Глава 21

На обратном пути никто не произнес ни слова. Этьен сосредоточился на дороге, ставшей к полудню очень оживленной, а Франсуаза долго боролась с охватывающей ее дремотой, пока наконец не заснула.

К зданию управления они подъехали в тот момент, когда большинство сотрудников выходило на обед. Толстые и тонкие, высокие и низкие полисмаги в черных мундирах слишком торопились и дорожили своим свободным временем, чтобы рассматривать фиакр и тех, кто находился в нем.

– Уже приехали? – пробормотала Франсуаза, открывая глаза.

– Да, – Этьен выскочил и помог девушке выйти.

Водительскую дверь закрывать не стал, чтобы дать возможность Бонни выпрыгнуть. Пес радостно пробежался по двору, но вдруг замер, шерсть на холке вздыбилась, и он зло зарычал.

– Мадемуазель д’Эгре! – профессор Ле Шовен как раз вышел из здания управления. – Вот вы где! Почему я должен гоняться за вами по всей Паризьенне?

Бонни двинулся наперерез, но был остановлен хозяйкой.

– Возможно, потому что меня отстранили? – она приподняла брови.

– Вас отстранил Копен, а не я! – запальчиво возразил Ле Шовен, выпячивая бороду, а заодно и объемный живот. – И позволю себе напомнить, что жду свой доклад!

– Почему бы вам не написать его самому? – вмешался Этьен, которому порядком надоела назойливость бывшего наставника.

Профессор смерил его надменным взглядом и еще больше надул щеки, напоминая жабу перед ночной серенадой.

– Мсье Богарне, если мне будет интересно ваше мнение… – надменно начал он.

– Профессор, оставьте этот пафос для адептов! – отмахнулся полисмаг. – И заодно напишите хотя бы один доклад сами, мадемуазель д’Эгре в ближайшее время будет занята.

– Развлекая вас? – Ле Шовен намеренно медленно оглядел Франсуазу.

Девушка вспыхнула и хотела указать наглецу, что ее нравственность не его дело, но не успела: профессор вдруг согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух.

– А это уже не твое дело, приятель, – прошипел сквозь зубы полисмаг, склоняясь над поверженным врагом. Со стороны казалось, что профессору стало плохо, а капитан Богарне искренне желает помочь. – Я надеюсь, мы поняли друг друга?

– Вы… за… это… ответите… оба… – просипел Ле Шовен.

– Конечно, а заодно мадемуазель д’Эгре с радостью расскажет всем, зачем вы ее искали, и кто пишет за вас все работы! – Этьен ободряюще похлопал профессора по плечу. – Так что желаю удачи!

– Ублюдок, – выдохнул тот.

Полисмаг широко улыбнулся:

– Именно! Но я бы не рекомендовал употреблять подобные выражения в присутствии дамы, мадемуазель д’Эгре может решить, что вы дурно воспитаны!

Ле Шовен бросил на бывшего ученика тяжелый взгляд. Судя по поведению профессора, боль от удара прошла, но он не спешил разгибаться, надеясь привлечь внимание проходящих мимо.

– Господин капитан! – дежурный, стоявший у дверей, подошел к ним. – Какие-то проблемы?

– Николя, у профессора прихватило желудок, помоги ему покинуть управление! – распорядился Этьен.

– Я никуда не пойду! – профессор выпрямился. – Послушайте, я уважаемый человек, а этот… полисмаг напал на меня!

Звучный голос эхом отражался от стен здания.

– Капитан? – дежурный растерялся.

– Профессор бредит, – вмешалась Франсуаза. – Такое часто бывает во время приступов: боль настолько сильна, что кажется, что кто-то ударил.

– Может быть, позвать целителя? – предложил дежурный.

– Нет. Не надо, – процедил Ле Шовен, с ненавистью смотря на бывшую ассистентку.

Почувствовав угрозу для хозяйки, Бонни моментально подскочил и заслонил девушку собой. Шерсть на загривке вздыбилась, а глаза зло сверкали.

– Всего доброго, профессор, берегите себя! Мадемуазель д'Эгре, нам пора! – Этьен кивнул и, подхватив Франсуазу под руку, направился в управление.

