Глава 8 · Герасим

– Та-а-ак, дорогие вы мои студенты и их преподаватели, – вздохнул следователь. Это был усталый мужчина, который смотрел на них на всех с укором и, казалось, не начав беседовать, уже хотел все закончить.

Он словно упрекал их за то, что они тут устроили.

– Дела наши оказались, честно говоря, не очень. Экспертиза показала, что в легких воды нет, а это говорит о том, что вашего товарища сначала хорошенько стукнули по голове, и он умер, а уж потом скинули в воду. Предвосхищая ваши вопросы, почему не поняли этого сразу, скажу, что изначально отрабатывали версию, что рану человек получил, упав в воду. Берег там каменистый, но нет. – И, словно бы проговорившись, следователь добавил: – Не обошлось. Получается, ваш товарищ не утонул, а был убит, а потом, видимо, чтоб повести следствие по ложному пути, убийца скинул парня в воду. В тот день на турбазе никого, кроме вас, не было: команда соперников ушла в поход за день до этого и вернулась вот только сегодня ночью, а организаторы уехали в Томск, потому как у вас, насколько я понял, небольшой перерыв перед финалом. Остальные же выбывшие из игры участники покинули территорию за день до этого. Поблизости только деревня Малаховка, где жил один старик, и все, на десятки километров никого. Даже повариха и ее помощница по столовой уезжают вечером. Улавливаете, о чем это я?

– Вы о том, что убийца среди нас, – радостно улыбаясь, сказал Вовка, подняв вверх руку, как школьник, и Гера, так и не привыкнув к его вечному счастью, даже одернул молодого человека, прошипев:

– Прекрати.

– А кто это у нас такой сообразительный и при этом имеющий прекрасного стоматолога? – ответил натянутой улыбкой следователь. – Что-то я вас не припомню, молодой человек.

– Я Вовка, а это Герасим. Нас вчера привезла Васильевна, играть будем в финале, если, конечно, доживем, – немного убавив свою радость, ответил он следователю.

– Покажите-ка мне свои документы, Вовка и Герасим. А Васильевна у нас кто? – спросил следователь, оглядывая присутствующих и одновременно что-то записывая в свой блокнот.

У Герасима сердце в пятки упало. Паспорт! Как же он не подумал? Сейчас будут проблемы. Но, к его огромному удивлению, Вовка, как ни в чем не бывало, достал паспорт из кармана и, подмигнув Гере, шепнул на ухо:

– Не дрейфь, пра, в будущем не дураки сидят, нас отправляют со всеми документами, чтоб комар носа не подточил.

– Прекратите называть меня Васильевной, – зашипела на Вовку подсевшая преподша.

– А я что? – Тот невинно развел руками и посмотрел на Геру, словно ища поддержки. – У вас отчество такое, тут все претензии к предкам.

– Далее, – продолжил следователь, изучая документы Вовки и Герасима, – деда в соседнем поселке, скорее всего, тоже отравили. Это пока не стопроцентное утверждение, но эксперт склоняется именно к этой версии. Точные данные чем и во сколько – будут дня через два. Так что, милые мои, у нас не просто убийство, а двойное убийство, и если все подтвердится, то вам мало не покажется. Обещаю, я всю душу из вас вытрясу.

Было видно, хоть следователь и начал так угрожающе, но сам не верил, что преступник среди студентов и преподавателей. Поэтому, проведя повторный допрос всех, больше для порядка, чем в надежде что-то накопать, на такой же усталой ноте и уехал. Строго настрого наказав никому не покидать турбазу до его особого разрешения. Герасима и Вовку как прибывших уже после случившегося данное утверждение не касалось.

Гера, помня, что ему надо поговорить с Евой, дождался, когда она выйдет из домика и пошел за ней. Но девушка его сразу не заметила, и получилось, будто бы Гера следил за ней. Когда же Ева остановилась у калитки в лес и оглянулась, то желание раскрыть свое присутствие и вовсе пропало, захотелось узнать, что же она скрывает и куда так тайно направляется. Убеждая себя, что днем лес безопасен, Герасим, осторожно ступая, направился за девушкой. Чтоб не струсить и не сбежать, он приводил аргументы в пользу версии, что Вовка знает, что ничего с ним не случится, и еще дома сказал, что легенды про озеро и лес – это все сказки, и ничего настоящего под этим не кроется. Аргументов для спора с потомком у Геры не было, и потому он решил ему просто верить.

