Танцы в темноте…

Тортик «Миньон» вышел на редкость красивым и, главное, невероятно похожим на героев мультика.

Соседка кланялась в благодарностях. Денег я с неё не взяла ни под каким предлогом, зато конфеты приняла с радостью. Мои любимые, с мармеладом внутри.

Запомните, «Умка», шоколадные конфеты с мармеладкой внутри, это лучшее изобретение человечества.

К вечеру ближе, сверху, до моих нежных ушек стали доноситься женские хохотули. Причем такие, знаете, флиртушные, зазывные. Ага.

— У тебя здорово, — слышу я тоненький женский голосок.

— Ага, а еще у него кроссовки в цветочек, — проворчала я под нос, поглядывая одним глазом в потолок, а вторым пыталась уловить суть очередной серии сериала «Друзья» (девочки, такие девочки, да-да).

— Ой, какие милые кроссовки у тебя, — услышала я следом и хихикнула, разворачивая, наверное десятую конфетку.

— Да, — согласил он с ней, — Выпьешь чего-нибудь? — спросил он.

Вооооот, теперь пошли в ход мужские фразочки, а-ля «Давайнапивайсябыстрееизаймемсяделом!».

— Яду дай ей, — снова буркнула я в тот момент, когда Росс, в сериале, напялил на себя «любимую» футболку, в которой Рейчел так любит спать.

Черт, вид здорового мужика (в сотый раз просмотра) вызвал приступ смеха. И я всласть, громко, расхохоталась.

— Что это? — услышала я «красну дЕвицу», то ли она недовольна, то ли смущается, а может испугалась.

— Барабашка! — крикнула я громко, следом смешок от Димы.

— Милый, в твоей квартире картонные стены, — выдала она умную фразу.

— Что поделаешь! — согласился он голосом, полным раскаяния, но веселые нотки я, всё же уловила.

А дальше я углубилась в переживания семейства Геллеров и быстро выпала из линии разговора этих двоих и лишь, когда, на пятой серии сверху послышались явные ахи вздохи, я решила испортить им малину.

Почему? Почему же я, блин, лезу в чужую постель, в чужие дела?

Не знаю!!!

Честно. Я не могу дать ответ на сей простой вопрос.

ПОТОМУ ЧТО….вот мой ответ, «потому что» и всё. Вот мимолетный порыв. Мне жутко захотелось испортить им вечер, потому что слышать эти вопли было выше моих сил, даже при громком звуке телевизора

Поэтому рванула в туалет:

— Я те сейчас покажу «Да милый, быстрее, жестче!»…, -проворчала я, оглядывая орудия труда.

Перчатки резиновые? Нет. Ими только унитазы мыть. Веник? Не, сей букет с семечками на кончиках, я ему потом подарю. ШВАБРА!

То, что надо!

Схватила швабру, вылетела обратно в комнату. Подставила табуретку, прям четко под пыхтением сверху, взобралась на неё, как не Эверест.

И громко, с чувством, с толком, расстановкой, запела своим «зазывным» голосом…чтоб вы понимали и представляли, как я пою в голос (а не мыча под нос песенку Лиги), это примерно….хм, как бы вам описать?! В общем, птичек на перилах моего балкона, точно не будет. Кажется мне, что и в округе одного километра не будет ни одного пернатого, чтобы меня поддержать:

— Ку-ми, ку-ми, хаба хаба, лака, лака…ку-ми-куми, хаба-хаба, лакача…., -со стороны это было похоже на взлохмаченную ведьму, которая проклинала своего врага.

Черт, я выглядела божественно, стоя на табурете в старых рваных джинсовых шортах до колена и старой растянутой белой майке-боксерке, которую когда-то стащила у отца. На голове вообще «кукель», которым убить можно при желании. Пряди волос стоят торчком и норовят залезть в рот.

В общем, чудесное зрелище, лохмач в драной одежде, верхом на табурете и еще песенка эта….Черт, откуда эта песенка? Целый день в голове крутится.

— Боже, милый, что это!? — услышала я её.

— Смееееерть твоя! — «заржала» я на манер лошади, — Я пришла.а.а.а. а, за тобо.о.о.о. ой, — пропела я, — Вставай и вали отсю.ю.ю.ю. юда!

— Мать твою! — гаркнул он.

