Глава 15. Альфа

Рыжая пахла раем. Я не представлял, что кто-то или что-то может пахнуть приятней. И если бы не примесь страха, я бы точно лишился последних капель самообладания.

— Ты боишься? — спросил, просто, чтобы заполнить пустоту.

Конечно, она боялась. Это было понятно даже мне. Хотя мои мозги сейчас работали с перебоем. В них трезвые адекватные мысли проскакивали редко с момента знакомства с Викой.

“Парой”, — подсказал зверь.

“Парой”, — повторил я про себя, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

Зверь был до усрачки доволен. Он готов был ластиться к девчонке, вылизывать ей руки, шею, пальчики на ногах, все - лишь бы она позволила прикасаться к себе. Человеческая часть была более трезвой. Ее отец охотник. Она сама помогает тем, кто желает мне исчезнуть с лица земли.

— З…зачем ты пришел? — спросила и бросила взгляд куда-то в угол. Что там? Оружие?

Какой правильный вопрос. Зачем я пришел? Скорее всего удостовериться, что я не ошибся. А еще - просто увидеть рыжую. Вдыхать с ней один воздух. Слышать, как бьется ее сердце. Все это требовалось для того, чтобы я не сошел с ума, и зверь перестал тянуть меня за жилы, принося реальную физическую боль.

— Соскучился.

Вика сморщила носик, опять посмотрела в угол, бросилась куда-то, схватила плед и завернулась в него, стараясь отгородиться от меня. Ее трясло. И дрожь была не от холода. Ее ломало так же, как и меня. Действовало притяжение пары. И я почти понял почему оно работало с перебоями.

— Можно было позвонить в дверь, — произнесла смелее, когда поняла, что я остаюсь на месте и не приближаюсь. — Или у тебя хобби ломать чужие двери?

— Дерзишь, — протянул с удовольствием.

Мне не нравилось, что она вздрагивала от любого моего движения.

— Говорю очевидные вещи, — сказала не так храбро.

— Допустим, — я пошел вдоль комнаты, рассматривая обстановку. Вика зеркалила мои движения, делая так, чтобы все время между нами оставалось как можно больше расстояния. — Скажи мне, — я остановился, — тебе отец дарил что-то?

Медные ресницы зачастили, взгляд стал растерянным.

— Я не понимаю.

— Отец дарил тебе что-то со словами, никогда не снимать или всегда носить с собой. Возможно, какую-то безделушку. Колечко? Сувенирчик, которые лежит всегда в сумочке? Браслет? Иконку?

— Нет, — ответила не задумываясь.

Соврала. Это было понятно по сердцебиению, по реакции зрачков, по нервному жесту головы.

Я сделал вид, что не заметил тонкую серебряную цепочку с крохотным кулоном на тумбе.

Вот теперь все встало на свои места. Дикая не поддавалась внушению, когда на ней была эта безделушка. Забавная вещица и недешевая. Ведьмы за такие амулеты берут большие деньги или не только деньги, но и что-то существенней. А если это древний артефакт, то интересно, чем отец Вики пожертвовал ради него.

— И сестре не дарил ничего подобного?

— Нет, — она затрясла головой усердней.

Пусть думает, что я поверил, если ей так спокойней.

А внутри меня зудело от желания проверить теорию. Вложить каплю силы зверя и посмотреть, как девушка отреагирует.

— Вик, — я позвал ее. — Подойдешь?

Она отрицательно покрутила головой, так что в воздух взметнулись рыжие пряди. Никогда у меня не было рыжей. Не считал их привлекательными. А от этой невозможно взгляд отвести. Именно так выглядели ведьмы в книгах. Сочные зеленые глаза, ярки кудрявые волосы, чуть вздернутый нос, небольшой рост и огромная сила. Эта девчонка имела надо мной силу. Только не знала об этом.

— Подойди, — уже приказом, вложив силу зверя.

И она сделала шаг навстречу. Неуверенный. Вика сопротивлялась. А за ним второй, третий, и вот она уже стоит почти вплотную ко мне и смотрит в глаза. Испуганно, недоверчиво и с желанием. Оно читалось не только во взгляде. Девчонка пахла им, щекоча рецепторы и дергая за нервы.

