Глава 19

Курт

Я бежал так, как не бегал уже очень давно. В голове вдруг сделалось холодно и звонко: я с обжигающе отчетливой ясностью понял, что сейчас, в эту минуту, теряю Кайю.

Во мне кончились и мысли, и слова. Я лишь знал, что не могу допустить этой потери — потому что вместе с Кайей от меня уйдет все.

Все инквизиторы района уловили этот всплеск и расшифровали: нападение на законопослушную ведьму, применение магии в целях обороны, арест не требуется, но нужна медицинская помощь. Я был первым, кто успел — по счастью, кондитерская была почти рядом с домом.

Возле сверкающих дверей толпился народ. Я махнул своим жетоном на бегу, ворвался в кондитерскую и увидел то, что выглядело как последствия взрыва. Пряничные домики и мармеладные горы были разметаны во все стороны, перепуганные продавцы толпились за стойками, и у администратора, по счастью, хватило понимания, чтобы выставить зевак за двери.

Кайя лежала на полу без чувств. Одна из продавщиц сидела рядом, придерживая ее голову на своих коленях. Когда я рухнул на пол возле них, то девушка в форменном синем платье всхлипнула и сообщила:

— Ох, вы бы видели, как она сражалась… Если бы не она…

Я осторожно сжал пальцами виски Кайи, отправил оценивающее заклинание и со вздохом убедился в том, что моя седьмая жена жива, здорова, но пребывает в глубоком обмороке, похожем на летаргический сон. Всплеск магии улегся, зеленая лента в волосах была повязана по-новому.

Понятно, заклинание Изумрудной молнии. Ведьмы имеют право использовать его для самозащиты.

— Что тут случилось? — спросил я, отправляя еще одно заклинание. Обморок должен был перейти в сон. Администратор склонился ко мне и произнес:

— Это было так неожиданно… Вдруг появилась туманная бабочка — вон там, над пряниками. Я ее видел так же, как вас сейчас, ваша милость. И мне вдруг стало так тоскливо, словно… — он нервно пожевал губами и едва слышно признался: — Словно это моя смерть пришла.

“Не смерть, — подумал я. Мои руки двигались быстро и энергично, опутывая Кайю нитями заклинаний и заключая в некое подобие защитного кокона. — Летунница и тот, кто ее привез с войны. Если он следит за мной, то знает, что я его ищу — и напал на Кайю, чтобы меня отвлечь”.

Что ж, у него получилось. В ближайшие несколько дней мне будет не до поисков.

— А потом?

— А потом эта девушка вырвала ленту из прически, — с нескрываемым трепетом сказала продавщица. — И как начала хлестать ту тварь! От той только клочки полетели! Господи, ведь если бы ее тут не было, от нас бы мокрого места не осталось!

— Да! Да! Она нас спасла! Не арестовывайте ее! — остальные продавцы, которые толпились за стойкой, заговорили все разом. Я подхватил Кайю на руки — она была легкой, словно веточка — и быстрым шагом двинулся к дверям.

В морозном воздухе зимнего вечера заливался колокольчик полицейского отряда — эти всегда прибывают в самую последнюю очередь. Экипаж стражей порядка остановился перед кондитерской как раз тогда, когда я понес спящую Кайю в сторону дома. Дверь открылась, высунулся офицер, который, судя по фуражке набок и расстегнутому мундиру, сидел где-то в кафе за ужином, и поинтересовался:

— Коллега, помощь нужна?

Когда рядом инквизиция, то есть, дело связано с ведьмами и колдовством, то полиция предпочитает держаться на определенном расстоянии и не лезть в гущу событий. Я скептически подумал, что это трусло никогда не было моим коллегой и ни при каких обстоятельствах не стало бы им, но решил, что сейчас не время даже для намека на какие-то профессиональные разборки.

— Спасибо, нет! — откликнулся я, и офицер вздохнул с видимым облегчением. Вскоре полицейский экипаж покатил в ту сторону, откуда прибыл, а я быстрым шагом двинулся в сторону дома.

Мое появление с Кайей на руках вызвало самый настоящий переполох. К нам тотчас же бросились взволнованные слуги, каждый хотел чем-то помочь.

— Наверх! Дайте дорогу! — распорядился я. Кайя была такой невесомой у меня на руках, что в какой-то момент я даже испугался, что она может выскользнуть, как пушинка, которую подхватил ветер. На ее бледное лицо постепенно возвращался румянец. Скоро она очнется и пару дней проведет дома, никуда не выходя. Своему дому я пока еще доверял, как и чутью Манфреда. Евтей бежал рядом со мной и сокрушенно приговаривал:

— Это все от псины, вот точно говорю. Запустили в дом скотину с немытыми лапами, теперь до весны не расхлебаем. Ух бы я его!

— Уймись, — посоветовал я. Уильям, который быстрым шагом двигался впереди, открыл дверь нашей спальни — уложив Кайю на кровать, я принялся убирать нити заклинания. Мы были дома, по дороге никто на нас не напал, так что они больше были не нужны. Дворецкий держался чуть в стороне, невозмутимо глядя на нас, но я чувствовал его волнение и испуг.

— Что принести, милорд? — спросил он тем семейным тоном, которым всегда спрашивал, когда нужна была помощь. — Что я могу сделать?

Нити заклинания лопались под быстрыми движениями моих пальцев. Кайя что-то пробормотала во сне — да, она и правда вела себя, как героиня. Судя по туманным нитям чужой магии в ее ауре, на мою седьмую жену напал хищник из тех, кто будет рвать на клочья всех, кто попадется у него на пути.