Ева, немного попетляв в лесу, сошла с тропинки, ведущей как раз к Черному озеру монаха, и пошла между деревьев, скрипя сухими ветками под ногами. Этот звук так громко разносился по сонному лесу, что Гера понял: если и он пойдет вслед за ней, то его быстро разоблачат. Поэтому, приметив поваленный дуб, Герасим присел и стал наблюдать за девушкой. Шла она медленно, словно бы вспоминая что-то. Огладывала и ощупывала стволы деревьев.

– Надеюсь, она не пописать, а то очень некрасиво получится, – услышал Гера над ухом и в первую секунду чуть не умер от страха. Вовка же, как ни в чем не бывало, присел рядом, устроившись за толстым стволом дерева, где прятался Гера.

– Я из-за тебя чуть не отъехал, – разозлился на родственника Герасим шепотом.

– Так получилось, хотел тебе кое-что рассказать, пошел за тобой, сначала думал окрикнуть, но увидел, что ты след взял, и самому стало интересно, что она здесь делает, – рассказал шепотом Вовка. – Смотри! Она, никак, на дерево собирается залезть! Во дает.

Ева и правда, словно бы выбрав нужное растение, стояла и примерялась к нему. На ели, которая приглянулась девушке, было довольно много веток, поэтому, немного подумав, она приступила к восхождению.

– А не кажется вам, что подглядывать нехорошо? – услышали молодые люди и обернулись.

Полина Васильевна стояла над ними и хмурилась.

– Вы-то как здесь? – возмутился Вовка шепотом, а Герасим опять выдохнул. – Вы, вон, Геру чуть без чувств не оставили. Подкрались как нарочно, знаете же, что у парня страхи, он и так исключительно из своей порядочности тут геройствует, – гундел он, будто две минуты назад сам так не поступил. – Срочно спрячьтесь за бревно, вы нас выдаете. Мы не подглядываем, мы следим, это полярно разные вещи.

Полина Васильевна нехотя, но все же присела.

– Я просто хотела поговорить с вами, сказать, чтоб вы так больше себя не вели при студентах. Что это за Васильевна? Так они и кличку мне придумают, – грозно выдавала заготовленную речь преподавательница. – Но вы так быстро ушли, я сначала догоняла вас, а потом увидела уже за бревном.

Все это Полина Васильевна говорила, наблюдая вместе со всеми за медленным подъемом Евы на дерево.

– Может, ее надо остановить? – сказала она Гере и Вовке. – Она же убьется.

– Не надо, – услышали они над ухом и уже втроем повернулись на голос.

– Наш теремок скоро лопнет, – констатировал Вовка. – Присаживайтесь Сильвестр Васильевич, а вы за кем следили?

– Хотел поговорить с Полиной Васильевной, но тут целая шпионская организация нарисовалась, и я решил присоединиться. Кстати, о кличке можете не волноваться, она у вас уже есть, – спокойно заявил Сильвестр. – А вот что там делает Ева, это очень интересно. У студентов что-то произошло, и пока мы их на чем-то не поймаем, они будет молчать. Дед ясно сказал мне: «наворотили твои дети дел», значит, случилось что-то страшное.

– Какая? – спросила Полина Васильевна, округлив от ужаса свои и без того огромные глаза.

– Что – какая? – не понял Сильвестр.

– Какая у меня кличка? – повторила она свой вопрос.

– Доска, – припечатал Сильвестр безэмоционально, а Вовка от неловкости хрюкнул. – Смотрите, она что-то достала из дупла и спускается. – Преподаватель истории даже немного привстал. – Значит так, надо внизу ее с поличным брать.

– Давайте лучше я, – остановил его Герасим. – Вы будете на нее кричать, и тогда она точно ничего не скажет.

– Почему сразу кричать? – смутился Сильвестр от такого откровенного обвинения.

– Потому что вы Пират, – пояснила Полина очень гордо.

– Вы мстите, но такую кличку дал вам не я, а студенты, – возмутился Сильвестр, – так что нечего валить с больной головы на здоровую.

– Мщу? – хмыкнула Полина. – Да ни капельки. Пиратом вас тоже прозвала не я, правда, я точно не знаю, коллеги постарались или студенты, но называют вас так и те, и другие, – довольно добавила Полина и улыбнулась во все тридцать два зуба, будто выиграла приз.

– Ну, мое прозвище понятно, – попытался сгладить Сильвестр, продолжая спорить шепотом. – Оно от имени, а вот у вас, – ему явно тоже хотелось задеть девушку.

– У меня все просто, я стройна, как лань, у вас же, наоборот, очень сложно. Имя это одно, а вот ваш дрянной характер…

– Да какой это у меня дрянной характер? А вы, если бы были ланью, то имели бы именно такое прозвище, а вы банально доска.

– Пошли, – Вовка тихо толкнул Геру локтем в бок. – Милые бранятся – только тешатся. У нас с тобой Ева уже почти у земли, надо перехватить ее, пока она не слила то, что так долго доставала.

Но девушка не собиралась ничего сливать. Спустившись с дерева, она присела тут же на корягу и стала внимательно рассматривать какой-то предмет у себя в руках. Хруст веток Ева услышала слишком поздно, видимо, то, что хранилось в дупле, было очень интересно, и Вовка ловко выхватил вещицу из ее рук.

– Отдай! – крикнула она Вовке и даже попыталась прыгнуть на него, но это было так же бесполезно, как стук мухи в закрытое окно.

– Ева, успокойся – сказал Гера спокойно, и это, как ни странно, помогло: девушка, видимо, осознав свой провал, села на уже облюбованную ею корягу и расплакалась, так горько и жалобно, что у обоих молодых людей сжалось сердце.

– Вы что, ее ударили? – на всхлипывание, прервав пикировку с Пиратом, подлетела Полина Васильевна и присела к девушке. Сам же Сильвестр Васильевич, не подходя слишком близко, боясь испортить импровизированный допрос, остановился в двух шагах у дерева и молча наблюдал за происходящим.

– Васильевна, не разочаровывай меня, – возмущенно всплеснул руками Вовка и, присев перед Евой, проникновенно заговорил: – Давай разговаривать. Знаешь, всегда и даже по глупому поводу, обязательно надо делиться мыслями, поверь мне, всегда и все можно решить, только для этого надо разговаривать, что бы то ни случилось. Был такой мыслитель, Сократ, так вот он говорил, что только в спорах рождается истина. Потому что правда у всех своя, и вот когда одну положить на другую и привести это все к общему знаменателю, тогда и родится решение. Вот, у меня был учитель, он мне как отец был, так вот он сказал мне однажды: «Вовка, понять масштаб проблемы ты сможешь, только обсудив ее с кем-то, в одиночестве она будет только расти и шириться, отвергая все варианты решения». Так что, милая моя, давай разговаривать.

Ева подняла на него заплаканное лицо, и Герасим вдруг увидел, какие действительно красивые у девушки глаза. Они были небесно-голубого цвета, с лисьим разрезом, и если смотреть в них внимательно, то лицо Евы становилось какое-то неземное.

«Прав был Вовка, – пронеслось у него в голове, – мы не замечаем настоящую красоту, только искусственную, которую нам подсовывают как идеал».

– Вот так, при всех, я не могу… – словно оправдываясь, сказала она Вовке. – Мне стыдно.

– А ты начни, – все так же проникновенно говорил Вовка, и Гера даже погордился своим потомком, хотя слова про учителя, того, что был, как отец, очень резанули ему слух. – А я тебе помогу, поверь, здесь врагов нет. Даже Сильвестр парень не плохой, просто побитый жизнью. Чей это телефон? – Вовка раскрыл ладонь, в которой лежал аппарат, так ловко отобранный у девушки. – И почему его надо было прятать в дупло?

– Это телефон Влада, – выдохнула Ева и, опустив глаза в землю, стала медленно рассказывать: – В первый день, когда мы сюда приехали, Влад предложил устроить вечеринку. Сказал, что у него есть бутылка виски, привезенная из дома, и надо отметить начало игр.

– Всех позвал? – спросил Вовка.

– Позвал всех, но были не все. Славка отказался, я не знаю, почему.

– Это который на Антошку похож? – уточнил Вовка.

– Он, – кивнула Ева, стирая слезы с щеки. – Так вот, Славка отказался. А мы вчетвером попали, – на этих словах Ева разрыдалась. Было видно, что она не знает, как рассказывать дальше.

– Давай я продолжу, – вдруг предложил Сильвестр Васильевич, подойдя поближе. – Он вам что-то подсыпал в виски и снимал, пока вы в беспамятстве чудили?

Ева в изумлении подняла на Пирата глаза.

– Откуда вы это знаете? – спросила она его изумленно.

– Такое постоянно случается с того самого момента, когда мир придумал фотоаппараты, а позже камеры и телефоны. Вам кажется, то, что с вами происходит, все в этом мире происходит впервые, но все уже было. Он стал вас шантажировать?

– Да – вытирая слезы, ответила Ева, – и сказал, чтоб мы не вздумали ничего предпринять, он поставил на облако шифр. Защита будет обнуляться каждый раз, когда кто-то разблокирует телефон. Если же вход не будет осуществляться в течение 55 часов, то фото и видео отправятся в сеть.

– Почему телефон был здесь? – спросил Еву Герасим осторожно. Это был жизненно важный для него вопрос, потому что Влада убили, и, теоретически, только так можно было забрать у него телефон.

– Хоть он нам и пообещал в тот вечер все исправить, но я ему не поверила, я решила поговорить с ним, – начала объяснять Ева, – объяснить, что так нельзя, что до добра такие вещи не доводят.

Герасим услышал, как рядом усмехнулся Пират, видимо, считая ее наивной, но Ева не заметила этого и продолжала рассказывать свою историю, смотря только на Геру.

– Я сидела на лавочке у корпуса, ну, где все курят в кустах, в ожидании, что Влад выйдет покурить. Он часто курил, называя это своей собственной медитацией. Но он все не приходил, что-то делая в учебке, время шло к двенадцати, и я уже собралась уходить со своего импровизированного поста, как Влад появился. К моему удивлению, он пошел не на лавочку курить, а прямиком в лес. Мне было страшно, но я все же пошла за ним. Влад кружил вокруг сосен, точно подбирая себе подходящую, потом залез на одну и положил что-то в дупло. В ту ночь была очень яркая луна, и она хорошо освещала эту часть леса, но я все равно боялась забыть дерево, поэтому, когда он вышел на тропинку и пошел дальше, я пометила дерево, воткнув в кору свою шпильку, – Ева указала на ствол, из которого действительно торчала женская шпилька, такая ненужная и лишняя здесь, среди дикой природы, что ощущение неправильности происходящего только усиливалось.

– Потом я решила идти за ним, но только я вышла на тропинку, то вдалеке увидела Влада. Он стоял как вкопанный и смотрел на пригорок.

– Кто там был? – спросил Вовка поспешно.

– Черный монах, – ответила Ева и опустила глаза.

– Ну, это не серьезно! – возмутился Пират.

– Почему ты решила, что это Черный монах? – спросил девушку Вовка, показав Сильвестру Васильевичу кулак.

– Он был в плаще и с капюшоном на голове, и мне показалось, что он парил над землей, – было видно, что Еве было сложно говорить это, и девушка понимала, что это звучит как бред.

– Что было дальше? – как можно мягче спросил Гера.

