Глава 7

Больше ничего говорить не стал – достаточно было этого одного слова, чтобы я вновь ощутила ком в горле.

Передо мной стоял молодой мужчина, который был для меня всем. Я готова была отдать ему всю себя, всю свою нежность, всё тепло. А он взял их, как и полагается ребёнку, а назад швырнул пригоршню предательства, щедро сдобренного дурнопахнущим дерьмом.

– Проходи, Илья… У меня Варя, она очень интересовалась, как так вышло, что ты был в курсе измен твоего отца и стоял на его стороне, – проговорила я ровным голосом.

В нём не сквозило обвинения или стали. Он был дико уставшим, словно я только что пробежала марафон вокруг Земли, после которого хоть ложись и помирай.

Сын молча зашёл в прихожую. Разулся, а когда расстёгивал пальто, я заметила, что руки его дрожат. Говорить по этому поводу ничего не стала – если он переживает, то это хоть как-то говорит о том, что не всё потеряно. Он умолчал про Анастасию, но, наверное, для этого имелся какой-то важный повод?

Я, как и полагается любящей матери, искала оправдания сыну. Искала, и пока не могла понять, удастся ли их обнаружить в принципе.

Илья прошёл в сторону кухни, опустился напротив Вари. Подруга смотрела на него со смесью ожидания и надежды. А я вот уже ни на что не надеялась. Покаянный вид Ильи говорил сам за себя – он приехал с повинной.

– Во-первых, я на его стороне не стоял… – начал сын, и я его тут же оборвала:

– Как только ты понял, что я могу поймать твоего папу с поличным, когда речь пойдет о пропавших деньгах и ночевке его любовницы, ты тут же ринулся мне врать по телефону, что это ты приводил сюда бабу!

Варя охнула, приложив руку ко рту. Я и сама бы на ее месте отреагировала так же. Вроде бы уже не в новинку был тот факт, что Илья прикрывал отца, а по мне он все равно проходился каленым железом.

– Я делал это для того, чтобы наша семья сохранилась! – нервно выкрикнул Илья, и посмотрел на меня с мольбой. – Мам… Ну вы же так долго вместе… Я не знаю, что нашло на папу, но очень не хотел бы, чтобы вы расстались! И папа тоже этого не хочет – он мне говорил!

Я прикрыла глаза и покачала головой.

– Как ты себе представляешь нашу дальнейшую жизнь? М? Ты же в курсе того, как я отношусь к изменам. И уж терпеть их в свою сторону точно не стану. Считаешь, что ему можно было просто сходить налево на пару лет, а потом продолжать жить со мной душа в душу? Такой судьбы ты хочешь собственной матери? Чтобы я то бежала радостная встречать мужа, то к плите готовить ужин, а у самой бы на ушах тонна лапши висела?

Я не могла никак успокоиться. Мы с детьми касались и этой стороны взаимоотношений между женщиной и мужчиной. Когда Илье было двадцать, его предала девушка. Я, разумеется, была на стороне своего ребёнка, а сын был полностью раздавлен. Неужели он думает, что я как-то легче и проще восприму неверность? Он провстречался со своей невестой год, а я жила с любимым человеком четверть века! Или, по мнению Ильи, чем старше становились отношения, тем проще было кивнуть в ответ на измену и сказать – окей, пусть будет?

– Мама… Я был очень неправ… Прости меня за всё, я очень прошу… Мне нужно было сразу тебе всё рассказать, а не идти на поводу у отца…

Илья взмолился и подался ко мне.

– А что ты знаешь про Женю? – потребовала я у него ответа. – Твой папа сказал, что она тоже в курсе, хоть и против.

Варя вновь охнула, но на этот раз не стала сокрушаться. Просто крепко выругалась.

– Илья… Это же мама ваша… – обратилась она к моему сыну, когда тот поджал губы и стал смотреть куда угодно, но только не на меня.

Мы с подругой переглянулись. Этот разговор уничтожил остатки моих сил. Я не понимала, в чём и где провинилась перед детьми, раз оба они не дали мне даже намёком понять, как мерзко поступил их отец по отношению ко мне.