— Подойди еще ближе.

Вздох отчаяния и полное подчинение.

Она задрала голову и смотрела на меня, ожидая следующего приказа.

— Я тебя не обижу, — сказал я, чувствуя, как губы расползаются в улыбке. Со стороны я, наверное, кажусь полным психом.

— Ты же лжешь, — произнесла она, не отводя взгляда. — Ты пришел, чтобы…

Не договорила. Не осмелилась.

Для нее это было слишком откровенно. Вот так сказать о своих желаниях вслух.

— Не трону, — сказал и тут же провел костяшкой пальца по пылающей щеке. Коснулся скулы, подбородка, пухлых губ. Чуть склонился, и дикая тут же отпрянула.

— Ты… — она завернулась в плед плотно-плотно. — Ты же обещал.

— Разве я нарушил обещание?

— Почти, — выдохнула она, опустив голову.

Думает, что так я ее не замечу? Потеряю интерес и уйду? Так желание попробовать вкус ее язычка только росло.

Внутри все переворачивалось от близости пары. Стягивало в узел. Я замер, чувствуя, как напряжение нарастает, словно невидимая нить тянет меня к ней сильнее с каждой секундой. Ее запах — смесь страха и чего-то неуловимо притягательного — проникал в меня глубже, чем я ожидал. Сердце билось учащенно, а разум пытался удержать контроль, но тело предательски отзывалось на каждый ее вздох и движение.

Вика смотрела на меня с такой уязвимостью, что внутри что-то защемило. Она была невыносимо хрупкой, даже не хрустальной, а чем-то более тонким. Тронь и по красивому лицу пойдет трещина.

Я медленно приблизился, еще чуть-чуть, чувствуя тепло ее тела через тонкий плед. Внутри разгоралась борьба: часть меня — звериная — растворилась в этом моменте; другая — человеческая — остерегалась перейти черту, за которой уже не будет возврата.

Я протянул руку и осторожно убрал прядь волос с ее лица. В этот момент время словно замедлилось. Я видел каждую мелочь: дрожь ее тела, легкое покраснение щек, взмах ресниц.

Внутри меня разливалось тепло — смесь нежности и желания. До этого момента, казалось, несовместимые чувства. Я привык испытывать что-то одно. Нежность иногда вызывали маленькие дети, котята, моменты, когда тебя обнимает мать, но я впервые ее испытывал к чужому взрослому человеку.

— Я сегодня была на допросе! — выпалила она, когда я вновь потянулся к ее лицу.

Рука повисла в воздухе.

— Тебя допрашивали?

— Нет.

— Ты это придумала, чтобы отвлечь меня? — спросил без злости.

— Нет! Я была на допросе, — повторила она упрямо. — Мне позвонил капитан Стрельцов.

Зверь перестал умирать от нежности к своей паре, вскинулся и принялся внимательно слушать.

— Так. И что он хотел?

— Показать допрос. Там… — она опустила взгляд, несколько секунд раздумывала и только потом заговорила. — Там была девочка.

— Уже интересно. И что это девочка рассказала?

— Что ты… — она подняла голову и смело смотрела мне в глаза. — Что ты чудовище, — закончила тихо.

— Злодейский злодей? — вышло с насмешкой. И Вика поняла ее по-своему. В ответ подарила мне волну пренебрежения

— Да.

— Понятно.

Я сделал шаг назад, решив чуть увеличить расстояние.

— Тебе не интересно, что еще я узнала? — спросила она.

— Честно говоря, нет. Я примерно представляю. Но раз тебе нужно мне рассказать…

Рыжая тут же вспыхнула, словно я ее поймал на чем-то секретном и гадком одновременно.

Ясно.

Стрельцов научил Вику, как ей следует себя вести.

— Не нужно! Мне казалось, любому человеку интересно, что говорят о нем.

— Во-первых, я не человек. А во-вторых, интересно тому, кому нечем больше заняться, чем пытаться соответствовать чужим ожиданиям. Если люди хотят думать, что я мудак. Я не мешаю им в этом.

