ГЛАВА 39

Ирина

Последние десять дней я жила как белка в колесе. Металась между работой, где обязанностей прибавилось чуть ли не вдвое, домом мамы, чтобы хоть немного побыть с мальчишками, и больницей, где откисал Вася.

Про свои безвозвратно потерянные салоны старалась не вспоминать, да и некогда мне было предаваться грусти. Илья и его шалава пропали, а я больше не пыталась связаться с почти бывшим, чтобы лишний раз не бередить почти затянувшуюся рану.

Лёжа в больнице, Вася распорядился, и моим бракоразводным процессом занялся лучший юрист. Подписав доверенность на представление моих интересов и ведение процедуры без моего участия, я махнула рукой на результаты. Просто доверилась Ваське, вот и всё.

Тему замужества мой котяра больше не поднимал, а я и не напоминала. Всерьёз испугавшись за его здоровье, теперь думала о другом. К чёрту кольцо и штамп в паспорте! Я его чуть не потеряла!

После истории с реанимацией даже вспоминать не хотела, а от одной мысли, что его могло бы не стать, меня бросало в дрожь. Люблю и любима, а остальное как-нибудь образуется.

Сыновья про папашу вообще не вспоминали, а вот про Васю спрашивали, едва я переступала порог маминой квартиры. Наперебой уточняли, как там их бородатый предводитель, и когда можно его навестить.

Увы, в палату пускали только меня и Князева, на время взявшего на себя часть обязанностей управленца и контролёра бизнес-процессов Васиных компаний. А ещё Владимир временно заделался моим консультантом и личным водителем, но не потому, что его попросил Вася или я.

Дерзкая причина по имени Катя на связь не выходила, и вообще куда-то уехала, а Вовка пасся около меня, надеясь получить хоть какую-то подсказку.

Олень! Наломал дров, а мне отдувайся. Про их историю знакомства я не знала ровным счётом ничего, вот и не могла помочь, а Князев молчал как партизан, тяжко вздыхая толи напоказ, толи и правда страдая.

В башке не укладывалось, как Катька могла слепешиться с этим самовлюблённым фруктом, но выяснять было некогда, да и не у кого.

Вася потихоньку шёл на поправку, а у меня съезжала крыша. От беготни, страха и волнения я похудела много больше, чем требовала Ирэн, а выбранное для меня платье уже не казалось узким или похабным. Я мысленно мечтала побыстрее отвести первую Новогоднюю программу и…

Ну, выбор был между: выдохну с облегчением или сгорю со стыда. И винить-то особо некого, ведь сама предложила внести в сценарий несколько изменений и привлечь Ника и Рика.

Просто готовя провокационную праздничную программу, я рассчитывала на присутствие Васи и мечтала утереть ему нос, ну и чуток отомстить за его шутливый вызов.

Отдувайся теперь Ирочка перед толпой крутых дядек и пьяненьких гостей. Черпай с горочкой, дорогуша.

Зубы стучали, а коленки подгибались, но… Кого это волнует, да?

– Не трясись ты так, – завершая мой макияж, проворчала Ирэн и, отступив на шаг, полюбовалась результатом. Прищурилась, улыбнулась и, поправив мне причёску, довольно добавила: – Хороша чертовка! Ну что, зажжём?

– Угу, – буркнула я и, впившись ногтями в повлажневшие ладошки, хрипло пискнула: – А может, не надо, а? Я просто выйду, скажу речь, а потом…

– Суп с котом, – передразнила Ирэн и, поиграв бровями, проурчала: – Детка, ты супер. Покажи им всем, что есть ещё порох в… что булки ещё ну-у… короче произведи фурор.

– В этом? – оттянув край полупрозрачной ткани платья, хмыкнула я и, выпятив губы, проныла: – Ладно бюстгальтер, но трусы-то чем помешали? Чувствуя себя голой, честное слово.

Ирэн закатила глаза и, отложив кисть и палетку с косметикой, начала обходить меня по кругу. Промычала что-то нечленораздельное и, прицыкнув языком, пошла к горе реквизита и костюмов. Пока она там копалась, я ещё раз осмотрела себя в зеркало.

Красиво, не спорю. Асимметричная горловина полностью открывала моё плечо, мерцающее звёздочками косметических блёсток. Воланы, идущие по краю выреза, прикрывали грудь, и почти скрывали факт отсутствия бюстгальтера.

Талию и бёдра платье обнимало, как тугая перчатка, а вот лоскуты, хаотично пришитые по низу слишком короткого подола срам хоть и прикрывали, но не при ходьбе, движениях, а тем более в танце. Светить со сцены голой жопой не очень-то и хотелось, поэтому я упиралась до последнего.

– Вот, – кинув в меня облако шифона, буркнула Ирэн и, вытащив ещё какую-то блестящую тряпочку, скомандовала: – Примерь, посмотрим, и если подойдёт, то…

– Подойдёт, конечно, – недослушав, радостно выпалила я и, натянув на себя что-то похожее на балетную пачку, покрутилась. – По-моему, в самый раз.

Теперь платье смотрелось совсем иначе. Рваные лоскуты скрылись под пышной многослойной юбкой, а образ стал более нежным. Вернее, менее роковым и, чё уж скрывать, не таким уж развратным.

Блестящая тряпочка оказалась коротким болеро, полностью прикрывающим мои плечи и руки. Ирэн ещё раз осмотрела меня дотошным взглядом и, удовлетворённо кивнув, указала на дверь.

– Сойдёт. Марш на сцену, скоро начало.

– Щас бы хряпнуть для храбрости, – намекнула я, но вместо ответа получила такой убийственный взгляд, что предпочла ойкнуть и пулей вылететь из нового, но ещё не обжитого кабинета Ирэн.