– Простите, но мне так давно хотелось врезать этому надменному… – последнее слово он не стал говорить вслух.

– И я признательна вам за это, мсье капитан! – улыбнулась девушка. – Не думаю, что кто-то из моих знакомых смог бы поступить так же.

– Не думаю, что Ле Шовен посмел бы высказывать свои грязные мысли при ком-то из ваших знакомых, – хмуро отозвался полисмаг.

– Возможно. Но этого мы уже не узнаем, верно?

Ее улыбка была настолько заразительной, что полисмаг не смог не улыбнуться в ответ:

– Почему вы так думаете?

– Теперь меня пустят в академию, а проводить эксперимент и гулять часами с Луи в ожидании профессора Ле Шовена очень утомительно. Брат так и норовит прочитать мне нравоучение!

– Франсуаза, вы изумительны!

Она постаралась придать лицу строгое выражение:

– А вот теперь вы мне льстите! Вам должно быть стыдно, господин капитан!

– Может быть, обсудим это и много другое за ужином? – рискнул Этьен.

Франсуаза наигранно вздохнула.

– Знаете, мама сказала бы, что мне стоит отказаться, но благодаря вам я пустилась во все тяжкие, так что… да!

Она смело смотрела прямо в глаза полисмагу.

– Тогда до вечера? – уточнил он.

– До вечера!

Под одобрительное ворчание Бонни Франсуаза поспешила к лестнице, ведущей в прозекторскую. Этьен проводил ее взглядом и направился к себе.

Погруженный в приятные мысли о предстоящем свидании, он не обратил внимания на суету, царящую на этаже.

– Этьен, ты где пропадаешь, у тебя посетитель! – Пьер подошел к другу.

– Кто?

– Граф д’Эгре. Префект распорядился впустить его в твой кабинет.

Полисмаг скрежетнул зубами, но промолчал, не желая комментировать действия начальства. Он прекрасно понимал, чем вызван этот визит, и не желал отступать. На всякий случай разгладив мундир, он решительно вошел в кабинет.

– Прошу прощения, Ваша Светлость, но мне не сообщили о вашем визите заранее.

Стоявший у окна граф обернулся и смерил полисмага взглядом:

– Верно. Я и сам заранее не знал, что окажусь здесь. Присядем?

– Как вам будет угодно, – Этьен прошел к своему стулу.

Теперь его и незваного гостя разделял стол. Граф, прекрасно поняв маневр полисмага, еле заметно усмехнулся и предпочел расположиться на диване, на котором еще совсем недавно спала его дочь. Он не торопился начинать разговор. Молчал и Этьен, внимательно рассматривая отца Франсуазы.

Высокий и худощавый, он идеально ровно держал спину, хоть и опирался на трость из черного дерева с бронзовым набалдашником. Некогда золотистые волосы давно перемешались с седыми, а в бирюзовых глазах застыл лед.

– Я вас слушаю, – поняв, что молчание затягивается, Этьен взял инициативу в свои руки.

Тонкие губы графа тронула улыбка.

– Сгораете от любопытства, зачем я пришел?

– Нет, – полисмаг покачал головой. – Просто, в отличие от вас, у меня мало времени.

– Разумеется, – граф откинулся на спинку и закинул ногу на ногу. – Что ж, сэкономлю вам несколько минут. Речь пойдет о моей дочери.

– Какой из? – дерзко спросил Этьен.

– Франсуазе. Клодиль слишком мала, чтобы прогуливаться с вами под руку, тем более в студенческом квартале.

– И вы пришли предупредить меня, чтобы я держался от нее подальше?

– От Клодиль? – бирюзовые глаза насмешливо сверкнули точь-в-точь как у дочери. – Думаю, прогуляйся вы с ней, вы бы сами бежали без оглядки. Девочка еще та болтушка. К тому же она пошла в мать, как и ее брат.

– То есть мы говорим не о Клодиль?

– Верно. Я навел о вас справки. Несмотря на сомнительное происхождение, ваш послужной список впечатляет, а префект о вас хорошо отзывается.

Этьен прищурился. Он прекрасно знал, что будет дальше: сначала посетитель пригрозит разрушить тщательно выстраиваемую карьеру, а потом предложит отступные.

