48

Теперь я примерно представляла как будет выглядеть свадьба этого мужчины.

— Вольф! — угрожающе прошипел Жорж. — Ты невыносим. Вот сложу с себя полномочия по управлению корпорацией тогда посмотрю как будешь зубоскалить.

Кажется, мой жених наступил брату на больной мозоль, потому как у Вольфа сразу же вытянулось лицо, а поведение изменилось на противоположное.

— Эй, где священник запропастился? — принялся вертеть он головой.

— Так ты его должен был позвать, — напомнил мой отец, не принимая участия в перепалке братьев, а лишь посмеиваясь, стараясь не привлекать внимание к своей персоне. То, что гости стали слегка нервничать никого не волновало. Наши с Жоржем матушки сидели в первых рядах как на иголках, не смея нарушить ход запланированного мероприятия.

С мадам Жени папа провел воспитательную беседу после случившегося на помолвке и теперь она была как шелковая, лишь бросала возмущенные взгляды на отца, не смея делать ничего не посовещавшись с мужем. Интересно, а чем он на нее воздействовал? Боюсь, что это так и останется для меня тайной за семью печатями.

— Я? Мне никто ничего не говорил, — принялся протестовать Вольф.

— Как это не говорил, — вступил Жорж, — а инструкцию ты читал? — напустился он на него.

— Какую еще инструкцию? — кажется, кто-то облажался по полной программе.

— Ту, что я тебе в петлицу засунул.

— Так я подумал, что это ценник от костюма и выбросил его, — возмутился меченый.

— Как? Как ты мог? — принялся сокрушаться Жорж.

— Успокойся, брат, — Вольф заулыбался. — Все под контролем. Вон священник уже выдвигается. Просто он старенький и немного приснул во время твоего зрелищного появления.

— Так ты специально? — я чуть не накинулась на брата жениха.

— Лиззи, уж тебя меня не перещеголять в части запланированных неожиданностей, — Вольф подмигнул мне.

— О чем это он? — я повернулась к Жоржу.

— А я откуда знаю? — глаза жениха лукаво блеснули.

Как только священник занял свою позицию присутствующие тут же успокоились и все разговоры прекратились, ибо нельзя перебивать сына всевышнего. Правда, я сомневалась, что о наличии кровной связи между этим благообразным старцем и нашим творцом, потому как быть насколько плодовитым даже ему не под силу. Скорее всего речь шла о духовном родстве, что соединяло высшее создание и его последователей на земле.

Священник призвал нас проникнуться моментом, освободить наши души и позволить им напрямую общаться со всевышним, дабы познать очищение. После которого, будет гораздо проще создать новую ячейку общества, именуемую семьей.

Это если коротко пересказать фразу, произнесенную служителем культа.

Мы с Жоржем соединили наши руки, открыли сердца, распахнули души (на поверку просто чуть шире раскрыли глаза) и на протяжении часа внимали наставлениям, что транслировал всевышний через священника. Под конец пламенной, но несколько монотонной речи у меня возникло желание вставить какие-нибудь палочки в глаза, чтобы они не закрывались, уж больно усыпляющей была проповедь.

Вот за такие диалоги с богом некоторые и не любили свадьбы, предпочитая обходиться лишь гражданской церемонией, где подписание бумаг занимало всего несколько минут и то в худшем случае. А тут нудные несколько часов.

После очищения наших душ, которые на мой взгляд отмыли по полной программе лет так на двести вперед, нам, наконец, произнесли ритуальную фразу, ради которой все это и затевалось.

Потом у меня спросили согласна ли я Лизетта Орски, взять в мужья Жоржа Расхи, чтобы любить его, почитать как своего господина, в горе и в радости и бла-бла-бла в том же духе.

На каждый из вопросов я утвердительно кивала головой и произносила обязательное «да». Даже если с чем-то из испрашиваемого не была согласна, но дабы не выслушивать и дальше нуднейшие наставления я была готова со всем на свете согласиться лишь бы прекратить эту пытку.

Теперь я поняла для чего брачующимся произносили все эти длинные и нудные речи, чтобы к концу они так устали и не могли не желать скорейшего окончания церемонии. А достойно закончиться она могла только лишь в одном случае, когда вступающие в брак со всем соглашались.

Следом настала очередь пройти по всем кругам ада Жоржа. Он был не менее счастлив, чем я и стремился скорее оттарабанить положенные фразы. На его челе застыла мука ожидания конца. Не посочувствовать своему почти мужу я не могла, потому как была в том же положении, что и он.

Когда, наконец, священник объявил нас мужем и женой мы были на седьмом небе от счастья от осознания того, что все закончилось. И мы почти свободны.

Но оказалось, что не совсем.

Нам предстояло еще небольшое застолье на пол тысячи присутствующих гостей, часть которых были вместе с нами в соборе и выслушивали все что слышали мы, а основная масса должна была нас встречать на пороге, где следовало осыпать всякой мелочью типа: мелких денег, крылатых семян шишек, сладостей. Хорошо хоть отказались от такой традиции как посыпание крошками хлеба, на который должны были слетаться птицы и чем больше их соберется, тем счастливее должна была быть семейная жизнь.

Птицы символизировали родственников и друзей. От этого обычая отказались, когда по ошибке одна из птичек повредила глаз невесте, перепутав с хлебными крошками. Птичек отгонять было нельзя, вот и приходилось бедным молодоженом терпеть их издевательства.

Мы с Жоржем с видом победителей прошествовали вдоль выстроившихся гостей, стараясь как можно чаще моргать и махать свободными руками, стараясь защититься от прицельно метивших в нас доброжелателей. Когда, наконец, оказались возле машины, то нашему счастью не было предела, и юркнув во чрево огромного автомобиля мы с облегчением вздохнули, радуясь небольшой передышке до гуляния в загородном поместье по случаю нашей свадьбы.

— Ну как ты? Живая? — с улыбкой поинтересовался у меня муж.

— Скорее мертва, чем жива. Если бы я знала на что иду, то трижды бы подумала стоит или нет. Заранее приготовила бы двойника. И пока она отвисала бы в соборе под заунывный речитатив священника я гоняла чаи в маленькой каморке. С тобой, естественно, — я взглянула на мужа. — Тебе бы мы тоже нашли бы двойника.

— Что я слышу? Неужели все так плохо? — поинтересовался теперь уже мой демон.

Неужели это случилось? Я не верила до конца.

— Что ты? Все отлично, только чувствую себя вялым овощем, которому даже некромант не в состоянии помочь. Кремировать проще и дешевле, — состроила жалобную моську.

— Держи конфетку, — муж выудил из кармана смокинга конфету с коньяком.

— Ого, какая прелесть. Самое то. А еще есть? — возликовала, словно отродясь конфет не ела.

— Мало? — удивился мой демон.

Теперь я это могла говорить с полной уверенностью. И ничто не в состоянии было это изменить. Хотя… Об этом я старалась не думать.

— Нет. Тебе же тоже надо подкрепиться, — развернула сладость и протянула конфетку Жоржу, который незамедлительно принял ее губами, умудрившись задеть пальцы. По руке пробежала жаркая волна желания, а сердечко сорвалось в галоп.

— Заботливая. Моя, — Жорж притянул меня к себе и смачно поцеловал.

Черт. И как он это делает? Муж умудрялся выбивать почву из под моих ног на ура.

***