Опасная дрянь. Сильная дрянь.

— Ничего не нужно, я уже почти закончил, — ответил я, обрывая последние нити. Пальцы онемели и на какое-то мгновение в теле поселилась вязкая слабость. — Пусть на ужин будет что-нибудь легкое, но питательное. Завтра я останусь дома с миледи.

— Разумно, — согласился Уильям и бесшумно покинул комнату. Убедившись, что Кайя вот-вот проснется, я со вздохом провел ладонями по лицу и вдруг понял, что страшно устал. День был огромный, мы чего только не сделали, но выяснили так мало…

Что ж, ладно. Я и моя жена по-прежнему в безопасности в доме. Все слуги были здесь, я увидел каждого, и никто из них не был ранен. Крошечные обрывки чужой магии я выловил и пленил — буду изучать, и они выведут меня на своего хозяина. Он ведь ранен — если Кайя била его Изумрудной молнией, то наш злоумышленник сейчас должен зализывать раны.

По ним-то мы его и вычислим. Изумрудная молния — весьма впечатляющая штука, следы оставляет болезненные, и он наверняка обратится к врачам. Заглянув в лицо Кайи и убедившись, что с ней все в порядке, я пересел за стол и принялся писать записки, чтобы отправить птичек.

Вряд ли у моего врага достаточно сил, чтобы бежать на другой конец столицы за медицинской помощью, но из Синих песков он точно уберется. И путь его будет лежать в Калреман — район, в котором никто не задает лишних вопросов, если видит деньги. Значит, мои коллеги младшего звена отправятся именно туда — тряхнут тамошних докторишек и вытряхнут из них описание того, что пришел с множеством язв на плечах и ладонях, которые оставляет Изумрудная молния.

Евтей вошел в комнату — он надеялся сделать это бесшумно, но тревога и комплекция не позволили. Кот запрыгнул на кровать, лег рядом с Кайей и тревожно муркнув, боднул ее в бедро и со вздохом произнес:

— Ну вот я даже не знаю, как вы на свете живете, такие бестолковые.

Кайя шевельнулась и едва слышно спросила:

— Что случилось?

Я отправил птичек, пересел к ней и ответил:

— На тебя напали. Ты защищалась.

Услышав о нападении, Кайя села так резко, что ее сразу же повело в сторону. Я подхватил ее под руки, осторожно привлек к себе, надеясь, что она не испугается, не решит, что я прикасаюсь к ней как инквизитор к ведьме, которая использовала свою магию.

— Все хорошо, — негромко и твердо сказал я, и зеленая лента в растрепанных волосах на короткий миг налилась изумрудным свечением, словно подтверждала мои слова. — Все в порядке, Кайя, ты от него отбилась. И спасла остальных, тех, кто был в кондитерской. Все уже хорошо, не волнуйся.

Она казалась сейчас настолько хрупкой, что я невольно испугался: как бы не ранить, не сломать неосторожным движением. От Кайи веяло нежностью и теплом — как мы сумели настолько сблизиться за такое короткое время? Наверно, потому, что у нас было не общее отчаяние, а общая надежда…

— Я… — прошептала Кайя. — Со мной никогда такого не было.

— Все когда-то бывает в первый раз, — сказал я, погладил ее по спутанным волосам и, отстранившись, посмотрел в глаза. — Как ты себя чувствуешь?

Кот муркнул и убрался под кровать. Наверно, ощутил себя третьим лишним — да и вся атмосфера комнаты с мягким светом лампы на столе, густой тишиной зимнего вечера за окном и чем-то очень важным, что зародилось и крепло между нами, вдруг сделалась одновременно пугающей и радостной.

— Я этого не ожидала, — призналась Кайя. — Ведь просто пошла за пряниками… Что теперь будет?

Она была испугана, и я пошел бы на все, чтобы ее утешить. Чтобы этот липкий страх ушел из глаз девушки, которая видела во мне не мерзавца и истязателя, который покупает год жизни за счет своих вынужденных жен.

— Тебе нечего бояться, — ответил я так, словно любое мое неосторожное слово могло разорвать те нити, которые протянулись между нами. — Ты не сделала ничего предосудительного, это я говорю как специалист. Просто отдыхай и приходи в себя.

Несколько долгих минут мы молчали. За окнами снова закружились снежинки — зима укутывала мир теплым одеялом, и все вокруг пахло вином с пряностями и яблоками.

— И если хочешь чего-нибудь, только скажи, — добавил я. — Все устрою.

Кайя улыбнулась и неожиданно предложила:

— А давай испечем пирог?

Я не сдержал улыбки. Пирог? Меньше всего я представлял себя возле плиты, да и те, кто меня знали, были бы изрядно удивлены. Багровый Первоцвет, гроза и ужас ведьм и колдовства, занят выпечкой — это было настолько нелепо, что не могло мне не понравиться.

Пирог? Пусть будет пирог.

— С яблоками и изюмом, — кивнул я и протянул Кайе руку. — Пойдем.

Услышав о еде, Евтей вышел из-под кровати, потянулся, муркнул и важно заявил:

— С яблоками это пустяковина, а не пирог. Пропадете вы без меня, как есть пропадете! Ладно уж, помните мою доброту и айда на кухню. Я вас такому пирогу научу — пальчики оближете!

— Ты умеешь печь? — удивилась Кайя. Кажется, ее уже не мучило то, что случилось. Евтей одарил ее снисходительным взглядом.

— Я умею все, — ответил он. — Пошли уже, а то пока вы псин привечаете, да бегаете невесть где, мы тут с голоду умрем всем домом.