Эпилог

Год спустя

— Администратора позовите! Сейчас же! — зычный мужской голос отвлек Ольгу от присмотра за братом, который расписывал окна в холле под морозные узоры.

Зима выдалась теплой, пришлось компенсировать природную недостачу творчеством. Коля только-только закончил институт по специальности «дизайнер интерьеров», и она дала ему возможность подзаработать. Не без вмешательства Татьяны, конечно, но Ольга бы не стала рисковать и идти наперекор своему любимому шеф-повару. И все же глаз с нового сотрудника не спускала.

— Где администратор, я вас спрашиваю?! — напирал постоялец на Марину.

— Совладелец подойдет? — осведомилась Ольга, подходя к стойке ресепшн.

— А, Ольга Михайловна… — сразу сдулся тот. — Я… Вы же говорили: на третье посещение будет скидка пять процентов. А мне пробили полную стоимость! Это обман, что ли?

Ольга помнила этого постояльца. То ему кондиционер недостаточно мощный, то полотенца маленькие. Только вот третий раз сюда все равно приехал… Да еще и под Новый год, дай им всем Господь терпения.

— Давайте я проверю, — она протянула руку за путевкой. — Ну вот, смотрите же. Оформлено на вашу супругу. А раньше было на вас. Поэтому система и не выдала скидку.

— Да?.. Действительно… И как быть?

— Все в порядке, Олег Игоревич. Мариночка, пересчитайте, пожалуйста. И комплимент от отеля — блюдо с имбирными пряниками в ваш номер. Так лучше?

— Да, Ольга Михайловна, — оживился гость. — Спасибо огромное… Извините, я не знал, что вы… — он выразительно округлил глаза.

С недавних пор Ольгу особенно старались не злить. Неудивительно: на девятом месяце живот у нее был такой большой, будто там с комфортом разместилась тройня. Но нет: по всем УЗИ — обычный мальчишка, просто выращенный на свежем воздухе и выкормленный фермерской продукцией. Именно так при каждом удобном и неудобном случае говорил Макс.

— Вы уже видели наших новых жителей? — вежливо поинтересовалась Ольга, скрывая раздражение за профессиональной улыбкой. — Кролики, фазаны и самый настоящий енот. Если хотите, в шесть часов Наталья будет их кормить, можете в этом поучаствовать. Думаю, вашим девочкам понравится.

— Конечно-конечно. Спасибо, Ольга Михайловна. Извините, расшумелся…

Она благосклонно кивнула и грузовой баржей отплыла в свою бывшую спальню. Теперь там располагался кабинет: Макс наотрез отказывался оставлять ее на ночь в отеле. Согласился только на небольшую софу, чтобы жена могла прилечь, вытянуть уставшие от беременности ноги. Но не более. Супружеское ложе невероятных размеров с эффектом памяти по-прежнему стояло в его доме. В их доме.

— Ты опять встала! — не успела она расправиться с посетителем, как с порога на нее накинулся Макс.

Разрумяненный от холода, он спешно скинул сапоги и подскочил к жене.

— Я же велел лежать! Тебе что врач сказал? — он схватил ее за плечи и обеспокоенно заглянул в глаза. — А давление? Надо было соглашаться и ложиться заранее!

— Прекрати сейчас же! — прошипела она. — Люди смотрят! Пошли в кабинет. Коля, не делай такой плотный рисунок, пожалуйста, свет тоже должен попадать в холл!

И, проигнорировав надутую физиономию брата, двинулась к себе.

Комната, которая не так давно представляла собой пустой набор мебели, стала гнездышком. Ко дню рождения Ольги Ваня смастерил кресло-качалку, Шурочка сшила шторы в мелкий василек… Все это уводило от деловых мыслей в сторону мечтаний и тихого уединения с книжкой. Из Москвы Ольга перевезла любимую библиотеку, стены украсила рисунками Никиты и фотографиями насекомых: его новое увлечение. Теперь здесь можно было сидеть часами, забыв, зачем открыта папка с бухгалтерской отчетностью.

— Ты в своем уме? — продолжал Макс, пока она водружала свое потяжелевшее тело на кресло.

— Успокойся… Еще две недели. Вот отмечу Новый год здесь, со всеми, потом Рождество… И сразу поеду сдаваться. Что делать в роддоме на праздники? Все равно там никого трезвого не найти.

— Откуда такое наплевательство? Все, после ужина забираю тебя домой. Будешь лежать, смотреть телевизор и есть мандарины.

Ольга вздохнула. В любой другой день она непременно поспорила бы с мужем, как делала это всегда, но сегодня на нее навалилась страшная усталость, из-за живота ломило поясницу, да и душа просила тишины. Может, и правда лучше развалиться на подушках в обнимку с котом?

