12.1

— Ты всегда говоришь правду? — я обернулась на голос и встретилась с настороженным взглядом серых глаз. Теперь ничего не напоминало мне в Вольфе того демона, что еще некоторое время назад сверлил меня взглядом и желал сравнять с землей. Передо мной был уравновешенный, собранный мужчина. Все в его внешнем виде свидетельствовало о респектабельности и дороговизне. Лишь влажные волосы говорили о том, что он только вышел из душа, хотя я была уверена, Расхи с легкостью мог исправить и этот недостаток во внешности. Силой от него веяло за версту и то, что он в моем присутствии не почти не применял ее еще ни о чем не говорило, потому как не было явной необходимости.

Вольф переоделся. Неужели, у него где-то была припрятана одежда? Может быть. Хотя я тут же вспомнила, что из ванной мог быть еще один выход в другую комнату, о котором я сразу не подумала. Теперь мужчина был облачен в серо-синие, почти черные слаксы, темно-черничную водолазку и коричневый пиджак, отстроченный по воротнику и бортам. Эдакий заграничный денди со стальным блеском в глазах. Я же по-прежнему была обнажена, хорошо, что вовремя замоталась в покрывало. Одно дело, когда я была голой, а Вольф Расхи ничем от меня не отличался формой одежды, а другое, когда все поменялось кардинальным образом. Быть в ущемленном положении мне не хотелось, но приходилось.

— По возможности, — честно ответила я на прямо поставленный вопрос. У меня складывалось впечатление, что в моей жизни помимо мамы появился еще один человек, тьфу ты, демон, которому было нежелательно врать ни под каким соусом.

— А когда врешь? — неужели меченый решил выпытать все мои тайны. Зачем они ему нужны? Неужели своих не достаточно?

— Когда ем мороженое с Вольгой, — припомнила я первое попавшееся, пришедшее на ум.

И ведь не соврала же. Я, действительно, терпеть не могла объедаться мороженым с подругой, но иногда ей требовалось составить компанию. И тогда я волей-неволей садилась и с обожающим видом взирала на горку фисташкового, малинового, персикового и еще какого-то там мороженого ассорти. При этом восторгалась и говорила какая вкуснятина, хотя на самом деле мечтала пойти пополоскать рот от всей этой прелести. Но подобного делать было нельзя, если я не желала оскорбить чувства девушки, потому как именно в этот момент она мне изливала свою душу, а мороженое было тем стимулятором откровенности, что заставлял Вольгу трещать без умолку. А еще я просто хотела делать приятное дорогому для меня человеку. Ведь ближе подруги у меня не было, а такие на вес золота. И пусть мы частенько с ней скандалили, но это не со зла, а по необходимости, чтобы держать друг друга в тонусе и не закисать.

— И все? — красивая бровь поползла вверх.

— Нет, конечно, но про остальные случаи я тебе говорить не буду, — сказала, как отрезала. — Где моя одежда? — поинтересовалась у Вольфа, дабы перевести разговор в другое русло. Я имела в виду куда делась одежда, в которую я была одета после своего неудачного оборота.

— Вон там на кресле лежит, — указал мужчина рукой на черные коробки, сложенные горкой. И как я из не заметила? Как будто кто-то глаза отводил.

А потом вспомнила, что у меченного была специфическая особенность дара, именно так он смог отвести глаза всем проходящим мимо по улице людям, когда я валялась на асфальте.

— Я спрашиваю, где одежда, что была на мне? — именно в этот момент подцепила одну крышку с логотипом известной фирмы, заламывающей за свою продукцию баснословные деньги. Как будто они свои товары из золота делали.

— Я ее выбросил, — голос мужчины дрогнул. Мне показалось, что он лукавит. Однако уточнять не стала Не хватало еще по этому поводу поругаться с Расхи. — И заказал тебе новую.

И когда только успел?

То, что на дворе была непроглядная ночь мне даже не надо было рассказывать. Это я и так прекрасно чувствовала, но вот куда я должна идти в вечернем платье со стразами я не знала. Мы вроде бы никуда не собирались.

— Что это? — я подцепила еще одну крышку, сдвинув верхнюю коробку с платьем в сторону на сиденье. Впрочем, зря спрашивала. На дне коробки оказались тон в тон к вечернему платью туфли на высоких каблуках. А в остальных двух коробках были тончайшие чулки, словно сотканные тутовыми шелкопрядами тут же на месте в гостинице и…черное кружевное нижнее белье. Что само по себе являлось полным абзацем.

— Одежда, — непонимающе ответил мужчина, наконец, зайдя внутрь комнаты и остановившись посередине. — Не нравится?

— И куда я в ней должна пойти? — решила на всякий случай уточнить, а то мало ли я что-нибудь не так поняла и тогда опять произойдет недоразумение.

— Ну, не знаю. По улице. Домой. В парк, — последнее меня окончательно добило.

— Особенно ночью в парке она будет самое то, — саркастическим тоном произнесла в ответ, продолжая разглядывать наряд и трогать кончиками пальцев блестящие украшения. Новые вещи имели определенную ауру, свойственную только им, будучи ни разу не надеванными. А стоило их хоть раз примерить, то они уже теряли свое очарование.

Я почему-то не сомневалась, что все, лежащее на кресле, мне подойдет и будет впору. Единственное, что не подойдет были места, в которые по мнению дарителя я должна эти вещи надевать.

— А что с ними не так? — мужчина оскорбился. — Мне сказали, что они самые лучшие, что можно найти в магазине при отеле.

— Я сейчас не об этом, — перебила я.

— А о чем? О фасоне? Так меня уверяли, что это последний писк моды. Все из самых последних коллекций.

— Да я не о том. Как я по твоему должна показаться в этом, — я подцепила пальчиком платье за ворот и слегка приподняла, вытащив частично из коробки, — дома? Что мне скажут?

— Что ты хорошо одета, — Вольф явно не понимал к чему я клоню. Мужской мозг не мог уразуметь, что молодая девушка не может надеть наряд не подходящий случаю. А в данной ситуации мне предлагали именно это.

— И почему все мужчины полные идиоты? — вырвалось у меня нечаянно.