Девочка не ожидала подобного ответа, озадаченно приоткрыла ротик и явно пыталась придумать выход из ситуации. А ситуация складывалась так: капитан сделал ставку на Вику. Она должна меня заинтересовать. По факту — не просто заинтересовала — просочилась под кожу по-настоящему.

Капитану знать это не нужно.

А паре практически не доказать.

— Девушка сказала, что ты виделся с моей сестрой! — выпалила она после непродолжительного молчания.

— И опять я не удивлен.

И тут меня осенило. Ведь дикой нужно понравиться мне. А это определенно плюс. Я малодушно могу позволить себе больше, чем стоило и не получить в ответ звонкую оплеуху.

— Что еще она говорила? — я решил подыграть.

Заинтересованное выражение лица сменилось замешательством.

— Неважно.

— Что-то, что не понравилось тебе?

По взгляду понял, что оказался прав.

Легко ввести любого в заблуждение, а мою дикую пару невероятно просто. Не нужно прилагать усилий, достаточно показать удостоверение и твои слова уже не будут подвергаться сомнению. Но тут Стрельцов промахнулся. Если глава семейства был охотником, то его дочери — самые обыкновенные девушки. Бета стаи не нашел на них ничего плохого. Учеба, подработки в летнее время. Тут я не знаю, благодарить отца семейства за то, что он прививал дочерям трудолюбие или дать по щам. Неужели не понимал, им приходилось выслушивать похабные предложения. Возможно, в какой-то момент отбиваться от особо настойчивых мудаков. Да, сейчас я судил по себе. И топорная манипуляция капитана здесь точно сыграет мне в плюс. Вика не поверит, что ее сестра торговала собой.

— Наверное, Катрин искала приключения? — я высказал предположение.

Точно!

Вспышка гнева подтвердила мысли.

— Нет! Она не такая, — тут рыжая поняла, что ее слова звучали слишком банально. — Я знаю, что многие так говорят. Но Катя не была падка на легкие деньги. Свидетельница ошиблась!

— Прекрасно! Это означает, что я ни в чем не виновен. Верно?

Девочка опешила, нахмурила лоб.

— Ты специально все выкрутил в свою сторону, — заявила она, вызывая у меня улыбку.

— Это всего лишь здравый смысл, Виктор-р-рия. Какое у тебя вкусное имя.

От резкой смены разговора рыжая потеряла боевой настрой.

— Обыкновенное.

— Ну нет. Очень удобное. Знаешь, говорят, что собак нужно называть так, чтобы в кличке была буква эр.

Я не успел осознать глупость сказанного, а вот Вика успела и даже подготовила достойный ответ, но по женской традиции, начала с претензии:

— Твое эго настолько раздуто, что ты решил, что женщин можно называть удобными именами или теми, которые нравятся? Или сравнил меня с собакой?

Она пылала яростью и напоминала маленький вулкан, готовый вот-вот выжечь все вокруг лавой.

Ну и где испуганная девочка, шарахающаяся от меня, как от прокаженного?

Передо мной личный армагеддон с ненавистью в зеленых глазах.

— Даже не знаю, стоит ли пытаться оправдаться, или я себя закопаю еще глубже, — сказал заискивающе.

Дожил. Боюсь мелкой человечки.

Мелкой человечки, обещавшей, лишь своим присутствием, счастье.

— Не стоит! Я знаю таких, как ты.

— Продолжай, — взмахнул ладонью.

— Мнимый король мира! Ты думаешь, если у тебя есть деньги и власть, ты можешь решать за других?

Боги, до чего она наивна… эта речь должна была разжалобить или пристыдить?

— Вообще, так в жизни и происходит. Кто-то пользуется деньгами, кто-то властью. Ну а те, кто имеет и то, и другое. Знатные мудилы. Это я усвоил, — сказал и ждал, осмелится ли продолжить или нет.

И сколько же эмоций на красивом личике. Только что мелькнула бегущая строка с вопросом: “Значит ты мудак?!”. Мгновение страха и осознание, что не нужно задавать подобные вопросы мужчине, который проник к тебе в квартиру. А после — прикрытая напускным спокойствием ярость. Я чувствовал ее. Волнами. Одна за другой. Яркие. Горячие. Как и возбуждение. Оно было вплетено во все эмоции, что исходили от дикой. И это не просто мешало думать, но и реагировать адекватно.