Сцена, напоминающая подиум, скрывали тяжёлые шторы, а за ними уже гудела толпа.

К первой Новогодней вечеринке столики в зале переставили. Теперь они огибали сцену тремя рядами, а часть стояли на втором этаже и небольших платформах, оборудованных для гостей. Оттуда открывался прекрасный вид на сцену, а билеты стоили вдвое больше.

О новой программе Васины маркетологи раструбили на всю столицу, и места расхватали ещё за неделю до начала. Делая первый шаг на сцену, я тряслась, но успокаивала себя тем, что в запасе у меня есть ещё пять минут.

Подойдя к микрофону, установленному у края подиума, стиснула его руками, закрыла глаза и, глубоко подышав, улыбнулась. Что там говорила Ирэн? Зажжём? А почему бы и нет!

Запечатлев пик уверенности, распахнула глаза и… охренела!

Тяжёлые шторы беззвучно разъезжались, а на меня пялилась притихшая толпа. Мама!..

Мысленно расчленила Ирэн и организатора, обещающего подать сигнал и, криво усмехнувшись, обвела гостей растерянным взглядом.

– Добрый вечер, я новый управляющий клуба «Ехидны». Рада приветствовать вас на нашем… – голос звучал слабо, хрипло, иногда срывался, а чёртов микрофон выскальзывал из влажных рук.

Чёрт! Это провал! Где же музыка?! Где эти паршивцы Ник и Рик?! Урою всех!

Мой взгляд метался по лицам гостей в поисках поддержки, и я её нашла. Абсолютно неожиданно и совсем не в том формате, какой хотела бы, зато это сработало, как волшебный пендель.

На одной из платформ, за столиком для особо важных гостей обнаружился мой почти бывший муж, а рядом с ним восседал Князев и два его крупногабаритных охранника.

Владимир светился довольством, а, поймав мой взгляд, игриво подмигнул и расплылся в широкой улыбке. Мордень Илюши излучала совсем другие эмоции: шок, неверие и непонимание.

А мне вдруг резко полегчало. Улыбнувшись, я поправила причёску и, облизнув губы, открыла рот, чтобы произнести заготовленную поздравительную речь. Даже плечи расправила, а одну ногу выставила вперёд, демонстрируя похудевшие лодыжки и новые туфельки на шпильке.

Только мне не дали блеснуть своей харизмой. Зазвучала музыка, а за спиной раздались шаги. Всё шло не по сценарию, но я попыталась включить кокетку и притвориться, что так и задумано. Оборачиваться не стала, чтобы не сбиться, но взгляды гостей переместились мне за спину, а потом раздались хлопки, смех, восторженные визги и улюлюканье.

Ник и Рик, а это были именно они, появились на сцене в обтягивающих кожаных шортах, ярко-красных бабочках и… собственно, всё. Не считая бутафорских бородок и красных шапочек с бубенцами, больше на этих засранцах ничего не было.

Пританцовывая и покачивая бёдрами, они подошли ко мне и, ухватив за рукава, сдёрнули с меня болеро, разорвав на два блестящих лоскутка.

Орать и грозить штрафами прямо на сцене я не рискнула, и, вцепившись в микрофон, попыталась завершить речь. Ага, щаззз!..

Моя пышная юбка пала жертвой двух качков и улетела в гудящую толпу, где и была разорвана на сотню мелких трофеев. Гады! Уволю! Дайте только выбраться со сцены.

Следующим выпадом Ник отобрал у меня стойку микрофона и, поигрывая бровями и мускулами, начал тереться о неё, как о шест, а Рик встал полубоком и, вращая бёдрами, начал хлопать в ладоши, стараясь попасть в ритм музыки.

Сразу после этого на сцену выскочили девчонки, ведя на привязи связанного Деда Мороза. Тот дёргался, что-то орал, пытался лягаться, но его тянули на верёвках, удерживая в центре импровизированной паутины.

Плюнув на сценарий, я рванула в гущу толпы и попыталась освободить несчастного. Куда там… Сначала Ник схватил меня за руку, дёрнул на себя и закружил в танце, прогибая в пояснице и вынуждая подметать подиум моей рыжей копной.

Я вырвалась, влепила ему пощёчину и снова устремилась на помощь незнакомцу, на свою беду, попавшего в неконтролируемый замес. Где только откопали бедного.

Рик преградил путь и, схлопотав по морде, расплылся в коварной улыбке и начал крутить меня, повторяя движения программы, что мы репетировали.

Я видела зал и восторженных гостей со всех ракурсов: сбоку, сверху, поперёк, вверх тормашками, и уже не парилась на тему моей мелькающей задницы, благо Рик подстраховывал и в нужный момент прикрывал стратегически важные места растопыренной пятернёй.

Поймав кураж, я танцевала на автопилоте. Аж взмокла, а лицо грозило треснуть от широкой улыбки. Несколько минут мы двигались одной сплошной массой, перетекая по подиуму, пока не приняли форму ожившего гигантского живого дракона.

А в центре паутины томился Дед Мороз. Он явно смирился со своей участью и даже пытался попасть в такт наших движений. Его шуба улетела в угол сцены, и мужчина остался в красных шароварах, шапочке и густой бутафорской растительности, закрывающей почти все его лицо.

На пике номера Дед Мороз разорвал удерживающие его путы и, утробно зарычав, направился в гущу танцующих. А в следующую секунду погас свет, а музыка резко смолкла.

Пока я хлопала глазами, пытаясь сориентироваться в пространстве, меня поймали чьи-то наглые ручищи, закинули на голое плечо, а хозяин оборзевших конечностей уверенно поволок меня в неизвестном направлении.

Ещё и по попе шлёпнул, когда я завозилась, болтаясь вниз башкой. Нет, ну точно всех уволю! Что за бесцеремонность?!