Глава 32 Макар

Он несколько раз обернулся, прежде чем дом скрылся из глаз. Понимал, что в такой пурге ничего не увидит, но все же представлял, как Сима и Илья смотрят на него из окна и не смог удержаться, чтобы не помахать рукой. Крупные хлопья лезли в нос и глаза и тут же таяли, потому что щеки Макара горели огнем, и было ему так жарко, как не было ни разу даже на берегу летнего южного моря.

Раздался паровозный гудок, и скоро из белого клубящегося тумана, сияя желтыми буферными фонарями, показался локомотив товарняка. Чердынцев остановился и несколько секунд, словно мальчишка, смотрел на огромные оранжевые цистерны. Интересно, как отреагирует Илья, когда узнает, что его отец проектирует здания и организует архитектурное пространство? О чем уже можно говорить ребенку в его возрасте? Он любит рисовать, как и Макар в детстве. Пожалуй, с этого и стоит начать. А если общения не получится, и Илюша не примет его?..

Когда Макар вышел к станции, магазин уже был закрыт, и площадка перед ним покрылась чистым, нетронутым белоснежным ковром. Отсюда найти дорогу к автомобилю было проще, и Чердынцев зашагал вперед, углубившись в собственные мысли.

Встреча с Симой, постоянные мысли о ней и потрясение от факта рождения сына, кажется, отодвинули смерть Горецкой и ее похороны на задний план. Подумать только, еще несколько дней назад Макар с полной ответственностью мог бы назвать себя абсолютным эгоистом! В хорошем смысле этого слова, конечно. Он же думал о матери и о ее благополучии, но все же больше был занят собой и своими проектами, не имея ни малейшего представления, что его главный проект уже существует. В конце концов, именно для своих детей мы и стараемся состояться, думал Макар. Чтобы собственным примером показать, чего можно добиться и как вырастить из себя человека и профессионала. Ведь именно об этом в свое время и говорил его отец, только понял это Макар только сейчас.

"Нет, Бог все-таки существует! — ликовал Чердынцев. — Или судьба… Впрочем, какая разница, если кто-то свыше решил наградить меня таким счастьем? А ведь Щербинин прав — от женщины зависит будущее мужчины, как ни крути… Ох, уж этот Добринск с его провинциальными привычками и доморощенными философами. Тут даже преступления с налетом чего-то потустороннего. Горецкая — или не Горецкая? Штерн — или…"

Несостыковки, тайны и странные открытия, словно чернильное пятно, расползались в его мозгу, забираясь в каждую щель и скрывая под черным слоем настоящую правду. Вероятно, следовало поговорить с Симой более дотошно, выспросить у нее подробности о Горецкой и о ночном побеге, но у Макара просто язык не повернулся повернуть разговор в сторону преступления. Глядя в ее глаза, он млел и стеснялся своих желаний как подросток. Вроде бы взрослые люди, даже общий ребенок есть, а избавиться от ощущения, что все у них в первый раз, никак не получалось. А может, это и к лучшему? С чего там начинаются правильные свидания? С цветов и конфет?

Вспомнив простенькую одежду Симы, старенькие валенки с калошами и купленные явно на вырост теплые штаны Илюши, Чердынцев судорожно выдохнул. Цветы — это, конечно, здорово. Без них, пожалуй, никакой романтики не получится. Но это будет позже. Обязательно будет.

Макар остановился у кроссовера и смахнул налипший на окна снег. Сев за руль, достал телефон. Связь пропала, что было вполне объяснимо по такой погоде. Чердынцев надеялся, что Сима не станет ждать его возвращения и затопит печь. Бояться ей нечего — в такой снегопад никто из немногочисленных жителей поселка и нос на улицу не покажет до завтрашнего утра. Она никому не откроет и будет сидеть взаперти, пока он не постучит в ее дверь.

"Такая, как она, никогда не предаст, — уверенно подумал он. — Но и предательства не простит, — кивнул, глядя на себя в зеркале. — Получается, Макар Дмитриевич, тебе придется не только попрощаться с холостяцкой жизнью, но забыть о дружеских клубных посиделках и субботних саунах."