– Она малыша ждёт… и когда он родится, наверное, окружит его теплом и любовью. А потом этот малыш вырастет и точно так же плюнет на неё с высокой колокольни? – продолжила Варя.

Разумеется, эти воззвания стоило обращать напрямую Жене. Да и конечно, её отношения с ребёнком будут совершенно иными, но в целом Варя была права. Моя дочь уже сама мама, хоть и носит кроху под сердцем, а впереди у них свой длинный путь… Но ещё она и жена. И мне даже представлять не хотелось, что однажды Женя окажется на моём месте.

– Я не знаю, почему она не рассказала, мам… – буркнул Илья. – Женя хотела, она говорила отцу, что он обязан быть с тобой честным. Но он заверял нас, что Настя ничего не значит. Что это ты – главная женщина его жизни, и когда он немного погуляет, вернётся и у вас будет всё ещё лучше, чем прежде.

Я слушала сына и понимала: он действительно в это верит. То ли ему так было проще и легче, то ли Илья оказался настолько слабым, что занял позицию «моя хата с краю». Но факт оставался фактом.

– А вот и папа твой… – тяжело вздохнула я, когда в двери повернулся ключ, а в квартиру вошёл Матвей Голиков собственной персоной.

Я бы многое отдала сейчас за то, чтобы иметь возможность взять паузу и немного прийти в себя. Но, кажется, муж решил, что нам нужно идти по горячим следам. Что ж… кто я такая, чтобы с ним спорить?

Пока Матвей неспешно раздевался в прихожей, я не произнесла ни звука. Молчали и Варя с Ильёй. Только видно было, что сын напряжён до предела, и, наверное, если бы я сейчас сказала ему, что он может уйти, Илья бы вскочил и умчался, только его и видели.

– Добрый вечер, – проговорил Голиков, входя на кухню. – Я посмотрю, у нас гости.

Он усмехнулся, глядя на подругу. Намекал тем самым, что Варя лишняя? Ну уж нет, держи карман шире, Матвей. Наедине мы с тобой уже говорили пару часов назад, а сейчас оставаться в одиночестве и держать удар без опоры я точно не собираюсь.

– Да, у вас гости, – с вызовом ответила Варя. – Привет, Голиков.

Она крайне редко обращалась к Матвею так – по фамилии. И было это в основном тогда, когда Варя шутила над моим мужем. А сейчас, судя по голосу подруги, ей уж точно было не до шуток.

– Привет-привет, – ответил он и отошел к окну.

Повернулся к нам, небрежно прислонившись бедром к подоконнику, сложил руки на груди. И тоже стал молчать, как будто мы здесь собрались поиграть в игру, кто дольше продержится в тишине.

Это состояние меня сначала даже развеселило. Как малые дети, ей-богу, хоть нам с Голиковым уже под пятьдесят. А потом я стала испытывать какое-то адское напряжение. И когда оно стало буквально звенеть, начала первая:

– С Ильёй мы всё обговорили. Он сознался, что был в курсе твоих похождений, но молчал, потому что якобы ты его уверял, будто вскоре наиграешься со своей принцессой и вернёшься в семью, в коллектив, в работу, – процитировала я известный кинофильм.

– Не паясничай, пожалуйста, – попросил Матвей тихим голосом, на что я даже не успела отреагировать, как вступила Варя.

– Ты жене своей, которой два года рога наставлял, сейчас ещё и указания станешь раздавать, как себя вести?

Она вскочила из-за стола и уперла руки в боки. Голиков полоснул по ней предупреждающим взглядом, но отвечать ничего не стал. Мне вообще всегда казалось, что муж Варьку немного… побаивается, что ли. И, похоже, сейчас этот факт играл на моей стороне.

– Несмотря на то, что я узнала обо всём менее полудня назад, решение принято. С детьми своими я подумаю, как выстраивать отношения, а с тобой, Матвей, всё ясно и так. Разводимся, делим квартиру и начинаем жить каждый своей жизнью…

Я только договорила, как Илья воскликнул с какой-то странной детской обидой: