Глава 16

Возвращение на Сан-Дрим походило на погружение в освежающие воды горной реки. Шаг из портала — и я дома. На самом деле я стояла на вершине башни телепортации, но мой взгляд устремлялся вдаль и растворялся в бесконечной лазурной глади океана. Лицо ласкал ветер, принесший с собой соленый морской аромат и запах цветущей магнолии. Так что да, я чувствовала себя дома.

— Фамильяр Даниэлла… — Телепортист мягко напоминал, что я все еще топчусь под аркой портала и, скорее всего, задерживаю ее повторную активацию.

— Прошу прощения. Ясного дня вам и попутного ветра.

— В эти дни ветер приносит лишь перемены. — Телепортист, он же жрец Бога-Солнца уставился вдаль.

Я же начала неспешный спуск по винтовой лестнице. Перемены. Зал прибытия, как мне сказали, закрылся на ремонт, и теперь желающие попасть на Сан-Дрим появлялись на вершинах смотровых башен, причем поодиночке. Будь со мной Элла, она бы очутилась на соседней. Конечно, мы бы потом встретились внизу, но уже после того, как жрец проверил бы наши ауры и убедился, что арка портала перенесла именно нас.

Нет, разумеется, я допускала, что зал прибытия, в котором одновременно могли активироваться до десяти межпространственных переходов, и правда закрылся на ремонт, но в то же время не могла избавиться от мысли, что жрецы усилили оборону, потому что боялись появления нежеланных гостей.

Заповедный мир, только приоткрывший створки своей раковины, сомкнул их, словно устрица, предчувствующая опасность. Хорошо, что хоть Эллу согласились принять. Подопечная присоединится ко мне уже через неделю, как только убедится, что дома все по-старому, и повидается с родными. Еще неделю поваляемся на песочке, а потом вернемся в академию, как и остальные члены "Звездной команды”.

Да, название придумала Элла. Точнее, обронила во время вечеринки, кто-то подхватил, и теперь мы гордо именовались именно так.

Что ж… Придется соответствовать!

Дома ожидал еще один сюрприз — приглашение из главного храма Сан-Лермо, причем от самого Оракула! И это было очень странно, ведь Оракул общался исключительно со своими жрецами. Даже родители понятия не имели, как он выглядел, а ведь мама провела на Сан-Дриме последние три сотни лет.

Раньше я считала маму затворницей и жуткой домоседкой, мы с братьями подтрунивали над ней, сравнивая с домовым. Сейчас же язык не повернулся бы пошутить на эту тему. Зверь рассказал, что родители были узниками Темного оплота и фамильярами, которые принудительно трансформировались в результате темного ритуала.

Родителей пытали, но они выжили и смогли обрести друг друга, а потом сделали все, чтобы мы выросли в мире и любви, они холили и лелеяли нас, возможно, излишне опекали, но кто бы не стал оберегать детей после того, как сам прошел через бездну боли и страданий?

И все-таки, когда пришло время и я захотела поступить в Академию фамильяров, папа и мама отпустили меня в Кар-Шан, в тот самый мир, где они были узниками. Нет! Они отправили единственную дочь в академию Кар-Града, потому что знали, что это лучшее место во всем Содружестве. Родители разделяли убеждения Рендела.

Рендел.

Архимаг остался в академии, не мог оставить Зверя без присмотра. Древний по-прежнему обитал в Руинах и вел себя как примерный фамильяр: тренировался со своим магом, набирался сил и казался бесконечно довольным жизнью. Мы больше не общались, каждый раз, когда я появилась в подземелье, Зверь пребывал в ипостаси черного барса и подчеркнуто меня игнорировал. Но я видела, что с ним Рендел становился сильнее, научился контролировать магию, которая была в его крови. Кар-Шан так же взывал к тому, кого выбрал своим новым хранителем, но больше не мог насильно вырвать в Нижний мир.

Какие-то две недели, и мы снова будем вместе. Две недели — и вместо каникул начнутся жесткие тренировки, но… скорее бы!

***

Храм Бога-Солнца всегда пробуждал во мне самые светлые чувства. Это был удивительный по красоте и простоте ансамбль из террас, величественных колонн и бассейнов. Без привычных стен, зато соленый морской ветер чувствовал себя здесь как дома. Вот и сегодня я ощутила его дуновение, едва поднялась по ступеням. Ветер коснулся щеки, по-хулигански взметнул вверх полы белоснежного платья, а потом умчался прочь, растворяясь в звоне воздушных колокольчиков.

Я переступила босыми ногами по прохладному мрамору и задрала голову, чувствуя легкую робость при виде голубого свода, по которому плыли иллюзорные облака, полностью повторяющие рисунок настоящего неба.