— Вон оно как, Михалыч… А ты думал? — подмигнул Чердынцев видящему на заднем сидении медведю.

Прогрев движок, Макар выехал на трассу и направился в сторону города. К его радости, дорога хоть и была трудной из-за снега, но оказалась довольно пустынной, что давало ему больше возможностей для скоростного режима.

Время позволяло не только попасть к Ерохину, но и хорошенько затариться в магазине. Что Чердынцев и сделал через некоторое время, заметив освещенные окна универсама. Не особо раздумывая над тем, что брать, Макар набил тележку всем, что, как ему казалось, могло понравиться Симе и Илюше. Странно, конечно, было думать, что сок, фрукты, колбаса или торт — это именно то, что им необходимо, но Чердынцев знал, что завтра будет новый день, и, разобравшись с делами, он займется благоустройством любимой женщины и ребенка более обстоятельно. Да увезет он их из Добринска, пропади пропадом этот городишко! И все у них будет новое, красивое, и самое лучшее!

«А если она откажется ехать с тобой?» — обожгла трусливая мысль, и Макар похолодел, представляя себе подобную ситуацию. У него даже губы пересохли. Открыв бутылку с минералкой, он сделал несколько глотков.

— Ну, я как-то постараюсь сделать так, чтобы она согласилась… — пробурчал он вслух, толкая тележку к кассе.

— Вы что-то спросили? — обратилась к нему работница магазина, расставлявшая на полках шоколадки.

— Одеяла у вас есть в продаже? — спросил Макар, беря сразу несколько плиток.

— Одеяла?

— И одежда? Детская.

— Это вам лучше в универмаг поехать, — рассмеялась она. — У нас не Москва, сами понимаете. Не сто пятьсот магазинов. И все рядом.

— И слава богу, — кивнул Чердынцев и пошел на кассу.

Забив багажник и заднее сидение, он поехал в сторону универмага и отделения полиции. Хорошо, когда все рядом!

В универмаге потратил еще полчаса. Зачем-то все же купил шерстяное одеяло. Затем придирчиво оглядел выставленный товар и остановился на финском комбинезоне и меховой шапке-ушанке.

— У нас и подешевле есть, — предложила продавец.

— Но ведь этот лучше? — пожал плечами Макар.

— Сыну берете? Уверены в размере?

— Даже не сомневайтесь! — усмехнулся новоиспеченный отец. С обувью, конечно, пришлось погодить. В этом Макар не особо разбирался. Как и в женской одежде. Дело было даже не в том, чтобы купить Симе шубу или свитер, а в том, чтобы сделать это вместе с ней. Чтобы она выбрала сама и примеряла вещи у него на глазах, смущенно улыбаясь и краснея. Как его красавица мать, которую отец баловал, не жалея средств и времени, а она, будто королева, сияла рядом с ним, делая из него короля.

Ерохина увидел сразу, как завернул на стоянку. Тот стоял у входа в здание с одним из сотрудников и что-то рассказывал, активно жестикулируя руками. Заметив Чердынцева, следователь махнул ему и быстро спустился к машине.

— Да ты лоснишься весь, как кот, который сметаны объелся, — придирчиво оглядел он Макара.

— Тебе виднее, ты же у нас кошачий родитель, — Чердынцев пожал протянутую руку. — Что нарыл?

— Ведь только хотел тебе звонить, — кивнул Ерохин. — Честно говоря, я с подобным еще не встречался…

— Ты сейчас о чем?

— Да все о том же… О той же, — уточнил он. — Получается, что если ты окажешься прав, — следователь поморщился, — то кому-то придется за это отвечать…

— Не понял…

— Чертовщина какая-то творится. — Ерохин стряхнул с волос снежинки и открыл дверь. — Пошли, сам все увидишь…

В кабинете Ерохина было сильно накурено. Открыв форточку, следователь развернул экран компьютера и стал водить курсором по открытым вкладкам. Макар уселся верхом и облокотился локтями на спинку стула, приготовившись слушать.

