Глава 10

Алёна

Встаю на цыпочки и робко прижимаюсь к мягким губам, пробуя, привыкая и…принимая мысль, что снова лечу на огонь.

Илья замирает, позволяя себя касаться.

Голубые глаза внимательно следят за моими. Он серьезен и невозмутим, словно пришел на защиту диссертации.

По коже проходит холодок и я незаметно ежусь от мурашек, потому что взгляд Муромова настолько не читаем, что у меня даже на несколько секунд мелькают сомнения, а получится ли без допинга вызвать в нем желание? В прошлый раз на мне был яркий мейк, красивое белье, а во мне несколько бокалов шампанского. Сейчас же я настоящая и беззащитная.

И еще в новогоднюю ночь был эмоциональный набор из любопытства, симпатии и желания, а за эти дни я нарастила что-то большее.

Думала ведь постоянно о нем.

И если что-то пойдет не так мне будет намного больнее.

Проглотив волнение пытаюсь подавить трусость потому, что желание сильнее.

Не прерывая зрительного контакта забираюсь пальцами под тонкий, белый джемпер.

Тяну по твердым мышцам вертикальные линии, пресс Муромова дергается и Илья рвано выдыхает.

Вновь тянусь на цыпочках вверх и касаюсь губами шеи. В нос забирается аромат дорогого, терпкого парфюма.

Илья пахнет взрослым, сильным мужчиной и меня этот запах пьянит.

Мне сложно оценить нравлюсь ли я ему, потому, что от него никаких шагов и минимум реакций.

Ну почему он не отвечает? Сам же приехал.

Вновь отстраняюсь и растерянно вглядываюсь в красивое лицо.

У Ильи дергается кадык и глаза туманятся всего на секунду.

Нравлюсь?

Или показалось?

Боже, с ним все через натугу идет...

Я вижу, что он непростой человек: богатый, требовательный, умный и серьезный.

Он чужой. Чужой настолько, что мне сложно даже прикинуть, о чем он думает во время моих неуклюжих попыток соблазнить его.

Говорят, что постель все сглаживает: возраст, статус, должность… Но если этого уже не произошло, то чуда ждать не стоит, верно?

Мы не подходим друг другу по всем параметрам. Это только в сказках золушки выходят замуж за принцев. А в жизни до золушек доползают лишь щелкунчики, которых надо любить и беречь, иначе они расклеятся. Принцев разбирают принцессы.

Вот такая жестокая и не сказочная реальность.

Но если у нас все так плохо, почему он до сих пор здесь?

Не в силах больше гадать решаю сворачивать убогие попытки соблазнения.

Для того, что бы зажечь в нем огонь нужно быть уверенной в своей сексуальности, в том, что ты желанна. А я не уверенна ни в чем.

У меня ничего нет: ни опыта, ни апгейда в виде шикарных сисек и дорогого белья. Есть только мое желание и глупая влюбленность, которой я запрещаю расти.

Но вряд ли этого достаточно для шикарного секса за которым приехал этот богатый, избалованный мужик.

От этих выводов мне сложно действовать решительнее. Боюсь показаться неумехой. В прошлый раз Илья делал все сам. Я лишь эгоистично получала удовольствия и воровала моменты в которых на мгновения касалась его тела поцелуями. Он мое тело не щадил…

— Чего замерла, Алёнка? — выжидающе смотрит и обхватив раскрытой ладонью мою спину притягивает меня к себе.

Мое дыхание от неожиданности резко покидает грудную клетку и растворяется в его белоснежном джемпере, в который я впечатываюсь.

Утыкаюсь подбородком в накаченную грудь и вскинув голову шарю по его лицу глазами.

Что с ним?

— Такими темпами мы с тобой потрахаемся только в мае — грубо поясняет и тянет лямочку моего сарафана вниз.

Мне бы возмутиться подобному хамству, но язык Муромова слишком быстро находит мой сосок и тот ощутив на себе влажнось, тут же твердеет.

Вжимаю умную, (и уверенна) богатейшую голову в свою маленькую грудь и выпускаю громкий стон.

Что он со мной творит?

Уже на пятой секунде нашей прелюдии я –сплошная лужа.