Сколько прошло? Полгода? С тех пор, как она пожалела крохотного котенка Феди Малого? Его кошка родила трех дохлых котят и одного заморыша. Серенького, плюгавенького, с ноготок. Ясное дело, Федя собрался топить. И тут примчался Никита в слезах: не пущу, мол, делайте, что хотите. Ольга еще не научилась ему отказывать и взяла этот комок шерсти в дом. Глисты, ушной клещ и внушительный счет из ветеринарки — вот, что привнес в ее жизнь маленький Оскар. Но от его огромной любви и преданности стало некуда деваться.

Он ходил за ней хвостом, сидел в ванной, пока она мылась, и спал исключительно в ее ногах. За месяц окреп, выстроил по струнке всех обитателей, включая Терри. А за полгода… За полгода он превратился в гигантскую мохнатую тушу, помесь обычного кота с рысью. То же снисходительное выражение желтых глаз, те же кисточки на ушах и невероятного размера мощные лапы.

Именно с ним Ольга и планировала провести последние пару недель перед родами. Он мурчал, утешал и превращал ее в рабу своих кошачьих потребностей. Макса это невероятно бесило, но чтобы не нервировать беременную женщину, ему приходилось делить постель с котом.

— Где Никита? — спросил Макс, вытаскивая из ящика стола тонометр для Ольги.

— С моим папой. Пошли кататься на снегокатах.

— Снегокатах? — Макс поднял брови. — Так снег же влажный, липкий…

— Думаешь, я им этого не говорила? — вздохнула Ольга. — Ничего, к ужину должны вернуться. Таня делает каре ягненка, такого они не пропустят.

— А на десерт? — по-детски спросил Макс.

За последний год он не просто отвык от своего аскетичного питания, но еще и привередничать научился. Одно радовало: на кухне угождать мужу Ольге не требовалось. А смысл, когда под руками отличный гостиничный ресторан?

— Кажется, пирожки с клюквой, — прищурилась Ольга. — Она заказала свежих ягод в соседнем хозяйстве. Теперь у нас морсы, пирожки, соусы… Одна сплошная клюква. Как бы клиенты не взбунтовались.

— Нормально, витамин С, — Макс улыбнулся и взял ее за руку.

Но не для простой супружеской ласки, нет. По-хозяйски закатал рукав, нацепил манжету тонометра и приступил к измерениям. Иногда Ольге казалось, что она — одна из его беременных животных. Сначала он со своим ветеринаром обходил будущих мамаш в хлеву, делал пометки в карточках, а потом с тем же настроем навещал жену. Давление, обхват живота, проверка ног на отеки… А где же страсть?!

— Оль, пап! — раздались вопли из коридора, и секунду спустя в кабинет ввалился Никита, так и не дав Ольге намекнуть мужу на скрытые желания. — Мы такую крепость построили…

— Вот как? А снегокат? — Максим взял у сына мокрую насквозь шапку.

— Михалавасилич сказал, что слишком влажно для катания…

— Ну, конечно, раз Михалвасилич сказал… — протянула Ольга.

— А пойдем, посмотрим? Оль, тебе понравится! — Никита сделал огромные глаза, и она уже собралась встать, но муж настойчиво положил руку на ее плечо.

— Дружище, — обратился он к сыну. — Дай, наконец, человеку отдохнуть!

— Но пап!..

— Никаких но! Проект по биологии, доклад по истории, эссе по английскому… И это она с тобой делала только вчера! Имей совесть, дай ей покоя.

— Да мне несложно, — встряла она. — Всего-то глянуть…

— Давай, балуй его! — Макс закатил глаза. — Попомни мои слова: потом замучаешься огребать. А ну-ка, дуй переодеваться! Чтобы через пять минут был в столовой. В приличном виде.

Никита обиженно фыркнул и поплелся мыть руки, а Ольга с упреком взглянула на Макса.

— И нечего на меня так смотреть! — взвился тот. — Вставай, мой пингвиненок, пойдем ужинать.

— Я, между прочим, женщина… И тот факт, что ты уже месяц…

— Иди, красавица, иди. Тебе надо хорошо питаться.

Ольга фыркнула, почти как Никита несколько мгновений назад. И послушно побрела за мужем. Он уж слишком берег ее беременность. Но, в конце-то концов, всему есть предел! Тот факт, что она уже давно не видела собственных гениталий из-за выпирающего живота, еще не означал, что они исчезли вовсе. А Макс обращался с ней, как… Как с кем угодно, но не с желанной женщиной. А ведь не так давно продыху ей не давал. Даже этот самый кабинет не раз был заперт на ключ в разгар рабочего дня… Что прикажешь делать, если медовый месяц совпадает со стройкой новых корпусов?