— Так, смотри… С 1941 по 1943 год Белгород дважды оказывался в оккупации. Бомбежки, пожары, голод, показательные казни, которые проходили на рыночной площади. Ян Штерн был повешен после обвинения в помощи партизанам, группа которых была организована местным сопротивлением из жителей и отставших бойцов армии. Вероятнее всего, его близких пытались вывести за линию фронта, но, сам понимаешь, что вероятность их гибели была крайне высока.

Чердынцев кивнул. Он понимал, что относится к тому поколению, которое выросло в спокойное и сытое время, поэтому представлял себе все довольно кинематографично.

— После войны, когда стали приводить в порядок списки погибших и пропавших без вести, дело это растянулось на долгие годы. Оно и понятно — неразбериха творилась страшная. Опять же, в первую очередь восстанавливали армейские архивы, списки солдат и офицеров. Пропавших в войну родственников обычно ищут через обобщенный банк данных «Мемориал» на базе Центрального Архива Министерства обороны. Но народ сейчас больше Инстаграмом интересуется, нежели теми, кого уже давно на свете нет… — вздохнул Ерохин. — Мне вот повезло, я про своих все знаю. Прадед на фронте погиб, бабка одна пятерых поднимала.

Макар чуть было не ляпнул: «Пятерых! А ты одного кота…», но промолчал. Тема действительно была тяжелая, и шутить не хотелось.

— Я к чему веду, — продолжил Ерохин. — Нашел я одно упоминание об А. Штерн, но уже за 1945 год. В Джувалинском районе, Южно-Казахстанской области.

Чердынцев подобрался, при этом скользнув взглядом по часам внизу экрана.

— Туда эвакуировали гражданское население, — пояснил Ерохин.

— Угу, понятно… То есть, если честно, то ничего не понятно.

— Ну смотри, получается, твоей Амалии повезло выбраться и осажденного города и уехать в Казахстан. А вот затем, — Ерохин постучал по столу карандашом, — начинается такая карусель, что мне одному не справиться. — уточнил он. — В Добринск Горецкая переехала Брусникиной. Значит, была замужем. Ты представляешь, сколько надо перелопатить информации, чтобы добраться до самого начала, если что? До ее девичьей фамилии?

— Слав, я понимаю, а какое отношение это имеет к нашему делу? — нетерпеливо спросил Макар. — Что ты этим хочешь сказать?

— Да я пока сам не знаю. Ты же говоришь, вы дальние родственники? Можно, конечно, попробовать сделать экспертизу, чтобы узнать степень родства. Но, если честно, — следователь вздохнул, — думаю, мы не тем занимаемся. Кроме твоих домыслов и моих сомнений, у нас ничего нет. Вот это вот, — он кивнул в сторону компьютера, — преданья старины глубокой. Если я тебя правильно понял, ты думаешь, что Горецкая выдавала себя за другого человека?

Чердынцев отвел глаза. Сейчас был самый подходящий момент, чтобы рассказать Ерохину о Симе, но внутренний голос осторожно нашептывал о том, чтобы Макар не спешил.

— Я ведь тебе сразу сказал: представь, если это окажется правдой? — следователь устало потер переносицу. — Нет, я не говорю, что этого не может быть. Истории и не такие случаи известны. Но! Она же отписала тебе все! И вот тут моя логика ломается. Почему? Если ты ей никто?

— Да, это странно… — Макар нетерпеливо поерзал на стуле. — Я вот думаю, а может… Может, у нее еще что-то было?..

— В смысле? — не понял Ерохин.

— Ну… Квартира, да… А если, допустим, еще что-то…

Некоторое время следователь внимательно разглядывал Чердынцева, а потом изрек:

— Ты сейчас зачем это сказал? Чтобы я в тебе разочаровался?

— Да нет, ты не понял! Ну смотри, в квартире Горецкой что-то искали. Что это могло быть?