— Фамильяр Даниэлла, благодарю, что откликнулась на зов Оракула.

Верховная жрица возникла в окружении группы послушниц. Юные темноволосые девочки в белоснежных платьях и золотистых сандалиях старались выдержать торжественность момента, но в синих глазах сквозило живое любопытство. Да, моя семья знаменита на весь Сан-Дрим. Все-таки мы единственные фамильяры этого мира.

— Это честь для меня. — Я склонилась в церемониальном поклоне, а когда подняла голову, то не увидела ни верховной, ни юных послушниц.

Вместо них появилась огромная раковина. Ее створки были сомкнуты, но стоило сделать несколько шагов, как они распахнулись под мелодичный перезвон подвесок, украшавших колонны храма. В центре раковины подобно крошечному солнцу покоилась золотистая жемчужина, ее сияние было настолько ярким, что я опустила взгляд в пол.

Жрецы Сан-Дрима поклонялись солнцу, но его взор всегда было обращен в воды океана. Солнечный свет растворялся в воде, порождая великолепные золотистые жемчужины — живые артефакты этого мира. Они связывали все храмы Сан-Дрима и служили средоточием первозданной магии.

“Подойди ближе, дитя…”

Голос Оракула, прозвучавший в голове, был женский, но я знала, что и он был иллюзией, ведь ко мне обращался не простой артефакт, а сама суть Сан-Дрима. Первозданные миры, хранящие древнюю магию, обладали собственным разумом. На Сан-Дриме он назывался Оракулом.

Свет, исходящий от артефакта, сделался мягче, словно подстраиваясь под мое зрение. Когда я приблизилась к раковине, то смогла смотреть на золотисто-перламутровую матовую поверхность жемчужины.

“Даниэлла Тихая, ты вернулась домой, но принесла с собой след иного мира…”

“Я прибыла из Кар-Шана. Это…”

“Не имеет значения. Я чувствую родственную суть и боль. Сердце этого мира кровоточит. Агония порождает новые смерти и жажду… ”

“Не понимаю! Ты имеешь в виду жителей Нижнего мира? Они не могут жить без магии…”

“Мир не может жить без сердца. Когда придет время, слушай свое. Вспомни, чему учат воды Сан-Дрима, о чем поет ветер. И да прибудет с тобой свет… ”

Жемчужина вспыхнула так ярко, что я снова была вынуждена крепко зажмуриться, а когда открыла глаза, то Оракула уже не было, лишь на полу осталась крошечная белоснежная раковина.

***

Говорят, ипостась фамильяра отражает внутреннюю склонность и особенности характера. Кошачье любопытство, лисья изворотливость, стремительность мантикоры и трудолюбие бобра — все было при мне и этим летом, так что неспешные тюленьи каникулы длились ровно сутки после возвращения домой. Потом я занялась обустройством тренировочной площадки и подготовкой комнаты Эллы. Мне хотелось, чтобы ее отдых оказался незабываемым. И не как в прошлый раз!

В назначенный час я уже изнывала под башней телепортации и почувствовала Эллу, едва та прошла через портал. Наконец-то!

И снова потянулись томительные минуты ожидания. Ну почему так долго-то?! Наконец я услышала звуки шагов подопечной, радостно встрепенулась, едва увидев ее саму, и замерла в растерянности, услышав отголосок эмоций.

Элла была чем-то встревожена. Неужели не хотела ехать?

— Дэничка… — произнесла она еле слышно.

— Адептка Ласточкина, возьмите себя в руки. Вы же боевой маг! — Хлесткий голос Орланда Даркинфольда заставил меня стремительно обернуться. Менталист вышел из соседней башни и отрывисто бросил: — Не сейчас. Подождите, когда прибудем на виллу.

“Элла, что случилось? Что-то с родными?”

“Нет. Дома все хорошо…”

Значит, не дома, но тогда…

В глубине башни телепортации раздались тяжелые шаги, словно кто-то спускался очень медленно и осторожно.

Мое сердце пропустило удар. Не может быть!

Я бросилась внутрь, невзирая на вопиющее нарушение правил, миновала три ступени и очутилась в объятиях архимага.

— Ты здесь! Вы… Что с тобой? — В приглушенном свете башни лицо Рендела казалось мертвенно-бледным, только глаза пугающе светились фиолетовым.

— Даниэлла, мы можем продолжить разговор на вилле?

— Да! Конечно! — Я взяла Рендела под руку и едва сумела подавить потрясенный возглас, когда он на меня оперся.