– Продолжайте, – процедил он, заметив, что граф д’Эгре выжидающе замолчал.

– Я все сказал. Вы умный человек и прекрасно меня поняли.

– Неужели? То есть показав кнут, вы не стали предлагать мне пряник?

– Это означало бы оскорбить мою дочь. Но если вы посмеете ее обидеть, я уничтожу вас!

– Что? – Этьену показалось, что он ослышался. – Хотите сказать…

– Что просто пришел познакомиться с вами, а заодно узнать, что о вас думают другие люди, – граф встал. – Не скажу, что я в восторге от выбора дочери, но Франсуаза всегда все делала по-своему.

– Ну а как же… – полисмаг окончательно растерялся.

Граф д’Эгре тяжело вздохнул.

– Франсуаза рассказала вам о ее помолвке?

– Да. Почему вы сослали ее в имение?

– А что мне было делать? Глупая девчонка не нашла ничего лучше, чем поругаться с матерью, а потом заявить обо всем на балу! Вы представляете, какой был скандал! Да на нее все показывали пальцем!

– И вы решили замять все? – Этьен тоже вскочил.

– Разумеется. У меня не было выхода, – граф устало потер висок. – Послушайте, я не намерен оправдываться, но я люблю свою дочь. Пожалуй, больше остальных детей. Клодиль слишком похожа на мать, а Луи…

Он обреченно махнул рукой и продолжил:

– Если бы Фран тогда пришла ко мне, я бы согласился повременить, но она направилась к матери… Марианна не желала упускать столь выгодный союз. Дальнейшее вам известно.

– Вы отослали дочь в самое дальнее имение, – как Этьен ни старался, в голосе звучало осуждение, – лишили привычного общества и предоставили самой себе.

– Бросьте эту патетику! – отмахнулся граф д’Эгре. – Кому как не вам, бастарду, знать, что значит “привычное общество” в Паризьенне! Куча пауков, которые так и норовят сожрать друг друга. Каково было семнадцатилетней девочке слушать ехидный шепот за спиной и видеть, как от нее демонстративно отворачиваются те, кто вчера лебезил перед ней? А с книгами она была счастлива.

– Вы специально перевезли библиотеку для Франсуазы?

– Да. Девочка талантлива, и мне стоило большого труда добиться того, чтобы ее взяли в Суар де Бонне.

– Но вы почти не общаетесь с ней… – полисмаг все еще силился понять.

– Как и вы со своей бабушкой, – граф д’Эгре криво усмехнулся. – Но все равно наши редкие встречи не отменяют того факта, что Фран – моя дочь, и я никому не позволю обидеть ее!

Этьен опустил голову, признавая поражение.

– Рад, что мы поняли друг друга.

– Хотите, чтобы я от нее отказался?

– Хочу, чтобы она была счастлива, и не позволю играть ее чувствами.

– Я тоже, – признание далось с трудом.

– Что ж. Тогда я спокоен. На этой ноте позвольте откланяться, – небрежно опираясь на трость, граф направился к выходу.

– Не так быстро, Ваша Светлость! – спохватился Этьен.

Как бы ему ни хотелось остаться одному, чтобы обдумать этот разговор, было еще расследование.

– Простите? – д’Эгре повернулся и приподнял брови.

– Мы прояснили по поводу меня и вашей дочери, но у меня к вам есть еще несколько вопросов.

– Вот как? Я слушаю.

– Думаю, вам лучше присесть.

– Я постою.

– Как вам будет угодно, – Этьен сел и придвинул к себе лист бумаги, обмакнул перо в чернила. – Скажите, когда вы в последний раз виделись с Люси?

– С кем? – граф выпучил глаза, но сразу же взял себя в руки. – Не думаю, что вас это касается, молодой человек!

– Капитан Богарне, – поправил его Этьен. – И, к сожалению, касается, поскольку Люси сегодня утром нашли мертвой.

– Что? – граф все-таки присел на ближайший стул. – Люси? Умерла?

– Точнее была убита, – Этьен очень внимательно всматривался в лицо собеседника.

По лицу графа д’Эгре пробежала тень. Он на секунду опустил глаза, но тут же снова взглянул на полисмага.