— Тьфу ты! — следователь бросил карандаш на стол. Тот покатился и остановился у самого края. — Ну ведь мы кажется решили, что, скорее всего, это дело рук ее домработницы. И пока мы ее не найдем, так и будем ходить вокруг да около.

— А если это не она, а, Слава? Ну ведь есть шанс, что это может быть кто-то другой, который не питал к старушке теплых чувств настолько, чтобы довести ее до смерти. Возможно, старуха хранила какой-то секрет, который и стал причиной проникновения в ее дом. И дело совсем не в Симе, а…

— В Си-име? — протянул Ерохин. — Неожиданно от тебя слышать подобные речи. Не ты ли пару дней назад говорил совсем другое и обвинял ее во всех смертных грехах?

Чердынцев насупился и сжал зубы. Ерохин был прав, но Макару нужно было, чтобы тот встал на его сторону.

— Сейчас я так не думаю. Честно. И поэтому прошу тебя обратить внимание на кое-какие моменты в этом деле.

— Ну-ка, ну-ка, научи меня моей работе? — вскипел Ерохин.

— Во-первых, ключи, — стараясь говорить спокойно, начал Макар. — Отпечатков Симы, я так понимаю, на них нет? Иначе бы ты уже предъявил обвинение, так?

— Так, — Ерохин сел напротив и, взяв карандаш, стал грызть его кончик.

— Хорошо, — воодушевился Макар. — Во-вторых, прошлое Горецкой… Задницей чувствую, что в этом дело. Когда она подписала на меня квартиру?

— Когда?

— А я не знаю, товарищ следователь! Я еще бумаги не получил. Заявление только отдал. — Макар на минуту задумался. — То есть, мне сказали, что квартира по завещанию отходит мне. А про остальное я и не спрашивал…

— Про остальное? — прищурился Ерохин. — Золото, бриллианты, недвижимость у моря? 152e1bc

— Слав, — Чердынцев до хруста покрутил шеей, — я что-то устал очень. В голове полный раздрай. Давай мы завтра еще раз все обсудим? Мне подумать надо, разложить в голове по полочкам… — Макар почувствовал сильное волнение и скрывать его становилось все труднее. — Давай завтра созвонимся?

— Ты в гостиницу? — быстро спросил Ерохин.

— Да, — Макар почесал кончик носа и снова взглянул на экран. Каждая лишняя минута без Симы и Илюши выматывала и выкручивала его нервы. Он уже боялся что-либо говорить следователю, чтобы не навредить Серафиме. Не то чтобы не доверял Ерохину, но боялся того, что могло произойти. Нужно было поговорить сначала с девушкой, выяснить то, что она знала. И только потом, с помощью этой информации, защищать ее. Чердынцев верил, что так будет правильно.

— Ну давай, иди, — сказал Ерохин и развернул экран компьютера к себе.

— Ты же понимаешь, что я… — Макар поморщился, лицо его приобрело страдальческое выражение. — Столько всего навалилось. Надо выспаться.

— Конечно, — усмехнулся Ерохин. — Я тебя понимаю… Тогда до завтра? — он протянул Макару руку, которую Чердынцев крепко пожал. — На связи?

— Ага! Ну я побежал! — Махнув на прощание, Макар понесся на улицу.

Все, что он сейчас хотел, это оказаться рядом с Симой и Илюшей. Внутри еще сквозил страх того, что дача окажется пустой, но Чердынцев гнал от себя эти мысли. Если его интуиция права, то Ерохин уже не отцепится от этого дела. Весь его вид говорил о том, что следователю подобные загадки по душе. Макар и сам бы просидел всю ночь, проверяя картотеки и записи вместе с Ерохиным, если бы не его желание быть рядом с любимой женщиной сию же минуту. Ничего, как-то все наладится, ответы найдутся, и настоящий преступник себя обязательно обнаружит. Но это не Сима, и Чердынцев был в этом уверен на все сто. Он найдет его и узнает, кто же на самом деле была эта Горецкая и что она скрывала. И сделает это с помощью Серафимы.