Так мы и спустились во двор, где Даркинфольд на повышенных тонах общался с обступившими его жрецами и требовал пропуск в город.

— Прекрати. Ты знал, что дальше зала прибытия тебя не пропустит, — медленно, буквально сквозь зубы произнес архимаг.

— Я не наблюдаю здесь зала прибытия! — взвился менталист. — Только две жалкие арки. И да, я хамлю, уважаемые!

Что это с ним? Где обычная невозмутимость или расчетливая язвительность? Менталист сам на себя не похож, он словно играл роль, словно… Отвлекал внимание от нас!

— Лорд Рендел, всегда мечтала пройтись под руку с настоящим архимагом, — внезапно объявила моя подопечная и подхватила его под локоть с другой стороны.

Так мы и покинули внутренний дворик между башен телепортации. Позади все еще громко и со смаком качал права Орланд Даркинфольд.

***

Все случилось, когда адепты и фамильяры отбыли на летнюю практику в сопровождении кураторов, а в академии остались лишь несколько наставников, присматривающих за зверинцем и пещерой виверн. Рано утром произошла диверсия в городе: одновременно взорвались кузнечная мастерская и алхимическая лавка. Лорд Рендел отправился на помощь пострадавшим, когда следующий взрыв спровоцировал землетрясение. Если бы не мгновенная реакция архимага, вызвавшего магов Земли из Арриотэ, без жертв бы не обошлось. А так удалось спасти и город, и академию, и Руины, но не их узника.

Как и предсказывал Даркинфольд, Зверь предал своего мага и сбежал. В подземелье обнаружили следы тайной магии, и, хотя было доказано, что Рендел не имел к ней никакого отношения, он не стал дожидаться, когда недруги начнут добиваться его отстранения, а передал управление академией Альфреду Снежному и на время работы комиссии покинул Кар-Шан.

— Мне так жаль, — еле слышно выдохнула я, не сводя взгляда с мужчины, стоящего у окна.

Рендел воспользовался помощью Зверя, чтобы обуздать собственный дар, а тот нанес удар в спину. Фамильяр вернулся к своему создателю при первой же возможности.

Ненавижу лживую тварь!

Я подбежала к Ренделу и обняла, прижавшись щекой к его спине. Хотелось, чтобы он почувствовал, что я рядом, никогда не оставлю и не предам. Архимаг переплел свои пальцы с моими и поднес к губам. Он казался таким спокойным и собранным, словно ему не грозило обвинение в предательстве.

— Он… Он жив?

Как маг Зверя, Рендел должен был чувствовать своего фамильяра.

— Боюсь, у нашего друга еще несколько дней будет скверное расположение духа. — Рендел развернулся ко мне лицом, по губам архимага скользнула легкая улыбка.

— И ты еще считаешь его другом?! Он же тебя предал! Он… — Внезапная догадка заставила меня захлебнуться словами. — Ты все предусмотрел. Вы обо всем договорились! Но что, если он ведет двойную игру?

— Даниэлла, мне кажется, нам нужно дать ему шанс.

— Ты знал все с самого начала, — потрясенно выдохнула я.

— Я не сомневался, что однажды за ним придут. Как тюремщик Древнего, я был обязан убить его, если Руины подвергнутся нападению.

— Ни один маг не сможет расчетливо уничтожить своего фамильяра.

— Только ослабить. Я выпил его подчистую, чтобы остановить землетрясение.

И тогда я поняла, что мне озвучили официальную версию произошедшего. Рендел вызвал магов Земли, чтобы нейтрализовать магическое землетрясение. Но на запрос помощи ушло время, а если прибавить к нему продолжительность перехода между мирами…

— Они бы не успели. При всем желании не успели бы остановить землетрясение.

Молчаливый кивок.

— Последствия?

— Кар-Град собирались стереть с лица земли. Одномоментная гибель его жителей послужила бы источником силы…

— Жертвоприношение! Это было жертвоприношением. Освобождение Зверя стало лишь побочным эффектом. Когда он тебе помог, Сайрус Гворд почувствовал, что фамильяр вышел из стазиса и пришел за ним.

— У Зверя на этот случай были четкие инструкции. Не сопротивляться. Он вернулся к своему создателю.

— А мы? Что теперь будет с нами?

— Мы будем готовиться к турниру.

***

— Так вот ты какой, гроул лесной! — Восторженный писк подопечной плохо сочетался со ступором, в которой она впала при виде двухметровой громадины, наступающей на нас.

Неужели вчера не налюбовалась?! Да Рендел нам три дня преподавал теорию, прежде чем создать живой фантом в натуральную величину!

“Элла, щит-антидот! — мысленно поторопила я”.

