Глава 16. Совместный труд сближает и облагораживает
- Присматривай за бульоном, - безапелляционно велел ангел и вручил мне ложку, мимолетно коснувшись при этом моих пальцев. – Огонь не увеличивать, пену снимать вовремя.
- Да, капитан, - вытянувшись во фрунт, отчеканила я.
- Не ерничай, а то отправлю на гаупвахту, - пригрозил он шутливо.
- Где ты научился готовить? Никогда за тобой ничего подобного не замечала, а ведь мы знакомы семь лет.
- Ну, я полон сюрпризов, - пожал плечами Михаил, насыпая в миску муку. – Даже ты не можешь знать обо мне всего.
Он налил к муке немного воды.
- Даже я? – лукаво переспросила я. – Значит ли это, что у меня привилегированное положение?
- Разумеется, нет, - быстрыми ловкими движениями замешивал ангел тесто. - Ты всего лишь работала моим секретарем последнюю вечность, вела все мои дела и порой совала нос в то, что тебя не касалось.
- Это было глупо, - признала я, осторожно снимая пену. – Действительно глупо. Сама не понимаю, что на меня нашло. Наверное, мне было страшно. Архангел Михаил это же… - я взмахнула ложкой, пытаясь передать всю глубину своего страха. – Ты моя константа, понимаешь? Ну, одна из них. Ты, Смерть, Голод, Чума и Война, вы пятеро должны быть вечно. Не потому что я этого хочу или не хочу, а потому что всегда есть что-то, что остается после всего. Я могу умереть, мои друзья и знакомые могут умереть, с коллегами из Рая тоже может что-то случиться, но ты… Ты должен был быть всегда! И знать, что архангел Михаил теряет благодать, очеловечивается и… Прахом ты был, прахом ты станешь.. Это ведь не про тебя. Никогда не было про тебя, понимаешь? – обжигающе горячие слезы подступали к глазам. Я задрала голову и уставилась на потолок, надеясь, что влага просто впитается в роговицу. Слишком уж много я плачу в последнее время. Надо с этим завязывать.
- Понимаю, - медленно протянул он, милосердно игнорируя мое состояние. - Возможно, я заслужил небольшой отпуск, ты так не думаешь? И потом, даже когда я окончательно стану человеком, даже когда я однажды умру, это не будет означать, что я исчезну. Если семейная история и должна была чему-то тебя научить, так это тому, что смерть это по сути лишь условность.
- Мне так жаль, что… - закончить фразу я не смогла и умолкла, задыхаясь от эмоций. Я хотела всего и сразу. Хотела, чтобы Михаил принадлежал мне вечно! Хотела его человека и только для себя! Хотела Михаила-ангела, бессмертное существо, которое было и будет всегда. Как ни эгоистична моя натура, я все же не желала, чтобы он лишился ангельской благодати и всего, из чего состояла его жизнь.
- Не жалей, - голос его прозвучал прямо над моим ухом. Кое-как убранные волосы слегка шевельнулись от чужого дыхания, а где-то в области солнечного сплетения что-то шевельнулось. Как говаривала в таких случаях Амели Темпль, «то ли любовь, то ли черви жрут кишки».
Большая мужская рука осторожно коснулась моей щеки. Баюкая мое лицо в перепачканных тестом ладонях, Михаил сказал:
- Я не жалею. У меня было время подумать и принять то, что происходит. Разве плохо, если я пройду путем смертных? Я много лет видел, как вы это делаете. В человеческой жизни много интересного. Много странного и нелепого, как, например, футбол.. Серьезно? Они всей толпой бегают за мячом? Дайте каждому по мячику и пусть будут счастливы, - уголок моего рта невольно дернулся в усмешке.
Ангел, проведя напоследок большим пальцем по моей щеке, убрал руку, при этом страдальчески закатив глаза и коротко шепнув небесам что-то вроде «еще и ямочка».
- Смысл игры вовсе не в том, чтобы у каждого был мяч, - прочистив горло, сказала я.
Он покачал головой, и в синих глазах мелькнуло что-то вроде легкой насмешки над людской нелогичностью.
- Однако помимо этих странностей есть и много восхитительного. Так скоротечно, так ненадежно, но вы все равно это делаете. Живете. Зная, что можете в любой момент все потерять, вы не обращаете на это внимания. Один человеческий художник как-то сказал мне, что мгновения, которые он отдает работе, наполняют его жизнь смыслом и дают смелость взглянуть в лицо вечности. Ничто не мешает мне найти нечто, придающее смысл моей человеческой жизни. Работа или хобби, призвание или любовь. Кроме того, я подумал и пришел к выводу, что вы, Ада Темпль, просто обязаны компенсировать доставленные мне неудобства.