С ним я в два счета становлюсь мокрой. Сейчас от дикого желания, всю неделю была мокрой от слез.

Лишь бы это не повторилось…Слезы, имею ввиду.

Мой сарафан болтается на талии, Муромов ползет за ним следом, целуя мой живот. Я выгибаясь дугой утопаю в собственных стонах.

Встав передо мной на одно колено он по хозяйски шлепает по моей ноге, давая понять, что надо вышагнуть из одежды.

Я закатив глаза ловлю наслаждение и не сразу понимаю, что он от меня хочет.

Подняв запрокинутую голову и отыскав голубые глаза вопросительно в них вглядываюсь.

— Раздеваться будем? — голос звучит с долей раздражения и мне даже немного смешно становится.

То есть вот так по его мнению общаются на романтических свиданиях?

Вновь не выпускаю свои мысли наружу потому, что попросту не в силах их озвучить.

Вышагиваю из сарафана и когда ощущаю на животе влажные поцелуи закрываю глаза.

-Монашечка моя— ласково смеется мне в живот и когда я глазами нахожу его лицо кивает на мои простенькие, серые, хлопковые трусы.

О, БОЖЕ! НЕТ! БЛИН! НЕТ!

Как я могла забыть?...

Ну да, я не ношу кружевного белья в обычные дни, потому что езжу на автобусе.

И если он бы Илья приехал за мной на работу, то стягивал бы сейчас с меня отнюдь не чулки с кружевной резинкой, а колготки с начесом.

Нервно дергаюсь в сильных руках, пытаясь выпутаться.

-Да перестань ты— тянет вниз мое серое недоразумение, продолжая целовать мое тело.

Дальше Илья молчалив. Я тоже сдаюсь. Его язык показывает, какой сильное желание он сейчас испытывает. Доказательство моего желания Муромов умело оценивает пальцами.

Вцепившись в его жилистую руку начинаю инстинктивно следовать за их движением.

— М-м-м… Вырывается из моих губ и Илья довольно улыбнувшись ускоряет темп.

Мне кажется, что я умираю, потому что все вокруг вдруг темнеет и глохнет, а я на подкосившихся ногах пытаюсь сохранить равновесие.

Илья выпускает меня из объятий лишь для того, чтобы расстегнуть свои брюки и раскатать презерватив.

Для этого он тратит ничтожно мало времени и возвращается к моих губам.

Мне вдруг становится интересно: сколько было у него женщин?

Наверное больше тысячи, раз он такой отличник в этом деле.Его язык нагло раздвигает мои податливые губы и начинает блуждать в моем рту. Кажется, он уже меня ест и я очень даже не против.

Через мгновение я издаю приглушенный писк потому что оказываюсь усаженной на невысокий комод в прихожей.

В моей жизни никогда не было разнообразия в сексе.

Одна кровать и пару поз.

Мы с Ильей и сейчас можем пройти в спальню, но я вновь ничего не озвучиваю.

Просто боюсь, что если вымолвлю хоть слово все прекратится.

Илья глядя мне в глаза разводит в стороны мои ноги и пристроив между ними свои бедра поддается вперед.

Это ощущение мне знакомо и размер его и запах. Я привыкаю к этому мужчине слишком быстро и это меня пугает.

От резких толчков на комоде подпрыгивают ключи от квартиры и палетка теней, которую я забыла кинуть в ящик сегодня утром.

Муромов блуждает по моей шее поцелуями. Крепче его прижимаю к себе и плавлюсь, растворяюсь, почти… исчезаю.

— Я тебе нравлюсь? — жалобно пищу, отрывая его лицо от своей шеи обхватив его двумя ладонями.

Мне это важно. Мне важно об этом знать, черт возьми. Пусть не очень вовремя звучит этот вопрос, но мне необходимо получить на него ответ.

Расфокусированный взгляд блуждает по моему лицу и Илья наращивая темп дышит мне в губы приятные слова

— Да…Нра-вишь— ся...— тянет по слогам впечатываясь в мое тело резкими толчками.

— М-м-м-м-м…-мое громкое мычание растворяется на губах Муромова, а потом проваливается глубже. Потому что я его целую так же глубоко, как он недавно целовал меня.