– Мои соболезнования мадам Жюйсанс. Полагаю, для нее это тяжелая потеря, – голос звучал насмешливо.

– Люси ушла от мадам Жюйсанс. Вы не знали?

– Нет. Последнюю неделю меня не было в городе.

– Кто это может подтвердить?

– Да кто угодно, – граф д’Эгре пожал плечами. – Я был в имении. В том самом, в Васских горах. Это могут подтвердить все, даже князь васконов.

– Странно, поскольку несколько дней тому назад ваш сын настаивал, что именно вы желаете видеть Франсуазу!

– Неужели? – хмыкнул собеседник. – Полагаю, это тлетворное влияние графини. Марианна оскорблена выбором дочери. Я поговорю с Луи, в последнее время он стал позволять себе слишком много.

Полисмаг кивнул и с досадой отложил перо. Расчеты на то, что граф д’Эгре хоть что-то скажет об убийстве Люси, не оправдались.

Этьен хорошо знал подругу юности и понимал, что она не стала бы откровенничать с клиентами.

– Люси не говорила, что хочет уйти? – все-таки спросил он.

Собеседник пожал плечами:

– Не мне вам рассказывать, что они все хотят уйти. И почти все остаются. А тех, кто уходит, как мы видим, настигает смерть.

– На что вы намекаете? – нахмурился полисмаг.

– Скажем так, Люси приносила неплохой доход вашей гм… родственнице. Возможно, вам стоит покопать в этом направлении?

Этьен покачал головой:

– Я понимаю, куда вы клоните, но ба не стала бы так усердствовать. Скорее, заляпала бы новое жилище предательницы бычьей кровью или же распустила бы слух о неприличной болезни…

– Возможно, – граф встал. – Что ж, Люси я не убивал. И, если этот вопрос мы выяснили, позвольте откланяться.

– Вы не хотите встретиться с дочерью? – полисмаг спросил по наитию, слишком уж гладкой и оттого подозрительной казалась история, рассказанная отцом Франсуазы.

– Хочу, но у нее сейчас лекции. Я наведаюсь в академию позже.

– Она здесь, – Этьен тоже встал.

Мысль, пришедшая ему в голову, была безумной, но он решил рискнуть.

– Что? Здесь? Но по какому поводу?

– Пойдемте! – полисмаг распахнул дверь, приглашая незваного гостя за собой.

В полном молчании они спускались по лестнице. Идущий впереди Этьен очень жалел, что у него нет глаз на затылке, чтобы наблюдать за лицом графа д’Эгре. Разумеется, он мог попытаться использовать магию, но что-то подсказывало, что выпускник Суар де Бонне наверняка разгадает подобный трюк, поэтому приходилось довольствоваться взглядами, брошенными украдкой при очередном повороте.

Чем ближе они подходили к моргу, тем больше волновался граф. Это было заметно по тому, как он стискивал трость. У дверей в прозекторскую он замер, а потом, сжав губы, переступил порог.

Как и предполагал Этьен, Франсуаза была там. Она стояла и задумчиво рассматривала иллюзию, парящую над одним из тел. Девушка была настолько поглощена работой, что не заметила входящих. Лишь когда Бонни, лежащий в углу, негромко тявкнул, она обернулась:

– Отец?

Этьен внимательно следил за ней. Страха во взгляде девушки не было, только удивление.

– Хорошая работа, – граф подошел к дочери.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарила она. – Что привело вас сюда?

– Слухи.

Франсуаза горько усмехнулась:

– Луи прибежал жаловаться?

– Ты плохо знаешь своего брата, он пошел к твоей матери, а Марианна соизволила написать мне.

– Соизволила написать? – Франсуаза приподняла брови. – Все зашло так далеко, и вы не разговариваете?

– Я уезжал в имение.

– Два дня назад Луи сказал, что вы хотите меня видеть, – она недоверчиво посмотрела на отца. Он кивнул:

– Твой приятель уже рассказал мне об этом. Похоже, я вовремя вернулся. Что ты здесь делаешь, Фран?

– Ваша дочь консультирует нас по поводу убийств, – вмешался Этьен.

