ГЛАВА 10

Ирина

Поначалу моё предложение о нестандартной подработке Верка восприняла весьма скептически. Уговаривать я её не стала, но, наблюдая за безуспешными попытками подруги устроиться хоть куда-нибудь, понимала, что ей надо «дозреть».

Вариант, где придётся наминать телеса требовательному олигарху непременно на его территории, Вере показался чем-то неприличным. Спорить я даже не пыталась, но мы обе понимали, что шансов найти работу за три недели до Нового года практически нет. А учитывая её возраст и специализацию, мотаться по собеседованиям пришлось бы не один месяц.

На следующий день сразу же после завтрака Верка собралась, намарафетилась и, снабдив меня кремом от синяков, умотала на собеседование.

Нос меня больше почти не беспокоил, но припухлость, идущая в комплекте с хомячьими щеками, добавляла и без того округлой моське детскую няшность. Смешарик на выгуле. Да-да! Полное сходство, включая форму и неповторимую палитру.

Огромный синяк, переливающийся всеми оттенками синего, фиолетового и жёлтого, покрывал собой не только пострадавший шнобель, но и всё пространство вокруг глаз. Вот как так можно было клюнуть танцпол, чтобы заиметь на лице огромную бабочку-синяк?

Ой, я же забыла, кто «натыкал» меня носом, пытаясь отодрать от пола на глазах у ржущей толпы. И не страшно, что я была слегка в отключке, и поднять меня в одиночку Верка всё равно бы не смогла. Удивительно, что нос не сломала, а всего лишь расквасила.

Намеренно поддерживая в подруге чувство вины, я даже не пыталась замазывать тоналкой произведение искусства на пострадавшей роже. Так и порхала по Веркиной квартире немым укором в виде бабочки-мутанта. Подруга отводила взгляд, закусывала губу, а потом, хрюкнув, неизменно начинала ржать. Зараза!

Проводив Веру на собеседование, я побродила по квартире и, набравшись смелости, позвонила той, на чью помощь и содействие рассчитывала в первую очередь. Разговор вышел коротким, но через полчаса я уже открывала дверь долгожданной гостье.

– О-о, – уставившись на меня, выдохнула она и, покачав головой, выдала: – Илюша говорил, что ты совсем опустилась, а я не верила. За собой не следишь, буянишь, вон даже подралась с кем-то, а ещё… фу, это от тебя такое алкогольное амбре?

– Чего-о? Ксения Игоревна, – с укором протянула я и, одёрнув себя, расплылась в широкой улыбке и почти приветливо проворковала: – Ну что вы такое говорите? Поскользнулась, упала, потеряла сознание и… очнулась, а у меня вот это.

– А упала где? – войдя в прихожую, буркнула свекровь и, озираясь, усмехнулась: – Уж не в ночном ли клубе? Земля слухами полнится, знаешь ли. Как ты могла? Жена, дважды мать и…

– Вот именно, – не видя смысла тянуть кота за х… хвост, огрызнулась я и, скрестив руки на груди, напала в ответ: – Жена и мать, а ваш Илюша…

На последней фразе я исказила голос до противно скрипучего и, изобразив пальцами кавычки, прицыкнула языком.

– Ну загулял, – не растерялась свекровь и, не разуваясь, пошла на кухню, тараторя уже на ходу: – С кем не бывает? Порода у них такая? А ты, дорогуша, сама виновата!

– Кто?! Я-я?! – от возмущения я даже воздухом поперхнулась, а опухшие глаза-щёлки распахнулись на максимум, открывая ситуацию в новом свете. – Так вы на его стороне?! Он же!.. Она его обманула! Они мой бизнес отжали, а ещё машину и дом! А ещё!..

– Правильно Илюша сразу на меня всё записал, – огорошила свекровь и, похлопав дверцами шкафов и холодильника, скривилась: – С кем ты здесь ошиваешься? Тоже поди любовника завела? А строишь из себя… Тьфу. И давно это длится?

– То есть вы знали, что наш дом и машины куплены на мои деньги, но всё равно согласились?! – запоздало сообразив, что помогать мамаша Ильи мне не собирается, я могла только обвинять и нападать.

– А что тут такого? – она пожала плечами и, устроившись на стуле, манерно закинула ногу на ногу, вскинула рисованные брови и невозмутимо пояснила: – Он мужчина, глава семьи, а я его мать. Ты вечно по своим складам и салонам моталась, а покупкой, оформлением и документами занимался Илюша. Ну а я помогала.

– Это мошенничество! – взвизгнула я, а она криво усмехнулась.

– А ты попробуй докажи, тем более спустя столько лет. Кто поверит, что ты очухалась, лишь находясь на грани развода. И вот ещё что… – открыв свой клатч, свекровь вытащила телефон и, наведя на меня камеру, начала снимать и комментировать: – Собственно, всё оказалось, правда. Моя сноха проживает неизвестно где и с кем, дети не при ней, налицо признаки употребления алкоголя и агрессивного поведения.

На последней фразе я запоздало сообразила, что стою, сжав кулаки и возмущённо сопя, на мне позаимствованный у Веры халат, на голове неопрятный пучок, а на лице огромный синяк.

– Прекратите! – рявкнула я, невольно добавляя своему образу так называемого «агрессивного поведения».

Не ответив, Ксения Игоревна расплылась в коварной улыбке и, убрав телефон, тяжко вздохнула.

– Ирина, будь мудрой женщиной, – вкрадчиво произнесла свекровь, а я склонила голову набок и нахмурилась.

– Я позвала вас, чтобы поделиться проблемой, получить совет, поддержку, а вы… То есть вы мне не поможете?

Рассказывать свекрови все свои мотивы и цели нашей встречи я, естественно, не собиралась, мысленно радуясь, что могу раскусить всех причастных к моим проблемам и не строить напрасных иллюзий в будущем.

– Ну что ты, дорогая, – проворковала Ксения Игоревна и, приняв скорбный вид, добавила: – Помогу, конечно. Прекращай дурить и возвращайся домой. Илюша тебя простит, уж я с ним поговорю и обо всём, что здесь увидела, рассказывать не буду.

– Простит?! Хотите, чтобы я жила с предателем и вором? Надеетесь, что я закрою глаза на его измены и буду терпеть? – хохотнув, переспросила я и, покачав головой, прорычала: – Да ни за что. Только развод и справедливый раздел имущества.

– Ну как знаешь, – вздохнув, разочарованно произнесла Ксения Игоревна и, встав со стула, пошла к выходу. В дверном проёме обернулась и, смерив меня презрительным взглядом, предупредила: – Можешь и дальше строить из себя несчастную жертву, но учти, – детей мы у тебя тоже отберём.

– Пошла вон! – рявкнула я и, прищурившись решительно шагнула к свекрови.

Не знаю, что так на неё повлияло: мой воинственный вид, огромный синяк или оскал. А может, всё сразу. Взвизгнув, Ксения Игоревна вылетела из квартиры, но, прежде чем хлопнуть дверью, истерично заорала:

– Ненормальная! Ты ещё пожалеешь! Останешься с голым задом и без детей, ещё вспомнишь мои слова!

Слушая удаляющиеся шаги и приглушённое ворчание свекрови, я показала закрытой двери неприличную конструкцию из трёх пальцев и, усмехнувшись, фыркнула:

– Да пошла ты! Твои слова я не вспомню, а припомню. Не захотели по-хорошему, потом не жалуйтесь.