Хотя этот гроул и выглядел как покрытый плесенью древень-переросток и мог с легкостью нас раздавить, большую опасность представляла ядовитая поросль. Стоило мне уловить характерное дрожание земли, как я сама бросилась сплетать щит и пропустила нападение боевых фей. Стайка, притаившаяся среди ветвей гроула, осыпала нас градом крошечных жалящих стрел. Они с легкостью просачивались через щит-антидот, оставляя на нашей коже визуализацию настоящих повреждений. Не прошло и минуты, как мы с Эллой были покрыты многочисленными порезами. Я дотронулась до иллюзорной ранки на плече и принюхалась…

— Три минуты — и два трупа. — От невозмутимого тона архимага у меня засосало под ложечкой.

— Вы не справились, детки.

А вот от этого замечания стало безумно стыдно. Узнав, что нам с Эллой в скором времени предстояло отстаивать честь академии, папа вернулся на Сан-Дрим. Мне так хотелось, чтобы папа увидел, каким фамильяром я стала. Ну вот, собственно, теперь наблюдал, как нас с Эллой таскали по полигону, словно несмышленых котят!

Жестко, быстро и безжалостно архимаг вдалбливал нам простую истину: в паре каждый должен заниматься своим делом. Мы с Эллой знали сильные и слабые стороны друг друга, моя подопечная, хоть и была боевиком, в первую очередь являлась магом-защитником, щиты и прочая защитная магия были ее основной задачей, тогда как мне следовало отражать атаки и делиться силой.

— Лорд Рендел, сэр Говард, это моя вина! — Элла смущенно крутила в руке жезл.

— Осознание вины — первый шаг на пути исправления. Повторим.

И архимаг с отцом исчезли, а на их месте снова начали появляться иллюзорные декорации. В этот раз вместо леса Рендел и папа задействовали иллюзию побережья.

Да что за издевательство!

— Зашибись каникулы… — Элла с тоской посмотрела на меня и поудобнее перехватила жезл.

— Нам через два дня возвращаться в Кар-Шан… — напомнила я.

— Я и говорю: офигенные у нас каникулы. И я еще радовалась, что у участников турнира нет летней практики!

Да, с этим Элла точно поспешила. Ни одна летняя практика не сравнится с магическим турниром, который будет проходить в нескольких мирах. Каких — определит жребий.

— Следи за песком. В нем могут быть скорпионы, — бросила я, не сводя взгляда с моря.

И не ошиблась! Мелкие ядовитые твари появились одновременно с огромными водными элементалями. Но в этот раз Элла все-таки защитила нас сперва от скорпионьего яда и только потом переключилась на сражение с элементалем. В критический момент я перебросила ей часть своей резерва, и Элла создала огненный шар, добивший и мои нервы, и элементаля. Да я чуть дышать не перестала, отслеживая жизненные характеристики подопечной! Если бы она вложила в шар чуть больше силы — осталась бы часов на шесть как минимум без магии, а так всего лишь шлепнулась на иллюзорный песок и простонала:

— Хочу на морюшко. Греть косточки на солнышке, трескать мороженое и заедать его сладкой клубникой, а не вот это все! — Элла со стоном зачерпнула пригоршню иллюзорного песка.

— Вы свободны, адептка Ласточкина, — со смехом объявил Рендел, стирая иллюзию побережья.

Мы с Эллой снова очутились на нашем крошечном пятачке в саду, отведенном под тренировочный полигон.

Дважды повторять не пришлось. Элла вскочила на ноги, словно только что и не шаталась от усталости.

— Спасибище вам, лорд Рендел. Я переодеваться! — И Элла побежала к дому.

— Вот что море животворящее творит, — глубокомысленно произнес отец, а потом вдруг широко улыбнулся: — Маму и меня до утра не ищите.

И исчез. Вот натурально испарился. Все-таки папа у меня фамильяр огромных талантов, притом что он никогда не работал ни с одним магом.

Уникальность отца всегда меня восхищала, заставляя трепетать от гордости. Теперь я знала, что стояло за его силой — годы боли и одиночества в застенках Тёмного оплота.

— В такие моменты остается только порадоваться, что ни у одной из вас нет дара проклятийницы.

Замечание Рендела заставило меня тихонечко фыркнуть. Трансформировавшись, поднялась на ноги, ловя на себе взгляд архимага. На эту тренировку меня собирала мама. Она не позволила мне натянуть бриджи и рубашку, выдав вместо них голубое летнее платье.

"Какое в Бездну удобство? Я хочу внуков, а не дочь-боевика!"