— Виктор-р-рия, будь добра, надень кулон, — попросил я. — Как оказалось, ссоры меня заводят.

Без вопросов Вика бросилась к тумбе.

Втянув голову в плечи и пытаясь удержать плед, она боролась с крохотным замочком цепочки. Он выскальзывал из непослушных влажных пальцев. Выворачивался, мельтешил в руках.

— Давай, помогу, — предложил я.

И тут же прилетело громкое:

— Нет!

В ответе я не сомневался. Разве рыжая подпустит меня к себе?..

— Тогда просто держи в руках.

Она сжала кулачок и придавила им плед в районе груди, что сползал с плеча, открывая небольшую ранку от моей метки. Мне так хотелось ее коснуться хотя бы подушечкой пальцев. В идеале губами.

— Не дрожи, — попросил я.

Наверное, вышло грубо, раз рыжая сжалась еще сильней.

Цепочка едва позвякивала в такт дрожи. Человек не могла слышать этот звук, а зверь улавливал.

— Мне холодно, — соврала она.

Ее сердце работало, как и мое, — на пределе. Долбило по ребрам, заглушая хаотические мысли.

И что теперь делать?

Уйти?

Остаться?

На красивом личике отражались те же эмоции и подобные вопросы. Главные, скорее всего, был: как избавиться от меня.

Только я буду полным дураком, если сейчас развернусь и исчезну в ночи. А раз я уже в комнате истинной пары, то почему бы не воспользоваться моментом. И вроде бы мысли выстроились в логическую цепочку, как я подумал, и меня разобрал смех.

Минуту назад я сам попросил девочку взять кулон.

Я или идиот, или люблю задачи со звездочкой.

Скорее — первое.

— Я хочу спать, — произнесла она.

— Очень тонко.

— Но вы… ты же понял.

— Понял.

— Тогда почему не уходишь?

— Не хочу. Я рисковал собственно шкурой, забираясь на второй этаж.

Сейчас я чувствовал себя неполноценным хищником. Как говорят сейчас — с особенностями. С особенностями поведения на всю голову.

Вот моя желанная добыча.

Вот — я.

Но что-то сдерживает. Не позволяет поступить так, как я привык. Нутро нашептывало: “Нельзя”. Нельзя испачкать пару. Нельзя ломать. Нельзя делать несчастной.

— А что можно? — спросил я вслух.

— У? — она вскинула на меня зеленые омуты.

— Что мне можно, Виктор-р-рия?

Ну тут я точно подтвердил теорию с неуравновешенным психом, который ведет внутренний диалог, и в какой-то момент не отличает реальность от вымысла.

— Можно уйти, — подсказала она. — Через дверь.

— Мне не нравится этот вариант.

Не нравилось мне. Не нравилось зверю.

— Через балкон? — уточнила она. — Уйти.

— А если я не хочу уходить? — я сделал шаг навстречу к паре.

Она выставила перед собой кулон, как оберег от особо шизанутых.

— Ты не поняла, как он работает. Он помогает тебе. А на меня не оказывает никакого влияния.

— Да?

Разочарованный вздох, продолжительный взгляд на серебристые переплетения, похожие чем-то на корни.

— Да. Он не дает влиять на тебя. Мне. Думаю, и другим.

Вижу, не понимает. Но не подает вида.

— Надень. И не снимай. Никогда.

Я определенно тронулся головой. Только безопасность пары волнует меня больше, чем собственные желания.

Не врут старшие волки. С истинностью приходит жертвенность. Я бы назвал это по-другому. Отец встретил мою мать, когда ему было почти четыре сотни лет. Он действительно воспринимал ее как дар. Я же… словно получил хорошую оплеуху, от которой звенит в голове. И ты ничего не можешь сделать, чтобы избавиться от назойливого звука. И он усиливается, если увеличивается расстояние между нами. Блаженная тишина наступает вот так — когда лицом к лицу. Но, чем ты ближе к паре, тем сильней тебя тянет. Замкнутый круг, из которого невозможно выбраться.

Без нее — нет жизни.

Рядом с ней — нет покоя.