Он отошел от дверей и теперь рассматривал иллюзию, все еще парившую над столом.

– Достойное занятие, – фыркнул граф д’Эгре. – Особенно для девушки.

– Декан Копен решил отстранить меня от занятий в академии, – Франсуаза несколько раз моргнула, ее глаза подозрительно заблестели. – А просто писать научные работы за Ле Шовена я не желаю.

– Абсолютно с тобой согласен. Я давно тебе говорил, что Ле Шовен – ничтожество.

– Да, но профессорский доступ...

– В нем нет толку, если на работе не твое имя, Фран.

– Никто не позволит мне поставить на работе свое имя, – с горечью произнесла она. – И вы это прекрасно знаете.

– Я могу поговорить с Его Величеством…

– Не стоит, – девушка покачала головой. – Даже если король прикажет, и меня допустят к защите, все равно все будут считать, что степень получена мной по протекции.

Граф наклонил голову, признавая правоту слов дочери.

– Кстати, капитан Богарне, а префект в курсе, кто вас консультирует? – небрежно поинтересовался он.

– Утром он подписал назначение, – отозвался полисмаг.

– То есть вы подсунули приказ среди остальных бумаг?

Этьен кивнул:

– Ваша проницательность делает вам честь, Ваша Светлость.

– Отец просто сам поступил бы так же, – улыбнулась Франсуаза.

– Возможно, – подтвердил граф. – Что ж, Фран, если тебе ничего не нужно…

– Поедете домой?

– Нет. Твоя мать начнет причитать по поводу твоей горькой судьбы, а я не в настроении ее слушать! Думаю, мне стоит переночевать в клубе.

– Конечно, – невозмутимо отозвалась Франсуаза. – Вопрос только в расположении этого клуба…

Граф д’Эгре нахмурился и бросил грозный взгляд на полисмага, тот развел руками.

– Что ты знаешь о Люси? – вопрос прозвучал очень резко.

– Что ее убили, – девушка подошла и приподняла простыню, демонстрируя хладное тело.

Граф д'Эгре на секунду прикрыл глаза.

– Вы не знаете, кто мог это сделать? – спросила она напрямик.

Мужчине понадобилось несколько мгновений, чтобы совладать с эмоциями. Мысленно капитан Богарне поаплодировал смелости девушки. Граф д’Эгре покачал головой:

– Мы были близки, но не настолько, чтобы делиться откровениями.

– Понимаю.

Он усмехнулся, но сразу же строго посмотрел на дочь:

– Я надеюсь, Фран, ты будешь благоразумной?

– Разумеется.

– Хорошо. Мне пора, – он направился к двери. – Я пока побуду в городе. Если что, ты знаешь, где меня найти!

– Спасибо, – девушка подождала, пока дверь закроется, и напустилась на полисмага. – Зачем вы его привели сюда?

– Желал убедиться, что граф… говорит правду и действительно беспокоится за вас, – пробурчал Этьен.

– Что? – опешила девушка. – Хотите сказать, что отец сам пришел? Зачем?

– Выяснить о моих намерениях относительно вас, – хмыкнул полисмаг. – В принципе, я могу его понять.

– Не может быть, – девушка не знала, смеяться ей или злиться. – Он же обещал не вмешиваться в мою жизнь!

– В вашу он и не будет, только в мою, если я посмею вас обидеть.

– А вы посмеете? – Франсуаза прикусила губу и бросила лукавый взгляд из-под ресниц.

Этьен покачал головой:

– Нет. Странный разговор у бездыханных тел, не находите?

– Вы забыли, какими шуточками обмениваются старшекурсники в прозекторской.

– Да, но это тела убитых молодых женщин.

– Девушек, если быть точными, – поправила его Франсуаза. – Вернее, всех, кроме вашей подруги Люси.

– Я думал об этом, – кивнул Этьен. – И не нахожу логики в ее убийстве. Возможно, кто-то просто воспользовался серийными убийствами, чтобы прикрыть свое?

– Под это подходит и то, что руну на спине Люси выжгли, причем после смерти, – согласилась Франсуаза.

– Вы уверены?

– Более чем.

Этьен обреченно вздохнул:

– Тогда мы имеем два несвязанных между собой случая.