Сытный ужин заставил Ольгу на время забыть обо всем. На окнах мерцали золотистые огоньки, за окнами светилась огромная елка, которую Сархат наряжал с двухметровой лестницы. Мясо таяло во рту, а запахи глинтвейна и мандаринов… Да, пить Ольге было нельзя, но ведь никто не запрещал нюхать!

Распрощавшись с отцом, Таней и братом, раздав последние наставления Анзуру, который в Букатино обжился и даже, по слухам, все чаще и чаще наведывался к Светке, и Марине, на чьи узкие плечи легли обязанности менеджера, Ольга взяла мужа под руку и вышла на свежий воздух.

Кто бы мог подумать, еще недавно она мечтала отсюда уехать! Как будто еще вчера здешние места казались ей Богом забытой дырой. А теперь? Россыпь избушек с уютной подсветкой, аккуратные тропинки и резные таблички-указатели с номерами… А чуть дальше — большие здания, где вершились чудеса молочного производства… Пункт проката лыж, санок и снегокатов, небольшой каток… Макс был прав: они стали отличной командой. Решения, которые принимались в жарких спорах, оказывались самыми лучшими. И все же ее настоящий дом был теперь в двухстах метрах отсюда.

Макс бережно помог ей подняться по ступенькам и снять сапоги. Для нее эта простая процедура превратилась в акробатический трюк из разряда особо опасных. Никиту отправили к себе, и молодые супруги оказались, наконец, в тишине своей спальни. Даже протестующего Оскара выставили в коридор.

— Я в душ, — сообщила, Ольга, стягивая свитер.

— Я с тобой, — тоном, не терпящим возражений, отозвался Макс.

Она было обрадовалась: неужели до него дошло, как сильно она в нем нуждается?.. Но нет. Купание было невинным, как мытье младенца. Он завернул ее в махровый халат, отвел на кровать и уложил. Разве что колыбельную не спел. И Ольга задала главный женский вопрос.

— Скажи честно, это потому, что я — толстая? — обиженно спросила она.

— Что?! — опешил Макс.

— Да… Ты вообще не притрагиваешься ко мне! Как будто я… Инкубатор!

— Ты с ума сошла?! Какая ты толстая? Это называется бе-ре-мен-ность!

— Месяц, Беглов! Месяц ты моришь меня голодом! Ты что, хочешь, чтобы я в роддоме первым делом бросилась на врача?!

— Постой… Они же сказали: больше отдыхать, не переутомляться, беречь себя…

— Вот именно! Мне не переутомляться, а не тебе! И не надо врать, что ты якобы…

— Оль, послушай меня внимательно. Ты. Красавица. Я до сих пор не могу думать о тебе спокойно. За этот месяц я столько раз принимал холодный, обжигающе ледяной душ, что… Я уже близок к прорыву в закаливании. Или к воспалению легких, сам еще не понял…

— И все из-за меня? — ей бы пожалеть мужа, но чувство гордости распирало, пожалуй, сильнее, чем богатырский младенец Макса.

— Глупенькая моя… — он нежно провел по волосам, которые отросли за последний год, смягчив черты ее лица. — Ты знаешь, какие у меня планы на тебя после того, как ты оклемаешься? Ни одного блокнота не хватит!

— Правда? — она потерлась щекой о его ладонь. — Может, что-нибудь сейчас попробуем?

— Давай оставим на новогоднюю ночь…

— Ну Мааакс, — мяукнула она, сделав большие глаза: этому фокусу она научилась у Никиты.

И не прогадала.

Он аккуратно, словно опасаясь разбить ее на мелкие кусочки, лег рядом, и только она подвинула к мужу живот, как услышала едва различимый хлопок. Звук, судя по всему, исходил из нее. И сразу стало тепло и мокро.

— Нееет… — протянула она и разочарованно прикрыла глаза. — Малыш, только не сейчас… Еще полчасика…

— Ты о чем?

— Оно, — обреченно ответила она.

— Господи, ты рожаешь?! — заорал Макс и подскочил, будто под простыней лежала включенная электроплитка.

Ольга сделала глубокий вдох. Спокойно. Главное сейчас, чтобы он не паниковал.

— Милый, достань, пожалуйста, мою спортивную сумку, — она мягко улыбнулась. — Все хорошо, слышишь? Позвони папе, пусть он придет посидеть с Никитой.

И пока Беглов собирался с силами, взяла с тумбочки телефон и набрала знакомый номер.

— Анзур, это я… Извини, что поздно. Да, машину прогрей, пожалуйста. Кажется, мы едем рожать, — отключилась и повернулась к побледневшему мужу. — Все будет хорошо, слышишь? Обещаю: к Новому году мы будем дома. Все вместе.