30

Сергей

Снег хлопьями валил за окном, город утопал в белой пелене. Я стоял у окна, вложив руки в карманы брюк и смотрел в одну точку, думая над тем, что этот офис, мои бесконечные вглядывания в горизонт перед тем как отправляться домой стали уже нечто вроде ритуала, только сейчас никакого успокоения он не приносил и напряжения не снимал.

Партнеры из Австрии покинули мой кабинет десять минут назад, часы показывали начало девятого вечера, и я решил отложить все важные дела до завтра. С Аллой ограничусь разговором по телефону, а с Ульяной встречусь, но немного позднее. У меня в голове не укладывалось, что она все это время скрывала ребенка от семьи и я знал только одну причину, по которой она это делала. Марк, кажется так она назвала мальчика, мог быть моим сыном. Скорее всего он им и был, я помнил свои детские снимки и… Просто уму непостижимо!

Я сжал руки в кулаки и вернулся в кресло. Сидел так какое-то время и не мог прийти в себя. Затем потянулся к телефону и набрал номер Аллы. Мне не хотелось сейчас ни с кем разговаривать, по-хорошему стоило отправляться домой и хорошенько выспаться. За последние двое суток я от силы спал четыре часа. С такой ватой в мозгах точно никаких вопросов не получится уже решить. Не сегодня.

— Ну наконец-то! — недовольно отозвалась Алла. — Я уж думала тебя похитили инопланетяне…

Неудачная шутка, но я бы не отказался сейчас от подобного путешествия. Пусть пришельцы сотрут мне всю память, а я начну свою жизнь с чистого листа.

— Ты получила мое сообщение, что я был на переговорах? — сухо поинтересовался я.

Рано утром я набрал Аллу, и не дозвонившись до нее, позвонил в регистратуру, там мне сообщили, что она на процедурах, а с ней и ребенком все хорошо. Поэтому я не видел причин волноваться, потому и не звонил ей днем, чтобы не лишать себя рабочего настроения. Я долго договаривался с людьми об этой встречи, оплатил им дорогу и проживание в Москве, мне важно было заключить эту сделку с зарубежными партнерами, а зная Аллу и ее игру на публику с громкими эпитетами: «Я тебе не нужна» и нечто в таком духе, это бы грозило ненужным раздражением с моей стороны, а мне была необходима ясная голова и железная выдержка. После встречи в кафе с Ульяной и ее сыном, я и без того не мог толком ни о чём думать и пребывал в прострации. Но я взял себя в руки и довел эту встречу до ума. Контракт заключался на пять лет, любая ошибка могла по итогу дорого обойтись каждой из сторон.

— У меня были сложные переговоры, я рассказывал тебе перед тем как отправляться на помолвку к Кириллу.

— У тебя всегда есть что-то важнее! Ты знаешь, я терплю на постоянстве твои отлучки, твое пренебрежение и твою отстраненность, но сейчас я беременна. Понимаешь? И у меня угроза выкидыша… — Алла осеклась, а я уставшим взглядом снова поглядел в окно, думая о том, что мое терпение и выдержка на грани.

— Алла, что ты хочешь услышать от меня?

— Ничего, Сергей, — обиженно отозвалась она, а я зажал переносицу двумя пальцами и тяжело вздохнул.

Сколько уже можно заниматься самообманом? Ну ничего у нас с ней не выходило. А теперь, если еще окажется, что Ульяна втайне ото всех родила от меня сына — ума не приложу, что со всем этим делать.

— Ко мне сегодня приходила Ульяна, и она наговорила мне кучу гадостей. Ты извини меня, я понимаю, что тебе сейчас не до моих проблем, и много своих, но она рассказала мне, что ты увидел мою обменную карту. Я удивляюсь твоей выдержке. Ты знаешь теперь об аборте и молчишь… Или тебе настолько все равно? Тогда я ничего не сказала, потому что… Это очень больно. Я очень сожалею об этом…

— О том, что сделала от меня аборт? — уточнил я и вспомнил об этой мутной истории. Я так и не выяснил ничего, но обязательно выясню. Это лишь вопрос времени, с которым у меня действительно была напряженка.

— У ребенка были серьезные пороки несовместимые с жизнью. Он… умер уже внутри меня… — Алла заплакала и я впервые не знал, что испытывал на самом деле.

В душе что-то сильно тянуло. Мы вместе тяжело переживали тот выкидыш, я видел ее слезы и отчуждение, понимал все, и не знал как помочь.

— Мне и без того сейчас тяжело, а Ульяна начала меня обвинять во лжи, что я якобы тебе изменила, поэтому сделала аборт. И я столько всего выслушала от нее… Я признаю, что совершила ошибку и мне следовало тебе обо всем рассказать. Ты можешь найти моего врача и убедиться, что это действительно так, а я тебя сейчас не обманываю…

— Успокойся. Давай, как ты вернешься домой, мы спокойно об этом поговорим?