Илья меня догоняет и прерывая поцелуй жадно дышит мне в шею. Через несколько секунд я слышу, как он снимает презерватив.

Я откинув голову на стену разглядиваю белоснежный потолок.

Тяжелое дыхание никак не желает успокоиться.

Заглянув в санузел Илья швыряет резинку в мусорное ведро и, конечно же попадает.

Он хоть в чем то бывает плох?

Пока Муромов упаковывает себя в трусы и возится с ширинкой, сдергиваю с вешалки халат и натягиваю его на плечи. Потому что Илья одет, а я как всегда обнажена и доступна.

-У тебя очень красивые ноги— сощурив глаза пробегается по обнаженной коже пальцами, задирая края халата.

Я часто дышу потому что мне очень приятно. Мне в кровь словно плеснули литр виа-гры. Я снова хочу его. У Муромова вновь нечитаемый взгляд. Он приблизившись наклоняется и оставляет на моей шее влажный поцелуй, который вытягивает из меня тихий стон.

-В следующий раз надень чулки-шепчет на ухо прихватывая мочку — и ходить в следующий раз будешь только ты. Поняла, лентяйка— моей обнаженной ягодице прилетает шлепок.

Я тихо смеюсь и кивнув хочу предложить его накормить. Уж не знаю, чем ужинают такие важные персоны, а у меня запеченая рыбка с овощами была в планах. Она так и стоит приготовленная в форме. Поставить не успела, потому что меня сначала отвлекло сообщение Муромова, потом и вовсе его визит.

Улыбаюсь своему счастью. Он здесь. Он рядом. Он говорит, что у нас будет следующий раз...

-Мы с тобой что типа...встречаемся? — пожимая плечами, пытаюсь привести в нормальный вид прическу. Косы растрепались, поэтому разобрав их руками просто делаю высокий хвост.

Илья отстраняется и пробегается по мне оценивающим взглядом. Снизу вверх и обратно. Задержавшись на лице долгосмотрит на мои губы, спускается к зону декольте и зависает там.

Проведя языком по нижней губе и въерошив свою прическу дергает бровями. Он словно обдумывал что-то важное и принимал решение. А я в это время была, как на витрине магазина.

Смущенно обхватываю себя руками, ожидая ответа.

-Я бы это назвал по-другому...— начинает осторожно Илья, и сунув руки в карманы брюк наклоняет голову. На какое-то время снова зависает в вырезе халата, а я судорожно ищу в его поведении подвох.

Что значит " назвал по-другому"? Как по-другому можно назвать отношения? Ну не замуж же он меня собирается позвать в самом деле?Глаза Муромова по-прежнему в моем вырезе и мне от этого неловко. В том месте, где должны возвышаться две пышные огруглости у меня, уж простите, там как у пятиклассницы. Миниатюрненько. Но очень даже вписывается в остальные формы и смотрится вполне себе гармонично. Возможно, я так просто себя успокаиваю.

Пока я анализирую свою фигуру и пытаюсь угадать значение слов " назвал по-другому" Илья добивает меня разъяснением смысла предыдушего предложения.

-Я хочу взять тебя в содержанки.

Открыв рот вдыхаю воздух и поднимаю глаза всего лишь на секунду, потому что потом опускаю их в пол и так стою не в силах произнести ни слова.

Содержанка-это же то же самое, что " проститутка" только для одного мужчины? Что-то вроде личной шлюшки... Ого...Вот это меня оценили.

Вновь открываю рот но не для того, что бы набрать воздух и молчать, как в предыдущий раз. Сейчас я нахожу силы на слова.

-Я отказываюсь от предложения.— разглядываю пол, постепенно перемещая взгляд на входную дверь и обратно. В груди неприятно дергается сердце и с каждым вздохом я чувствую-слезы где-то близко. Поэтому надо скорее завязывать с этим богачем и выпроваживать его за дверь. Поужинаю одна, мне не привыкать.

-Можно узнать почему? — сухой тон Муромова выводит меня из себя. То есть для него это такая обыденность, превращать девушек в шлюхи?

"Зато ты бы наконец-то машину себе купила" посмеивается внутренний голос.