– Я бы так не говорила.

– Почему?

– Потому что кто-то очень хотел, чтобы убийство Люси походило на остальные.

– Но не знал подробностей, – подхватил полисмаг

– Именно!

Глаза Франсуазы сияли, и Этьену до боли захотелось обнять ее и поцеловать. Он шагнул вперед, взгляд упал на тело, накрытое простыней, это немного остудило. Не стоило оскорблять Франсуазу подобными поступками

– Случай на кладбище, конечно, получил широкое распространение в газетах, но я не помню, чтобы упоминалась о руне на спине жертвы, – продолжала девушка.

– Значит, информацию слил кто-то из тех, кто был на кладбище, – Этьен задумался.

– Слил? – озадаченно переспросила Франсуаза.

– Передал тому, кому не следовало знать об этом, – пояснил полисмаг, невольно улыбаясь наивности собеседницы.

– А, – протянула она, – спасибо за пояснения.

Этьен все-таки не сдержался и привлек ее к себе.

– Франсуаза, вы очаровательны! – прошептал он.

Судя по взгляду, девушка хотела что-то ответить, но не успела. Дверь скрипнула, полисмаг поспешил разжать руки, когда в прозекторскую вошел Вернье.

– А, капитан Богарне! Что-то вы часто стали к нам захаживать! Неужели решили освежить старые знания? – некромант лукаво взглянул на Франсуазу.

– Скорее, узнать, готов ли отчет по последнему убийству, – невозмутимо ответил Этьен.

Вернье хмыкнул, выражая сомнение, но протянул папку, которую держал в руках:

– Все так, как мы и предполагали: жертву одурманили и обескровили.

– А руна? Когда ее выжгли?

– Что значит “когда”? – нахмурился некромант.

– До смерти или после?

Вернье поморщился, вздохнул и повернулся к Франсуазе:

– Мадемуазель д’Эгре, а вы как считаете?

– Я уверена, что после. Посмотрите на края раны, к тому же в рубцах отсутствует фибрин, а струпья сухие.

Вернье кивнул.

– Вы абсолютно правы, мадемуазель! Признаюсь, я даже не подумал об этом!

– Просто у меня было время внимательно осмотреть тело, – улыбнулась девушка.

– Прошу, не надо искать мне оправданий, – Вернье вздохнул. – Мое невнимание непростительно. Какое счастье, что вы исправили мой промах! А это что такое?

Взгляд некроманта упал на полупрозрачную иллюзию, все еще парившую над столом.

– Еще в академии я начинала работать над тем, чтобы воссоздавать лица умерших по костям, – Франсуаза прошептала заклинание.

Иллюзию наполнил белый туман. Он моментально сгустился, делая изображение более материальным.

– Жертва с кладбища. Та, которая сгорела, – пояснила Франсуаза.

Этьен кивнул, внимательно рассматривая образ. Юная девушка, слишком красивая, чтобы быть нанятой на работу горничной или посудомойкой. Такие обычно попадают в лучшем случае к его бабушке, в худшем – в третьесортные публичные дома, где очень быстро теряют красоту, а иногда и жизнь.

– Жаль, что анимы не сохранилось, – продолжила Франсуаза. – Можно было бы попробовать оживить иллюзию.

– Знаете, я не согласен с вашей интерпретацией, коллега, – мсье Верье прищурился. – Допустим, что по костям черепа действительно можно частично воссоздать лицо, но нос? Откуда вы знаете, какой формы был ее нос? И полнота губ… Нет, я бы так категорически не утверждал, что это и есть наша жертва.

– Но именно эту девушку я видела над рекой, – возразила Франсуаза.

– Вот как? Но тогда, возможно, вы подменяете желаемое действительным? И к вашему видению несчастная жертва не имеет никакого отношения?

– Мсье Вернье, при всем уважении, но этими разработками я занималась последние два года. Действительно, губы и нос могли быть другой формы, и я использовала то, что увидела, но в остальном воссозданная иллюзия верна.

– Хорошо, хорошо! – некромант поднял руки, не то признавая поражение, не то желая успокоить спорщицу. – Только как это поможет расследованию?