– Я испугалась и убежала обратно в лагерь, – сказала Ева, снова подняв на него свои лисьи глаза. – Илья так переживал, психовал, потому что время выходит, и сегодня все фото окажутся в сети, а я вспомнила про дерево. Честно! – Ева прижала руку к сердцу. – Клянусь, честное слово, я не знала, что там. Просто решила посмотреть, что же Влад прятал тогда вечером.

– Значит, вы спасены, – усмехнулся Пират. – Подозрительно вовремя ты нашла его, как раз чтоб не дать компромату уйти в сеть.

– Нет, – устало качнула головой Ева, – мы пропали. На телефоне пароль, и нам его в кратчайшие сроки не взломать. Можно было бы дома, в Томске найти шарящих ребят, кто бы его взломал, но это небыстро и дорого. Поэтому то, что я нашла телефон, это не победа, это поражение.

– Никогда нельзя отчаиваться раньше времени, – заявил Вовка. – Вон у нас с тобой сколько преподавателей, а я вот, например с детства уверен, что они могут все, так что, может и получится.

– Глупости не говорите, – фыркнул Пират. – Я историк, чем я вам помогу? Расскажу о Ледовом побоище, и телефон сдастся сам от шокирующих для него знаний?

– А почему нет? – сказала Полина Васильевна, видимо, до сих пор сердитая на своего коллегу. – Возможно, вы нас немного развлечёте своими нудными историями.

– История не может быть нудной! – психанул Сильвестр Васильевич. – Это точная наука, даже точнее математики. Незнание или коверкание истории приводит к новым войнам и деградации наций, в конце концов. Можно не знать ваших алгоритмов и ничего в жизни не убавится, а вот историю своей страны не знать категорически нельзя.

– Ну да, конечно, – Полина Васильевна уже была настроена спорить до конца. – Если я не буду знать, что Екатерина вторая была немка и правила Россией тридцать четыре года, то мне не дадут ипотеку.

– Между прочим, хорошо правила, получше других русских правителей и наследников оставила умных и преданных стране. Да и причем тут ваша ипотека, я вам о высоком! – почти кричал Сильвестр Васильевич, еле сдерживаясь.

– Потому что в жизни математика нужнее, она ближе к реальности, – ответила Полина Васильевна. – Мои цифры, как вы выразились, помогают практически, а не теоретически.

– А это что? – спросил тихо Вовка у Евы, чтоб не мешать перепалке преподавателей.

Герасим наклонился к ним и увидел на экране блокировки странную надпись.

– Я не знаю, – пожала плечами Ева, – но Влад очень любил шарады, может быть, нашел в сети и сделал себе скрин, чтоб не потерять.

– Нет, смотри, он сам ее сделал, а не скринил, тут внизу инициалы и надменный смайлик, будто бы он смеялся над желающими забраться к нему в телефон. – Гера воодушевился: – Скорее всего, эта задача и есть код разблокировки.

– О! – обрадовался Вовка и повернулся ко все еще спорившим преподам: – А ведь у нас здесь специалист по задачам. Ребята, хватит спорить, пора доказывать, чья наука сильнее, а мы будем болеть и делать ставки.

Было видно, что еще секунду назад смелая Полина Васильевна испугалась и притихла.

– Давай, Васильевна, твой выход, – скомандовал Вовка и протянул ей телефон.

Прочитав странную задачу, Полина Васильевна расчистила на земле участок, сделав себе что-то вроде листка, подобрала палочку и, вздохнув, сказала:

– Таких задач существуют тысячи, тут главное даже не математика, как таковая, а логика. Давайте вместе постараемся решить ее. Как говорил мой педагог, в математике лишней головы нет. Итак, сначала условие, – сказала она и начала читать с экрана: – Встретились два гения, привет, как дела, давно не виделись. «А у меня три дочери», – говорит один другому. «О, это здорово, – отвечает ему приятель. – И сколько же им лет?» «Могу сказать, что произведение их возрастов равно 36, а сумма номеру комнаты, в которой мы жили с тобой в общежитии». Приятель задумался и ответил: «Но этих данных все равно мало для решения задачи». «Согласен, – улыбнулся первый. – Ну, тогда я скажу тебе, что старшая дочь отличница». «Вот теперь все понятно, – отвечает второй. – Я знаю, сколько лет твоим дочерям».