Я его игнорирую, потому что мне не смешно и я не собираюсь рассматривать это предложение.

-Ты не в моем вкусе...— говорю срывающимся голосом, по-прежнему глядя в пол, в стену, да куда угодно только не на этого хама— Мне нравятся бородатые мужики, менее накаченные и ...

-С пивным пузом и пустым кошельком— слышу голос уже возле своего уха, потому что Илья настиг меня в два шага и вжал в стену.

-Посмотри на меня, Алёна— тянет пальцами мой подбородок, но я ударяю по его руке и отскакиваю в сторону.

Полы моего халата разлетаются в стороны, оголяя понравившиеся Муромову ноги, миниатюрную грудь и все остальное.

От стыда на щеки ползет жар. Трусы еще эти лежат у моих ног, напоминая, что мы с этим богатым мужчиной, как небо и земля. Никуда мне не выпрыгнуть из этих серых, простеньких трусов. Мой максимум-карманная проститутка.

-Алёна! — голос Ильи звучит с нажимом.

Быстро заворачиваюсь в халат и нервно дергая пояс завязываю его на тугие узлы.

-А ты слышал что-то про простые отношения? Кино там... рестораны?

Во мне все колотится от злости и... слезы уже рядом. Что бы не выпустить их до ухода Муромова я глубоко дышу носом, выдыхая горечь через рот.

-Я не завожу отношений, Алён... Ни с кем... Только так. Ты не будешь ни в чем нуждаться... — начинает меня убеждать, а я впервые за прошедшие минуты смотрю Муромову в глаза. Там по-прежнему пустота. Чертов робот!

Вскидываю вперед ладонь, сразу же загибая все пальцы, кроме указательного, прося" минуточку внимания" и молча ухожу в гостиную.

За секс он мне хочет платить, молодец какой!

Подхожу к книжной полке и тащу с нее пухлую стеклянную свинью.

Мне эту копилку подарили на День Рождения коллеги, они знают, что я коплю на машину. Но на покупку авто, я конечно же откладываю деньги на карту, а свинку решила заполнять мелочью на торт в форме машины. К празднику.

Подхожу к Илье и смотрю в его голубые безразличные глаза в которых на несколько секунд шевелится живая эмоция. Он удивляется. Даже брови слегка тянутся наверх.

Тридцать семь лет мужику, а он за секс платит!

И какое мне дело до его личной жизни?

Подняв копилку высоко почти перед своим лицом и не прерывая зрительного контакта разжимаю руки. Пухлая свинья разлетается по коридору розовыми осколками. Груда мелочи расползается по полу, а я наклоняюсь и сгребая ее в ладони принимаюсь распихивать монеты в карманы Муромова.

-Ты совсем поехавшая?— цедит хватая меня за локоть.

Вырвав руку впечатываю раскрытой ладонью в гладковыбритое лицо мощную пощечину. Голова Ильи дергается в сторону. Он явно не ожидал от меня такого порыва. Я уверенна, что в его мире с " кошельком" так не обращаются. Муромов смотрит на меня потемневшим взглядом и сводит брови к переносице. Поиграв желваками опускает взгляд на карманы выуживая оттуда мелочь и швыряя ее на пол.

-Ты мне заплатил за секс, я тебе. Представляешь— это все мое богатство. Забирай, заслужил. — бросаю в сердцах и театрально разведя руки в стороны добавляю -Добро пожаловать в мой мир!

Но эти слова прилетают ему в спину, потому, что больше не сказав ни слова он поднимает с пола пальто, залезает в дорогущие ботинки и уходит. Обычно так, словно ничего сейчас не произошло, но при этом в полном молчании и оставляя за собой такую гнетущую атмосферу, что сразу становится ясно— больше встреч не будет.

Я с трудом выдыхаю застрявший воздух и принимаюсь собирать с пола осколки. Резкая боль заставляет одернуть руку и перевести на нее свой немигающий взгляд. По безымянному пальцу стекает струйка крови, а вместе с ней по щекам так же быстро стекают слезы. Сжав губы в тонкую линию выпускаю из груди протяжный стон и начинаю реветь на взрыд...

Так искренне, как в детстве.