- Каким же это, интересно, образом? – мои брови взмыли вверх.
-Поможешь обжиться в моей новой жизни, - насмешливо усмехнулся ангел и сделал паузу, давая возможность отказаться. Я промолчала. – Это меньшее, что ты можешь для меня сделать после того ужасного-ужасного укуса насекомого, сразившего меня в джунглях.
- Кто же знал, что ты такой хилый? – легкомысленно спросила я и показала ангелу язык. – Разве ангелам не полагается быть сильными? Эти твои мышцы и все такое…
- Ах, ты так заговорила? А куда же делся благоговейный трепет перед архангелом? – подначивал Михаил.
- Ну, ты мне больше не босс, так что оставлю благоговение, трепет и все такие штуки для Гавриила. Может, он меня повысит даже, - деланно-мечтательно заявила я и кивнула на миску: - Кажется, твои восемнадцать минут истекают.
- Я разве сказал восемнадцать? – простодушно удивился ангел. – Я имел в виду, двадцать восемь. Или тридцать восемь. Словом, ровно столько, сколько мне понадобится.
- Тогда не удивляйся потом, если обнаружишь меня, валяющуюся в голодном обмороке, - пригрозила я и, боясь, нависшей над нами паузы, спросила: - Что случилось с тем художником?
Ангел вопросительно взглянул на меня.
- Того, который говорил о смысле жизни.
- Покончил с собой*, - коротко ответил Михаил, возвращаясь к своему тесту.
- Он? Разве он не был... – я умолкла, не став спрашивать, был ли он счастлив. Человек может быть счастливым и при этом бесконечно несчастным. Такая двойственность прекрасно сочетается с человеческой природой. - А затем?.. – желая и одновременно страшась услышать ответ, поинтересовалась я. Уж мне-то известно, куда порой попадают самоубийцы.
- Ну, - глядя исключительно перед собой, ангел раскатывал тесто. – Возможно.. Только возможно, что умирал он долго. И быть может за это время кто-то убедил его, что посмертие это вечный покой, звездное небо, подсолнухи и яркие чистые краски, которые он так любил при жизни.
Принцип «каждому воздастся по вере его»… Довольно странно звучит, но система посмертного распределения умерших работает примерно так же, как Сортировочная Шляпа из книжек о Гарри Поттере. Гарри мог отправиться на факультет Слизерин, но попросил шляпу не отправлять его туда. И шляпа выполнила просьбу. Здесь то же самое. Если я верю, что Смерть – очень милый персонаж между прочим, хотя и с жуткой аллергией на перья – уносит людей после смерти в мир фей и драконов, где человек начинает новую жизнь, то… Ага. Именно это со мной и случится. Для обеих организаций, и Рая, и Ада, такая система очень удобна, потому что фактически человек сам себя распределяет. Веришь, что достоин Чистилища? Добро пожаловать! Убежден, что после жизни тебя ждет реинкарнация? Ну, да.. Так оно и выходит.
- Разве это не противоречит пункту три «Устава работников эфирно-оккультных организаций»? Нельзя внушать объекту веру во что-то..
- А разве кто-то кому-то что-то внушал? – невинно захлопал светлыми ресницами ангел. – Понятия не имею о чем ты.
- Теперь ставь сковороду на огонь, - скомандовал Михаил и полез в ящик для столовых приборов.
Из ящика на свет божий показалась вилка, которой он и принялся прокалывать раскатанный пласт теста.
- Масло наливать растительное? Или на сливочном будем жарить? – спросила я.
- Никакого масла! Исключительно на сухой сковороде. Этому блюду меня научил один пожилой человек, которого я явился благословить, - с едва заметной ноткой ностальгии, сказал Михаил.
- Ты же давно уже не благословляешь лично. Полевые работы полностью перешли к ангелам из других отделов, а в самых крайних случаях этим занимается Гавриил.
- Сейчас так оно и есть, но прежде… - ангел аккуратно переместил полотно теста на сухую прогретую сковороду. – В былые времена я благословлял примерно столько же, сколько остальные ангелы. Творил чудеса в мирах, воодушевлял людей.
- И когда ты перестал этим заниматься? – осторожно спросила я. Давить на больную мозоль было неприятно, но и ответ получить хотелось. Когда работа архангела Михаила стала столь далека от простых смертных и их жизней.
- Едва ли можно назвать точный момент. Все происходило постепенно. Просто одно дело… Ее дело, - Михаил сосредоточенно перевернул хлеб.
- Ее дело? – эхом повторила я.