– Чушь какая-то, – усмехнулся Вовка. – Герасим, видимо, перенервничал. Ты где здесь задачу увидел?

Но Полина Васильевна, не обращая внимания на Вовку, уже рисовала на земле цифры.

– Сначала мы с вами выполним первое условие и напишем все произведения, которые возможны с результатом тридцать шесть. У нас получилось восемь вариантов.

На земле небольшой палочкой преподша уже написала:

1*1*36=36

1*2*18=36

1*3*12=36

1*4*9=36

1*6*6=36

2*2*9=36

2*3*6=36

3*3*4=36

– Многовато вариантов, – вздохнул Вовка. – Попыток всего три, и телефон заблокируется навсегда.

– Вообще-то, нет, – виновато поправила его Ева. – Я уже испробовала.

– Ну вот, – обратился к Полине Васильевне Вовка, всплеснув руками. – Ева у нас уже проявила инициативу. Какой хоть номер набирала?

– Три шестерки, – потупилась она. – Просто я увидела, что у него пароль трехзначный, а Влад очень любил шутить, что посланник Сатаны, вот я и подумала…

– Но ведь это не все условия, – не обращала на них внимания преподаватель. – Там сказано, что сумма равняется номеру комнаты. Значит все эти же числа, каждого найденного варианта мы должны сложить.

Было видно, как ее увлекла эта задача, и рядом с первым столбиком на земле появился второй:

1+1+36=38

1+2+18=21

1+3+12=16

1+4+9=14

1+6+6=13

2+2+9=13

2+3+6=11

3+3+4=10

– И что это нам дает? – спросил Гера Полину Васильевну, вглядываясь в цифры. – Мы ведь не знаем номер комнаты, в которой они жили в общежитии.

– Совершенно верно, – радостно согласилась с ним девушка, – но мы знаем, что друг ему ответил, что этих знаний недостаточно, а ведь он знал номер комнаты. Это нам говорит о чем?

– О чем? – Вовка переводил взгляд с Полины Васильевны на Геру.

– О том, что таких вариантов было два, и поэтому он еще не мог ответить про возраст дочерей! – счастливо объявила она и уставилась на внимательно слушающих ее людей, видимо, ожидая от них такой же радости. Единственным, кто поддержал ее, был Пират, он восхищенно ухмыльнулся и даже хлопнул в ладоши, что для него было высшей похвалой.

Но вспомнив, что еще несколько минут назад они ругались, Полина Васильевна сменила радостную улыбку на презрительную ухмылку и продолжила, стараясь не смотреть на Пирата.

– Двойной вариант, к счастью, у нас всего один – цифра 13, значит, мы знаем, что они жили в тринадцатой комнате, – продолжила она уже спокойнее.

– Да, но нам надо узнать возраст дочерей, – вклинился в ее монолог Вовка. – Хотя у нас есть две попытки, и мы можем набрать оба варианта с суммой 13.

– Нет, – вновь сказала Ева тихо. – Только один.

– Инициативная ты моя, – вздохнул Вовка. – А вторым вариантом ты, скорее всего, ввела три девятки?

Ева лишь неуловимо кивнула, опустив глаза.

– Давай, Васильевна, думай дальше, два варианта нам не подходят, – сказал Вовка Полине Васильевне, которая, не участвуя в их разговоре, пристально смотрела на нарисованные на земле цифры, стараясь прочесть в них что-то.

– Но ведь у нас есть третья подсказка, – вдруг сказал Пират, обращаясь к Полине Васильевне, словно подсказывая ей, – что старшая дочь у него отличница. Именно после нее его товарищу стало все понятно.

– Ну, так себе подсказка, – усмехнулся Вовка. – Ты, Сильвестр Васильевич, историк, вот и не лезь, история здесь бесполезна.

– Точно, все понятно! – воскликнула Доска, за последние полчаса переставшая ей быть для Герасима. Сейчас перед ним стояла молодая девушка, умная и красивая, увлеченная своей работой, в которую, в принципе, должен влюбиться каждый студент. «Непонятно, кто вообще ей дал такое прозвище?» – пронеслось в голове у Геры.