Одно я знал наверняка какие бы размолвки между нами не происходили, и какой бы Аллой не была иногда прекрасной актрисой и манипуляторшей, так натурально разыграть боль, отчаянье и тоску у нее не получилось на тот момент. А значит, действительно, с ребенком было не все в порядке и аборт был по назначению, а не по ее прихоти. Какая женщина откажется от своего дитя? Вопрос в другом: почему она ничего мне не рассказала? Этого я не понимал. Видимо, это у них семейное с сестрой, яблоко от яблони…

Решив, что обязательно вернусь к этому вопросу позже и поговорю с ее врачом об этом аборте, я взглянул на часы. Нет, слишком поздно волновать Ульяну для того чтобы встретиться и поговорить. К тому же я не обладал сегодня никаким настроем и выдержкой. Необходимо взять тайм-аут. Так будет лучше для всех.

— Когда вернусь домой, Сереж? Да я родить снова могу мертвого ребенка и раз уж ты знаешь о том аборте, то где гарантии, что не повторится того же? Врачи не сразу разглядели ту патологию!

— Алла, успокойся, — сдержанным тоном попросил я.

Лучше бы съездил в больницу, честное слово. По телефону это все походило на театр абсурда. Не любил никогда по нему решать вопросов.

— Тем более, не понимаю, почему ты молчала, если была вероятность повторения возможного выкидыша или аборта? Мы бы сдали все анализы, встретились с генетиком. Ладно, я завтра подъеду в клинку и поговорю с твоим врачом. Мы сделаем все от нас зависящее, чтобы ребенок благополучно родился. Хорошо?

— Ты… Ульяна сказала, что ты подвозил ее вчера… Она была так груба и резка со мной, задавала все эти вопросы, а еще я видела на вечеринке в ресторане, как она не сводила с тебя глаз… У вас с ней что-то было?

Общий сын считается? Интересно, а родственники Ульяны точно не знали, что у нее есть ребенок? А может быть, не знал только я? Хотя нет, исключено, Алла точно не знала, потому что не преминула бы бросить в сторону сестры язвительные замечания о нагулянном ребенке при каждом удобном случае.

— Нет, — сказал я лишь относительную правду.

К чему заставлять волноваться Аллу раньше времени? А если выяснится, что Марк действительно мой сын, то я бы и вовсе держал Аллу в неведении как можно дольше. Не с ее взрывоопасным характером разбрасываться такой правдой. Это чревато скандалами.

И ко всему прочему мой интерес и влечение к Ульяне никуда не пропали. Девушка по-прежнему мне сильно нравилась. Понял я это в тот вечер, когда увидел ее с Антоном в ресторане по случаю помолвки Яны и Кирилла.

— Прости меня, Сереж. Это все волнения, гормональный фон и я боюсь потерять ребенка. Я думала, что все опасности позади. Зачем я только поехала с тобой в Москву?! Надо было в Питере оставаться… Но я чувствую, что мы отдалились и ты… — ее голос постоянно дрожал и я отчетливо понимал, что сейчас она переигрывала.

— Все будет хорошо, Алла, — перебил я ее. — Ты отдыхай. Я сейчас тоже поеду домой.

— До встречи, Сереж. Я буду ждать твоего завтрашнего звонка и визита.

Я отложил телефон в сторону и прикрыл глаза. Все смешалось в одно: цифры, отчеты, контракты, партнеры, аборты, выкидыши, беременности. Когда я полноценно отдыхал в последний раз?

Антон что-то говорил о том, что Ульяна проходила собеседование в нашей компании? Созваниваться с ним и пытаться пролить свет на эту историю не было никакого желания. Я набрал Альбину Сергеевну и вкратце расспросил у нее о недавней кандидатке на должность менеджера, а так же попросил женщину занести утром мне анкету на Ульяну.

По дороге домой я немного расслабился, выбросил из головы мысли о работе и пытался вспомнить лицо мальчика, своего возможного сына, его глаза и смущенную улыбку. В минуту, когда он назвал Ульяну мамой у меня внутри словно случился огромный взрыв, он был такой мощности, что начисто оглушил меня и я только сейчас начал осознавать, что случилось на самом деле. Пять лет… Гребанных пять лет она скрывала ото всех собственного ребенка и возможно моего сына! Ради чего? Почему? Она считала его ошибкой? Одна сестра делала от меня аборты, другая в это время в чужой стране и втайне ото всех воспитывала моего сына? Я ощущал себя полным глупцом, которого все обвели вокруг пальца. Я не сразу понял, что катаюсь по городу, а от желания лечь и поспать ни черта не осталось. Внутри меня клокотал гнев, много разных чувств. Сам не знаю, как оказался у хостела, в котором остановилась Ульяна с сыном, но я как дурак простоял там около часа. Я мог бы позвонить ей прямо сейчас, подняться в эту дешевую гостиницу, разыскать ее, вытащить на улицу и трясти из нее ответы, но так было нельзя. Потому что в этом всем была отчасти и моя вина. Закурив, я сидел в машине долгое время, слушал музыку и смотрел, как снег кружил в воздухе. Я поймал себя на том, что мне хотелось снова увидеть мальчика. И если окажется, что это мой сын, то Ульяна уже ни в какую Америку не вернется. Я не позволю такого, чтобы сын не знал собственного отца.