- Да, - самозабвенно отдался он раскатыванию следующего пласта теста. Неуютная неприятная тишина повисла между нами. Напряжение висело в воздухе и даже легкое потрескивание огня – предки очень привязаны к живому огню, поэтому газовая конфорка в доме Темплей всегда немного трещит, словно поленья в камине – не сглаживало атмосферу.
После еще нескольких партий мацы ангел задумчиво и тихо сказал, обращаясь словно бы не ко мне, а к кому-то, кого здесь быть не могло.
- Орлеанская дева. Полагаю, ты слышала о ней.
- Да, - беззвучно ответила я и кивнула. Мне не хотелось даже напоминать о своем существовании, лишь бы не разрушить чары, лишь бы Михаил рассказывал дальше.
- Одна из самых ярких личностей вашего мира. Вся полна огня и жизни. И, нельзя не заметить, горела она действительно ярко, - он слегка нахмурился и пояснил: - Ее сожгли на костре.
- Да… - горло перехватило от мысли об этом. – Я.. Я слышала. Темпли тоже были там. Их… их хотели сжечь вместе с Жанной. Арнеллу Темпль поймали, а остальных не было в тот момент в городе.
- Почему же дом ничего сделал? Твои предки сумели запереть ангела и отключить нам связь, неужели не могли защитить свое дитя?
- Дом пытался защитить ее, но у него не получилось. Он тогда был слаб из-за смены фундамента. Мы периодически переезжаем, кочуя из страны в страну, а дом едет с нами. Мы разбираем его на части и перевозим. Каждый кирпич и каждая балка промаркированы еще Бертрамом Темплем. Именно он и придумал, как можно возить дом с собой, используя логику, подручные средства и магию. Сложность в том, что после переезда дому нужно время, собраться с силами, вспомнить, где у него чердачное окно, а где камин в гостиной. Похоже на чувство, когда отлежал себе руку или что-то в этом роде. Все немеет и кажется инородным. Словно тело и не твое вовсе. События с Жанной, к сожалению, выпали именно на тот период, когда дом приходил в себя.
- Я не был знаком с Арнеллой Темпль, хотя хорошо знал Жанну. Ты уверена, что они были связаны?
- О, нет! – удивленно фыркнула я. – Конечно, нет. Жанна ни разу не видела Арнеллу. Просто.. – я беспомощно улыбнулась, - это же Темпли.
-Ах, да.. Печально известная судьба Темплей.
- Говорят, нас прокляли обе стороны и именно поэтому мы нигде не можем найти приюта, - вспомнила я старые легенды. Никогда в них не верила, но порой кажется, что так и есть.
- Некоторые наши сотрудники, конечно, слегка удивились, когда выяснилось, что Темпли придумали способ обойти естественный порядок вещей и категорически отказались умирать. В общем-то, не только наша организация, коллеги с «другой стороны» тоже немного огорчились.
- Немного? Они до сих пор терпеть меня не могут, хотя конфликт у них был с Амели и Бертрамом Темпль.
- Возможно, но, уверяю тебя, проклятья на вашей семье нет. Скорее дело в том, что вы просто…
- Отличаемся?
- Да. Вы слегка не вписываетесь. Арнелла Темпль, та, которую сожгли на костре, носила мужскую одежду.
- Тяжелое преступление.. – понимающе протянул Михаил.
- Она всегда говорила, что так удобнее. Мне кажется, именно Арнелла регулярно подсовывает джинсы в мой верхний ящик, - обернувшись по сторонам, хотя все равно знала, что Арнелла меня услышит, шепнула я. – Видимо, при жизни устала носить эти длинные платья и путаться в подолах, вот и пытается облегчить жизнь потомкам как умеет.
- Темплей сложно остановить, когда они желают помочь ближним своим.
- Странные намеки какие-то, - отмахнулась я. – Что ты делаешь?
Михаил отправлял листы мацы в духовку.
- Разве это не готовое блюдо?
- Теперь мацу нужно высушить, измельчить и сформировать из нее клецки.
- Как-то слишком сложно, не находишь? – мой желудок заурчал, соглашаясь. – Может, просто поедим бульон с мацой? Без всего этого, – я махнула рукой в сторону духовки.
- Ну, если тебе так не терпится, - недовольно поджал губы повар и выключил духовку.***
После обеда я вызвалась помыть посуду, пока Михаил неторопливо убирал остатки нашего ужина со стола и прикидывал, что еще есть в холодильнике.
- Здесь же есть карри.
- Это.. – замялась я. – Это не для нас. То есть не для еды. То есть, оно испорчено. Ну, не то чтобы испорчено, но может испортиться. В смысле, я не была уверена, что оно не испортилось, - под спокойным внимательным взглядом Михаила я все больше и больше терялась, начиная лепетать полную ерунду. – Его приготовил Лео, - выдохнула я.