– Старшая дочь отличница, точно, – она радовалась, как ребенок.

– Согласен, вы гениальны, прошу теперь объяснить нам, серым и убогим, – предложил беззлобно Вовка. – Если верить инициативной Еве, то мы торопимся, и счетчик уже на исходе.

– Как же, – Сильвестр Васильевич вторил математичке, – тут все ясно.

– Смотрите, – Полина Васильевна стала тыкать в свои записи, – сумма равная тринадцати либо 1+6+6, либо 2+2+9. Своим высказыванием, что старшая дочь у него отличница, наш герой утверждает, что старшая дочь одна. То есть, нам подходит только вариант 2,2,9. Набирайте, Владимир.

– Я Вовка, – обиженно отозвался тот, но все же набрал названную комбинацию. Все склонились над экраном смартфона, и он приветливо пикнул. На главной странице папка «облако», имеющая, видимо, обратный отсчет, обновилась и, пикнув, показала «55 часов», и цифра начала убывать, вновь отсчитывая минуты.

– Ну, слив ваших фото в интернет мы, судя по всему, предотвратили, а вот в папку не войти. Какие-то картинки постоянно обновляются, видимо, здесь другой код, – сказала Полина Васильевна. – Дайте мне, возможно, что-то придумаю.

– Надо отдать телефон в полицию, – произнес Пират, но как-то неуверенно.

– Пожалуйста, не надо! – взмолилась Ева.

– Давайте так, попробуем открыть облако, – Гера решил помочь Еве, уж очень ему было ее жалко. – Сотрем фото, а потом отдадим.

В образовавшейся паузе все посмотрели на Вовку, словно бы он должен был принять окончательное решение.

– Хорошо, – за всех решил Вовка. – Но только одно условие, – было видно, что он торгуется конкретно с Евой, – ты сейчас идешь и всей компании объясняешь ситуацию. Если вы все расскажете нам правду про тот вечер, то мы так и сделаем, если кто-то продолжит играть в молчанку, то мы отдаем телефон полиции, и тогда разговаривайте уже с ними.

– Поддерживаю, – вдруг сказал Пират.

– И я, – добавила Полина Васильевна.

Решение было принято.

22 октября 1825 года

Крым – Таганрог

Александр Первый, самодержец всероссийский, император, победивший не знавшую поражений армию Наполеона, вышел на свет, шатаясь, словно пьяный, и щурясь от жаркого крымского солнца. В голове до сих пор гудели голоса, перебивая друг друга, а в руках, укутанная в жесткий войлок, по-прежнему кричала книга. Только этих голосов не было слышно никому, кроме него, и это было самое настоящее чудо, перемешанное с сумасшествием. Более того, книга требовала взять ее с собой, и Александр подчинился ее напору. После сегодняшней ночи он больше никогда не будет прежним, да и он ли сейчас здесь, пока ему было не понятно.

– Конюха мне, Пашку приведи, – приказал он кому-то, не различая людей затуманенным взглядом.

Постоянно кланяясь, подошел Пашка, боясь поднять на императора взгляд.

– Седлай мне Марса и себе подбери коня понадежнее, поеду верхом, а ты со мной сопровождающим, – приказал он парнишке, и хоть глаза еще не пришли в норму, все же увидел, как блеснул взгляд, и улыбка скользнула по угловатому мужицкому лицу. – Остальным направляться в Таганрог, – объявил он сопровождающим его придворным. – За мной не гнаться и не охранять. Со мной сейчас ничего не случится, – добавил он как-то печально, словно и не рад был этому.

Все молчали, боясь перечить Александру, зная, что хоть и мягок правитель, но, если только у него появлялись стальные нотки в голосе, значит, просыпался в нем его папенька, человек характера сложного и взрывного.

Положив книгу в сумку через плечо, император вскочил на Марса и вгляделся в морскую даль. «Какое же сакральное место этот Крым, – подумалось ему. – Оно бьется словно сердце России. Пока оно бьется, Россия будет жить».