– На данном этапе никак. Только если мадемуазель д’Эгре сможет воссоздать иллюзию при допросе подозреваемых.

– Можно попробовать, – согласилась Франсуаза.

– Ладно. Теперь вернемся к нашим баранам… – полисмаг задумчиво покусал губу. – Кто мог знать о руне и огне, но не понять, что руна не выжигается на теле?

– Тот, кто видел, как горит тело. Тогда на кладбище кроме нас были полисмаги, – подсказала Франсуаза. – Они могли рассказать кому-нибудь.

– Исключено, – оборвал Вернье. – По уставу утечка информации строго карается.

– То-то газетчики постоянно пронюхивают про ход следствия до того, как префект успевает прочитать рапорт, – хмыкнул Этьен.

– Капитан, ваша нелюбовь к бумагам известна, и, если бы вы не откладывали все на последний момент, возможно, префект узнавал бы новости о расследованиях не из газет, – парировал некромант. – Тогда вы получили бы очередное звание.

Полисмаг только махнул рукой.

– Повышение мне не светит, префект нашел бы к чему придраться и без этого. Ладно… кто еще мог знать о руне?

– Николя, – вдруг осенило Франсуазу. – Адепт, который поднял мертвых…

– Думаете, у адепта Суар де Бонне не хватит ума понять, что руна вспыхнула вместе с телом? – фыркнул Вернье.

– Верно. А судя по его характеристикам, он прекрасно учится, – поддержал полисмаг.

– Но Николя был не один. А с женщиной…

– Мишель, – кивнул Этьен. – Она вполне могла разболтать.

– И вряд ли она понимает хоть что-нибудь в магии, – подхватила Франсуаза.

– Точно, – капитан Богарне сверился с часами. – Полдень. Думаю, она уже проснулась, выпила кофе и не станет кидаться в меня подушками.

– Как романтично, – язвительно заметила Франсуаза. – В полночь – Люси, в полдень – Мишель… У вас бурная жизнь, капитан.

Этьен поморщился и, бросив быстрый взгляд на некроманта, подхватил Франсуазу и отвел ее в сторону. Бонни предупреждающе рыкнул, но полисмаг не обратил на это никакого внимания.

– Я не пользуюсь услугами проституток, если вы хотите это знать, – отчеканил он.

– Но тем не менее вам известны все имена и привычки продажных женщин Паризьенны, – невинно заметила Франсуаза.

– Разумеется. Все-таки моя бабка – главная сводня Паризьенны. Хороша бы она была, если бы не знала о конкурентах.

– Даже время пробуждения?

– Это уже моя инициатива.

– Не сомневаюсь.

Девушка уже пожалела, что поддалась эмоциям, но ничего не могла поделать с собой. Злость и досада охватывали ее каждый раз, когда Этьен упоминал о тех женщинах, кого хорошо знал в прошлом.

– Разбуди я Мишель, она будет слишком раздраженной, и допрос займет гораздо больше времени. А я не хочу откладывать наше свидание.

– А у нас будет свидание?

– Вы же согласились поужинать со мной. Не думаю, что это была жалость или благотворительность! – поддразнил он.

– Всего лишь чувство голода! – парировала Франсуаза и тут же покачала головой. – Простите, не знаю, что на меня нашло.

– Будем считать это таким низменным чувством, как ревность, – прошептал полисмаг, косясь на некроманта.

С абсолютно невозмутимым лицом тот задумчиво смотрел на тела, лежащие в ряд.

– Скорее опасением, что вы можете оказаться таким же, как и большинство моих знакомых, – Франсуаза не собиралась сдаваться.

– Сойдет, – он улыбнулся. – Исакренне верю в то, что я не разочарую вас. Встретимся в семь? Я заеду к вам.

– Хорошо, – улыбнулась девушка.

Полисмаг кивнул на прощание и вышел.

– Осторожнее, мадемуазель, – произнес Верне, когда дверь закрылась. – Капитан Богарне – знатный серцеед.

– Будем надеяться, что за ужином он ограничится более традиционными блюдами, – подчеркнуто вежливо отозвалась Франсуаза, давая понять, что некромант лезет не в свое дело. Вернье понял намек и не стал продолжать разговор.