А я… Я молча надела то, что предложили, потому что понимала, насколько ей сложно отпускать меня в Кар-Шан, в мир, подаривший ей новую жизнь, но одним богам известно, что ей там пришлось пережить.

— Великий лорд Рендел Аратейр опасается собственных учениц? — Я приподняла бровь и теперь с лукавой улыбкой смотрела на архимага.

— Я опасаюсь, что еще немного — и статус жениха перестанет меня устраивать.

Я знала, что пробуждение родовой магии и связь с сильнейшим фамильяром открыли в Ренделе новые способности, но когда он растворился черным дымом, не смогла сдержать потрясенный возглас.

— Котенок… — прошептала пустота голосом Рендела, следом дым взметнулся вокруг меня, и я ощутила тяжесть мужских ладоней на своих плечах.

— Не знала, что ты так умеешь, — еле слышно шепнула я.

И точно эхо слова Рендела:

— Не представляю, что я буду делать, когда начнется турнир. — Его губы замерли возле моего уха, еще не касание, но уже совсем близко.

А еще я в полной мере осознала правоту выбора мамы. Она выдала мне легкое платье без рукавов, с цепочкой-хомутом вокруг шеи и обнаженной до поясницы спиной. На Ренделе был лишь жилет, который он набросил на голое тело, и теперь, когда я находилась практически в его объятиях, осознание, что какой-то полушаг разделял нас от соприкосновения, заставлял мое сердце биться чаще.

— Считаешь, мы с Эллой не готовы?

— Вы готовы больше, чем кто-либо другой из вашей звездной банды.

— Команды, — поправила я.

— То есть со звездностью состава ты уже смирилась?

— Это же Элла! — Я возмущенно вскинула голову и, оступившись, откинулась назад.

Кольцо рук сомкнулось вокруг моей талии, не давая отстраниться. Я стояла и чувствовала Рендела обнаженной кожей. От интимности объятий голова шла кругом, а ещё почему-то поджимались пальчики на ногах.

— Спасибо Элле. — Губы Рендела все-таки скользнули по моему уху.

— Она невероятная. Да мы с ней… — Я замолчала, чувствуя, как тягучая романтичность момента исчезает под лавиной дурного предчувствия.

Ещё недавно я тревожилась лишь о том, что будет делать Элла после завершения моей учебы. Мне хотелось, чтобы подопечная поступила в настоящую академию боевых магов, но теперь боялась даже задумываться об этом.

— Тебя что-то беспокоит, котенок?

Рендел мягко повернул меня к себе лицом.

— Что с нами теперь будет? С тобой, с Эллой, со мной? С ним…

Я не стала упоминать Зверя, но Рендел понял.

— Он жив. — Архимаг прикрыл глаза и усмехнулся. — И зол. Не самое паршивое состояние. Полагаю, мы еще увидим нашего черного барса. Что до других вопросов, то вы с Эллой вернетесь в академию и под руководством Альфреда Снежного будете готовиться всей командой к турниру.

— А ты?

— Я отправлюсь в Арриотэ и прослежу за ходом жеребьевки турнира. А потом вернусь в Кар-Шан.

— Но комиссия…

— Не сможет доказать, что я причастен к исчезновению Зверя. Я мог либо спасти полуостров, либо убить узника Руин. И Совет это прекрасно понимает.

— Все это так несправедливо!

Мое возмущение вызвало на губах архимага загадочную улыбку. Это была улыбка мужчины, уверенного в своих силах, от нее веяло спокойствием и предвкушением. Рендел не сомневался, что, несмотря на сложности, все равно выйдет победителем.

— Разве все так плохо, котенок? Я переместился на Сан-Дрим к любимой девушке, где в шикарных условиях полностью восстановился, отдохнул. Снежному давно как моему заму следует прочувствовать всю полноту ответственности. А турнир… Вы справитесь. Ты веришь мне, Даниэлла? Потому что я верю в вашу “Звездную команду” и… безумно хочу тебя поцеловать. Прямо сейчас.

Низкий срывающийся голос Рендела ударил в самое сердце, и время замерло. Все тревоги, сомнения растаяли. Они словно остались где-то там далеко, за границей волшебного круга, в котором мы очутились вместе с Ренделом. Наполненный древней, как сама жизнь, магией этот круг соединил нас, одарив волной щемящей нежности, за которой, подобно приливной волне накатывали совсем другие эмоции. Более зрелые, жаркие… От них перехватывало дыхание, а пульс начинал стучать в ушах. Или это была магия поцелуя? Такого желанного, позволяющего прочувствовать всю глубину взаимного притяжения. Настоящее наваждение и безоговорочное счастье для двоих.