И вот Марс почувствовав своего хозяина начинает свой бег, мягкий воздух Крыма, на скорости делается колючим и режет лицо, но Александру от этого становится только лучше. Голова очищается от мусора, и там выстраиваются логическими цепочками сначала события его жизни, потом история России, ну а потом уже все то, что так сбивчиво целые сутки говорила ему книга.

Сейчас он только он мог хоть немного изменить цепь событий, которую сам же и запустил. Что его жизнь в сравнении с судьбой России? Надо просто спрыгнуть с одной из самых отвесных скал Крыма, и все.

Марс летел на полном ходу, словно чувствовал, что его хозяину очень нужна его скорость.

Но как же страшно это, как же страшно, что твои поступки так влияют на судьбу целой страны. Александр как-то явно, после этой ночи осознал важность каждого, самого маленького поступка, хорошего или плохого. В этом мире нет ничего пустого, совершенно ничего, любое добро или зло, сделанное на этой земле, складывается в одну большую мозаику. Поэтому, если добрых людей больше, то и живется на земле легче. Если бы люди знали, что даже самое маленькое добро, что они сделали, может решить судьбу их страны, мира, то иначе относились бы к жизни.

Да что там, если бы он тогда, промозглой мартовской ночью знал, что своим поступком может погубить Россию, и никакие его добрые поступки не перекроют то зло, то никогда бы этого не сделал.

Осеннее солнце быстро прячется за горизонт, а ленивое Крымское – тем более. И вот, не успев оглянуться, они уже скакали в сумерках. Вдруг ни с того ни с сего стало страшно. Но не обычный страх вдруг забрел в душу – это был леденящий душу ужас, которым невозможно управлять. Тот страх, что сводит с ума. Оглянувшись, Александр увидел, что дорога, по которой они едут, огибает старое кладбище. Скорее всего, задумавшись, он где-то свернул не туда. Это было караимское кладбище, о котором ходило много разных слухов. Марс, словно бы тоже парализованный страхом, вдруг свернул с дороги на территорию погоста.

– Государь, туда нельзя! – как-то истерично крикнул сопровождающий его Пашка где-то позади.

Но Марс, как под гипнозом, шел вперед через старые могилы. Животный страх сравнимый с истерикой парализовал Александра. На краю кладбища Марс остановился. На склоне горы под яркой луной стала видна поляна в форме круга. На этой поляне не было ни одного упавшего сухого листка, ни единой веточки, хотя вокруг было очень много дубов, и все кладбище укрывало многослойное одеяло из опавших листьев. Словно бы добросовестные слуги собирали из этого круга каждую соринку.

Александр не увидел, он почувствовал, что посередине круга кто-то появился, тот, от кого исходит ледяная стужа. Из центра круга словно взметнулся в небо холодный костер. В голове прозвучали слова:

– Ты человек, ты слаб и склонен ко греху, ты не сможешь ничего изменить, ты отцеубийца!

Последние слова отрезвили Александра, и он, пришпорив Марса, не теряя ни минуты, покинул кладбище.

– Кто это был? – спросил его ошарашенный Пашка, он стоял у границы кладбища и усиленно крестился.

– Сатана, – ответил Александр, не останавливаясь, – которому я чуть не проиграл, но он ошибся – вся борьба впереди.

И они, оставив позади старый погост, галопом помчались от страшного места. По мере того, как они отдалялись, страх истаивал, отпуская своих жертв. Словно бы его щупальца уже не дотягивались до несущихся в безумном галопе путников.

Ветер становился все злее и злее, проникая под мундир и сжимая в своих тисках, но Александр не останавливался, лишь изредка переводя своего скакуна на шаг, жалея преданное животное.

Он не чувствовал, но ветер уже сделал свое подлое дело, и организм сдавался, заболевая. Простуда уже хозяйничала в легких, заставляя императора пока немного покашливать.

Так же не видел Александр, что спешащий за ним Пашка, который был одет гораздо хуже и вовсе еле сидел в седле от жара.