Дальше слышу топот, куда-то в сторону балкона. Швабру ладошками к груди своей прижала, стою…прислушиваюсь, коленки со страху подрагивают. Ну, думаю, дорвалась… бррр…нарвалась.

Авось пронесёт…А? Хоть бы пронесло.

— Эй, барабашка! — слышу со стороны балкона, — Ты охренела совсем?! — гаркнул он вдогонку.

— Ага, — протянула я с испугу.

— Ты бы завязывала со своими шуточками, — пригрозил он.

Но мы ж, народ, не пугливый….пуганые уже. Поэтому долго не думая, спрыгиваю с табурета, залетаю на балкон, шваброй вперед и резко взмахиваю ей вверх.

А теперь, чуток отвлечемся. Расскажу вам про свою швабру. Она у меня старая, советская, от бабушки досталась по наследству. Деревянная рукоятка от длительного использования, уже блестела, словно отполированная, а брусок у основания уже потемнел от воды.

Представили мою швабру? Это хорошо, теперь вы четко представляете и то, как основание бруска, на которое я накидываю тряпку, как раз сейчас, летит четко в….:

— Бл*ть! — крикнул он сверху, а я, судя по отдаче в рукояти, поняла, что попала четко ему в…а куда я попала?..по моим расчетам я должна была попасть по пальцам, — Ты охренела совсем что ли?

— Повторяешься, — проворчала я, — Тугодумка совсем не работает да? — язвила я, — Похоже приток крови, сейчас у тебя во вторую, думающую голову, а верхняя так, для украшения.

— Маразматичка в мозгами таракана, — выдал он.

— Ага, — согласилась я довольно, — Но вечер то тебе догадалась испортить, — припечатала я в конце.

— Идиотка, — буркнул он напоследок и откланялся.

Стало тихо. Я выдохнула.

Слышала сверху тихие разговоры, а потом и они стихли.

«Друзья» по телику уже не радовали и я пошла наслаждаться вечерним воздухом на балкон.

Налила себе чаю, схватила конфетки и выперлась на воздух. Забросила ноги на перила и погрузилась в блаженство:

— Отличный педикюр, — услышала я сверху.

— Да, — кивнула я, улыбаясь, — Пожалуй, соглашусь с тобой и твоим отличным вкусом в женском педикюре, — продолжила я, разглядывая ноги на ногах, накрашенные темно-синим перламутровым лаком, — Твой педикюр, к счастью, не видела, так что прости, оценить не смогу.

— Могу показать, — ответил он.

Сижу, рот раскрыла, чашка на полпути ко рту, остановилась:

— Это ты сейчас на что намекаешь? — осторожно начала я.

— Вечер мне испортила ты, значит и положение можешь исправить только ты, — выдает мне это «сокровище нации».

— Это ж каким это образом?! — спросила я, правда ответ уже знала.

— Ты знаешь о чём я?! — засмеялся он, — Я могу спуститься к тебе…кстати, я люблю, когда на девушках красное кружевное бельё, — дополнил этот говнюк.

— У меня осталась пара бабулиных панталошек. Они такие милые, с рюшками, кстати, есть и красные, — ответила я.

— Нееее, — протянул он, — Это не возбуждает, — и вновь рассмеялся.

— Хм, странно, я думала ты любишь экзотику, — пожала я плечами, вновь отпивая горячий чай.

— Почему? — слышу удивление в его голосе.

— Потому что тебя привлекают эти суррикаты в юбках по пупок, — не задумываясь, ответила я.

Парень громко рассмеялся в ответ:

— Почему суррикаты то? — спросил он.

— Я слышала её голос, он жутко противный и напомнил сурриката.

— Ты знаешь какие звуки издают суррикаты? — удивился он.

— Нет, но представляю, — ответила я.

— Ты странная…, -сказал он и шумно выдохнул, а я сообразила, что парень тоже сел, а значит намеревался продолжить общение со мной, — Чем ты по потолку долбила сегодня? Шваброй этой?

— Ага, — широкой довольной улыбкой наградила сама себя.

— А что за песню ты пела?

— Хрен его знает, мучаюсь весь вечер, не могу вспомнить, где я её слышала.

Вновь раскат хохота сверху разрезал воздух.

— Чего ты ржешь надо мной? — спросила я, шурша фантиком от конфетки.

