоверчиво. А затем, не произнося ни слова, поворачивается и снимает сумку со спинки стула.

— Господи, я кажется, телефон на работе забыла, — шепчет немного погодя.

Задумывается, устремляя взгляд в столешницу, кивает, — ну точно. Поставила на зарядку и не сняла. Лариса Игнатьевна позвонила на стационарный, велела спешить, вот я и.

Качает головой.

— Ничего страшного, — накрываю ее ладошку своей, когда она нервно сжимает ее в кулачок. — Вернемся к тебе в офис и обязательно проверим. Я хочу разобраться.

Надеюсь, ты не против?

— Нет, конечно. Хотя я и так могу.

На половине фразы девушку прерывает мой вновь оживший телефон. Хватает одного взгляда, чтобы понять, кому так сильной неймется. И даже — почему.

Ярик.

Шаталов не смог дозвониться до жены, вот и наяривает мне.

Уже второй раз.

— Даш, ты не будешь возражать, если я на минутку отлучусь? Разговор важный.

Нужно ответить, — с сожалением выпускаю ее пальчики из захвата и киваю в сторону гаджета.

При этом с удовольствием считываю смущение, которое, правда, быстро прячется за ресницами. Своими собственными, не наращёнными, как у каждой второй проапгрейденной дамы. Длинными, слегка изогнутыми на концах и темными. Хотя сама девушка светленькая.

Даша вообще вся настоящая. Что внешне, что внутренне. Ни старается привлечь внимание искусственными ужимками, ни строит глазки, то и дело поглядывающим на нее мужикам, ни стремится понравиться.

Естественная и искренняя.

Пять лет прошло, а Шаталовы так и не сумели ее испачкать.

— Да, конечно, Иван. Иди. Я подожду.

Отмечаю легкий румянец.

— Спасибо, — не могу не улыбнуться, такая она милая в этот момент. — И еще, Даш, — пододвигаю папку меню к ней поближе. — Закажи все-таки что-нибудь перекусить.

Голодный, как волк.

— Сделаю, — обещает. — Мясо устроит?

— Будет идеально.