51

— Может быть сегодня не самое лучшее время? — осторожно тихим голосом поинтересовался мой черноглазый демон.

— Нет. Сегодня. Именно сейчас, — выдохнула я, собираясь с силами.

— Любимая, — было так приятно это слышать из уст Жоржа, в то же время больно, зная наперед, что возможно это в последний раз, — все в этом мире поправимо, почему бы не подождать и не торопить события?

— Нет. Я должна. Я не прощу себе. Ты должен знать, — твердо произнесла я, глядя перед собой.

— Звучит устрашающе, — ухмыльнулся муж.

— Это не только так звучит, но и есть на самом деле, — парировала я, окунаясь в холодный омут признания. — Что бы ты не решил, после того, как я все тебе расскажу, знай, что все сделано было не по злому умыслу, а из-за любви к тебе. Той детской любви, что однажды возникла во мне, когда я сидела под столом, после того, как связала шнурки всем участникам важного заседания, на котором должен был впервые выступать один молодой мужчина. Тогда я устроила небольшой пожар. Той любви, что на протяжении всех этих лет теплилась во мне, разгораясь с каждым годом все больше и больше, пока не превратилась в яростный огонь, сметающий все на своем пути. Она выжигала меня дотла, она не давала мне спать, преследовала меня с настойчивостью бумеранга, заставляя творить страшные вещи.

Я перевела дыхания, подталкивая себя на дальнейший шаг. Жор сжал мне плечи сильнее, поддерживая и давая силы.

— Помнишь то время когда объявили о твоей помолвке с первой невестой, ее еще Иветтой звали? — спросила я у Жоржа, отрубая себя всякие пути к отступлению.

— Как же не помнить? Помню. Матильда тогда еще заказала незабываемую фотосессию, на которой нас мучили на протяжении чуть ли не целого дня, чтобы добыть пару снимком, которые и попали в газеты и журналы, — помог мне Жорж.

— Вот — вот, из них то я и узнала, что мужчина, от которого я сходила ночи напролет с ума в скором времени будет окольцован.

— Я не знаю что даже и сказать…, - молвил мужчина.

— А ты не говори. Ты слушай, — горько усмехнулась я. — И, наверное, ты хорошо помнишь тот момент, когда ваша помолвка расстроилась? — спросила у мужчины своей мечты.

— Конечно, такое разве забудешь, когда приходит сообщение, причем по почте в письменном виде с официальным отказом от помолвки.

— Это я была, — выдохнула я сквозь зубы.

Я уже слышала в ушах погребальный звон своему счастью.

— Ты направила мне то письмо? — ужаснулся мужчина.

— Нет. Не письмо, — запротестовала. — Это была сама Иветта, — перевела дыхание. — Я заставила ее сделать это.

Ну вот я это и сказала. И совсем не тяжело. И земля не разверзлась у моих ног. И даже лягушки не попадали с небес.

— Ты ей угрожала? — у ужасе поинтересовался у меня мужчина.

— Нет. Хуже. Я узнала, что девушка панически боится черных кошек и как только она собиралась к тебе на встречу, ей дорогу перебегала черная кошка, а то и две или три.

— Так они появлялись на ее пути с твоей подачи? — догадался Жорж.

— Да. Ну не сами же они облюбовали Иветту? — я горько усмехнулась.

У моего мужа была не невеста, а трусиха. Я бы на ее месте кошек не испугалась. Однако она на своем месте, а я на своем и где оно окажется в следующую секунду — неизвестно. Может быть меня Жорж надумает утопить? Я поежилась. Никогда не любила плавать.

— Ну, зачем? — воскликнул пораженный в самое сердце муж.

— Чтобы не допустить твоей свадьбы с Ив. Я не могла быть с тобою, но и допустить чтобы кто-то был другой рядом тоже не могла. Моя внутренняя сущность этого не позволяла. Она была тобою ослеплена и у нее был как раз переходный возраст, когда все преграды на пути не преграды, — созналась.

— А ты? — пытливо поинтересовался Расхи.

— Была ли я ослеплена тобою? — переспросила. — Я безумно в тебя влюблена, — вздохнула, зная, что вколачиваю гвозди в крышку гроба нашей совместной жизни с Жоржем. — Настолько сильно, что пошла на все, чтобы разлучить тебя с Иветтой. Мое наваждение — ты. И это не давало мне покоя до тех пор, пока я не добилась своего. Ты так и не женился на Ив.

— Ты только об этом со мною хотела поговорить? — Жорж переместился мне за спину, обняв собою и утыкаясь в макушку.

— Нет, — когда сказано первое слово дальше уже признаваться совсем легко.

— А о чем еще? — любопытство в голосе мужчины было неподдельным.

— Вторую невесту тоже отвадила от тебя я, ее Элена звали.

— Вот как?! — многозначно поинтересовался Жорж. — Я так понимаю, что ведьма была твоих рук дело? Неужели смогла так хорошо загримироваться, что выдала себя за старую сморщенную старуху с писклявым голосом?

— Нет. Ведьмой была не я, но она появилась с моей подачи.

— А кто?

— Этого я тебе не скажу, даже под пытками, — упрямо сообщила мужу. — Достаточно моего признания в случившемся.

Я была настолько обращена мыслями в себя, что совершенно не обратила внимание на то, как спокоен мой муж, хотя должен был бы рвать и метать, узнав о моем коварстве.

— Понятно. Получается два ноль в твою пользу, — едва различимую улыбку в голосе я не могла не услышать.

— Что смешного в том, что я сказала? — мне захотелось повернуться к Жоржу и взглянуть в его глаза. И пусть вокруг нас была ночь, но света луны было достаточно, чтобы увидеть то, что я хочу. Да к тому же не стоит забывать про обостренное зрение оборотней, чьей крови во мне было достаточно много.

Мужчина не дал мне совершить желанный маневр, сильнее прижав к себе, окутывая меня своими сумрачными крыльями. Я даже не заметила чтобы он выходил из себе или каким-то образом высказывал волнение. И вдруг крылья. Оказалось, что для Жоржа это было не проблемой. Он мог управлять собою в совершенстве.

— Так теплее будет, — пояснил мужчина. — А то ты совсем продрогла. Не хотел бы я заморозить молодую супругу в первые часы после свадьбы, — теперь мне стала ясна причина поведения мужа.

— Ты сбиваешь меня, — повела я плечиком, но не для того чтобы освободиться, а дабы показать свое отношение к поведению Жоржа.

— Я весь внимания, любимая, — едва слышно прошептал мужчина, но тем не менее не отпустил из объятий. В конечном счете я подчинилась. А как могло быть иначе? Он мой муж, я его жена. Этим все сказано.

Если прогонит, то пусть вначале скажет об этом вслух.

— Будешь слушать мою исповедь? Или нет? — мне хотелось как можно быстрее завершить с неприятной процедурой, а Жорж, как специально вставлял палки в колеса.

— Конечно, дорогая. С удовольствием, — разве что не мурлыкнул мужчина.

— Белла тоже моих рук дело, — выпалила я.

— Вот как?! — правда, особого удивления в голосе я не слышала. — И каким же образом?

— Те фотографии … их сделала я.

Вот я это и произнесла. Эх, Белла, Белла, нельзя же быть такой наивной.