— Дай конфетку, скажу, — хитро проговорил он.

— Нет, это мои конфетки, — отрезала я, — Между прочим любимые и я ни одной тебе не дам.

Мы болтали с ним так, словно были знакомы. А ведь мы даже не виделись ни разу. Но мне было хорошо и легко с ним. Он шутил, рассказывая анекдоты, а я смеялась в ответ. Я рассказывала ему про нашу идиотку-секретаршу и про свою подругу. Он слушал внимательно, не перебивал, лишь изредка задавал всё те же, свои, шутливые вопросы и вновь хохотал, когда сам же на них отвечал.

Спустя пару часов нашей болтовни, я засобиралась спать.

— Ладно, мне пора, — проговорила я, вставая с кресла, — У меня свидание завтра, не хочу выглядеть ужасно.

— До встречи барабашка, — ухмыльнулся он.

— До встречи, — кивнула я, не придав значения словам.

Забравшись в кровать, под прохладное покрывало, я в миг уснула.

И то ли на фоне сегодняшних событий, то ли от переполнявших меня эмоций, мне снился очень странный сон.

Я пришла в «Найтрум», меня проводили за стол:

— Ты красивая, — услышала я голос своего соседа.

— Ты же меня не видишь, здесь темно, — воспротивилась я, нервно усмехнувшись.

Сейчас, в темноте, когда все чувства обострены до предела, чувствую его касание на своей руке. Вздрагиваю, он в ответ сжимает пальцы вокруг моей ладони, поглаживая большим пальцем по чувствительной коже. Его ладонь такая теплая, такая…родная.

— Я знаю, — слышу его ответ.

— Отпусти, мне неуютно, — прошу я, пальцы чуть расслабляются и могу освободить свою руку.

— Стесняешься меня? — спрашивает он, а я знаю, что он улыбается.

— Опасаюсь и это нормально, учитывая, что я тебя ни разу не видела, — парировала я.

Слышу, как официант расставляет тарелки на столе.

— Мы общались, — отвечает он мне.

— И что? Это еще ничего не значит.

— Барабашка, — позвал он, — Ты мне нравишься, — выдает он.

Мысли в голове запутались. То дружить предлагает, то нравлюсь ему.

— Определись уже, — ответила я ему и вновь положила руку на стол.

Мне вдруг, вновь, захотелось почувствовать его прикосновение. Тепло от его пальцев волной разливается по маленькому участку кожи, пульсацией захватывая в ритм.

— У тебя забавные веснушки, — смеется он, а я всё жду, что наши ладони вновь соприкоснутся, неужели он не хочет сделать второй попытки.

— Стоп, — вырвался у меня удивленный возглас, — Какие веснушки? — спросила я, — Ты же не видишь меня.

— Вижу, — ответил он.

Слышу, как отодвигается стул, а потом его дыхание. Чувствую на губах, теплые порывы воздуха из его рта при выдохе. Нервные клетки затанцевали ритуальные танцы, распаляя моё любопытство, заставляя пальцы на руках дрожать. В голове сумбур от мыслей, перемешанных в огромную кучу.

— Я вижу каждую веснушку на твоем милом личике, вижу, как ты улыбаешься, и к этим губам мне жутко хочется прикоснуться. Вижу, как, от волнения и возбуждения, бьется жилка на твоей шее, вижу, как нервно теребишь край простыни, сжимая её в пальцах до посинения…СТОП!

ЧЕГО?! Какой, блин, простыни?!

В миг распахиваю глаза. Солнышко уже над горизонтом и ярко светит в окно.

— Господи, приснится же такое, — потрясла головой, отгоняя параноидальные мысли.

Громко шваркая тапками, направилась на кухню. Нажала кнопку на кофеварке, а сама направилась приводить себя в порядок…начну с утра, а то, боюсь, к вечернему свиданию не успею.

А вдруг, свидание с ним, может, сон был вещим? Нет. Какое там…вещие сны? Блин, это глупости всё.

А вдруг?

Да нет же.

Но этот сосед, кажется, заинтересовал меня. Нравлюсь я ему, блин. Ладно, пусть хоть во сне я кому-то нравлюсь. Приятно же.

А теперь, друзья мои, пошла я приводить свою шевелюру в порядок, ведь вечером у меня свидание с моим тайным принцем.