- И ты подумала, что бывший может тебя отравить? – предположил ангел.
- Нет! Господи, конечно, нет! Лео бы никогда… - пылко взвилась я, но вдруг осеклась, заметив смешинки в глазах собеседника. – Просто мне...
- Тебе больно.
- Мне больно, - уныло признала я. – Отношения были разорваны мною, но это не значит, что мне не больно. Да, основной удар пришелся на Лео и от этого мне еще хуже, ведь я поступила плохо с очень, очень хорошим человеком. Но если бы я не сделала этого, было бы еще хуже. Лео достоин большего, чем женщина, которая за годы отношений даже не удосужилась познакомить его с семьей. Почему правильные поступки порой такие трудные? – по-детски всхлипнув, спросила я.
- А иначе как бы люди понимали, что они правильные?
- Тоже верно, - слабо рассмеялась я и сменила тему: - Расскажи мне еще что-нибудь о Жанне. Всегда было интересно, какой она была.
- Не думала, познакомиться?
- Думала, но пропуск в райские кущи так просто не получишь. Особенно если ты Темпль. Вход, где отбывают свое посмертие люди, для нас заказан.
- Могла попросить, я бы тебе выписал пропуск.
- Нет, уж, - отмахнулась я. – Лучше рассказывай!
Михаил рассказал мне о Жанне Д’Арк и о других людях и нелюдях, с которыми ему приходилось сталкиваться до того, как обязанности архангела и разочарование поглотили его полностью. Я даже не могу вспомнить, когда смеялась столько, сколько в тот вечер. Ангел оказался потрясающим рассказчиком с его выразительным глубоким голосом и чуть суховатым саркастичным юмором.
Когда я в очередной раз украдкой зевнула, Михаил твердо объявил, что с историями на сегодня покончено, но, если я хорошенько попрошу, он продолжит завтра. Постелив ему в гостиной, я отправилась в постель, где еще долго думала о сегодняшнем вечере и о том, не показалось ли мне, что в поведении ангела я увидела нечто большее, чем дружеские отношения двух коллег. Не показалось ли мне? И есть ли в этом что-то большее, чем простое вожделение?
С этими мыслями я и уснула, на середине фантазии о том, как бы было славно, если бы ангел действительно любил меня.
Следующий день прошел в домашней тихой атмосфере. Мы готовили и ели вместе, обменивались историями и читали вслух, играли в откопанные в недрах кладовки настольные игры и просто молчали, сидя у камина.
Дверь не открывалась. Родня тоже молчала.
- Почему вы просто не предоставите мне возможность жить своей жизнью? – в очередном приступе злости вопрошала я. – Нельзя просто запирать людей, когда вам вздумается! И чего вы этим добиваетесь? Хотите, чтобы мы начали есть друг друга от голода и безумия, в которое мы рано или поздно погрузимся, потому что изоляция плохо сказывается на человеческой психике?!
Ангел тоже пытался выпустить нас из клетки, в которую превратился дом, но безуспешно. Каждая новая попытка заставляла его мрачнеть все больше и больше, хотя мне кажется, дело скорее в уязвленном самолюбии, чем в том, что ему действительно нестерпимо хотелось выбраться отсюда. Как ни странно, он казался вполне довольным жизнью, готовя блюда разных кухонь мира и разных эпох, знакомясь с человеческой художественной литературой или просто беседуя со мной.
- Нет, так продолжаться не может! – жестко заявила я на третий день во время завтрака. – Моя семья то ли сошла с ума, то ли просто барахлит, как старый телевизор.
- Ты предлагаешь что-то конкретное? – поинтересовался ангел, поднимая взгляд от своего французского тоста.
- Да, предлагаю, - поглядывая по сторонам, ответила я. – Если некоторые личности не желают отпирать двери, придется действовать решительно и жестко. И как знать, куда заведет меня этот путь?
Мертвые Темпли угрозой не впечатлились и продолжали сохранять молчание. Ни одна занавеска не шевельнулась, ни одна дверца не заскрипела.
- Ладно. Я поднимусь на чердак.
- На чердак? – поднял бровь Михаил.
- На чердак, - подтвердила я. – И пусть у меня нет никаких способностей к магии, я рискну. Уж лучше так, чем ждать неизвестно чего, чем ждать, когда же вы наиграетесь, словно я ваша марионетка, а не самодостаточная взрослая женщина.
___________________________________________
* Здесь и выше речь идет о Винсенте Ван Гоге, искаженную цитату которого я и вложила в уста архангела Михаила. На самом деле слова Ван Гога звучат так: «…нахожу в своей работе нечто такое, чему могу посвятить душу и сердце, что вдохновляет меня и придает смысл моей жизни»