34 глава

Насладившись в полной мере энергией, я наконец оставила парочку в покое. Они были так измучены, что уснули моментально, как только я спрятала сытую сущность.

Выйдя на улицу, довольно потянулась, мне определённо понравилось моё занятие. Нет, смотреть на обезумевших от похоти людей не доставляло удовольствие, но вот энергия, шедшая от них, была мне по вкусу. Оглянувшись по сторонам, поняла, что ещё полно времени до вечера. Значит, у меня есть возможность кое-что сделать. Закрыв глаза, представила свой дом, где жила с родителями. Переместилась прямо к входным воротам, на которых висела вывеска «Продажа».

— Они продают дом… — выдохнула я изумлённо. Но почему? Неужели из-за меня или ещё что случилось? Сердце забилось учащённо, и я переместилась внутрь дома поближе к кухне. Обычно все сплетни можно собрать именно там. Войдя в помещение, обратила внимание, что из прислуги остался только повар, горничная мамы и дворецкий.

— Что сегодня будешь готовить? — спросила горничная, вытирая посуду полотенцем.

— Что-то лёгкое, — ответил повар, — госпожа Катрин, как всегда, на диете и желает питаться воздухом.

— Да, её скоро саму ветром сдувать будет, — грустно ответила женщина, — как с мужем разошлась, совсем есть перестала. С постели уже еле встаёт по утрам, в обмороки падает. Бедняжка.

Я слушала их разговор и приходила в тихий ужас. Как развод, почему? Они же всю жизнь так любили друг друга. Отец не мог вот так просто бросить маму, неужели причина во мне? Развернулась и поспешила наверх в спальню родителей. Я должна её увидеть, хотя бы на минутку, убедиться, что всего лишь сплетни. Оказавшись в комнате, обратила внимание, что шторы завешаны и везде царит сумрак, а ещё пахло лекарствами. Пройдя гостиную, осторожно заглянула в спальню.

Мама лежала на кровати не причёсанная, в моём тёплом, махровом халате. Она читала книгу, водрузив на нос большие в роговой оправе очки. На её лице было безразличие, словно не книгу она держала в руках, а пустоту.

Подойдя к ней, села на краешек, внимательно разглядывая. Из глаз потекли слёзы, душу сдавила грусть и обида. Как же так, мамочка, почему ты оказалась в таком положение? — прошептала я заикаясь.

Катрин, вдруг опустила книгу и посмотрела прямо на меня, так мне показалось в тот момент.

— Ох, Виктория, деточка моя, надеюсь, там тебе хорошо, — проговорила она, грустно снимая очки и растирая пальцами уставшие глаза. — Надеюсь, скоро я присоединюсь к тебе доченька. Я чувствую, уже недолго осталось ждать.

Рыдания вырвались из моей груди, словно прорвало плотину. Закрыв лицо руками, я сотрясалась от слёз, задыхаясь и глотая их. Невыносимо смотреть, как твоя мама угасает и при этом, ты ничего не можешь сделать. А почему не могу собственно? Я же демон! Могу всё и неважно, что потом мне будет.

— Мама, мамочка не грусти, — прошептала я, поглаживая руку Катрин. — Я тут, с тобой, слышишь?

— Ох, Тори, дочка, я слышу тебя и пусть это галлюцинации, но так приятно хотя бы слышать тебя, — проговорила женщина, слабо улыбнувшись.

— Послушай мам, я не умерла, я живая, просто живу не на земле. Ты не должна так убиваться из-за моей смерти. Хочу, чтобы ты жила, слышишь?

— Я не хочу жить без тебя! — крикнула мама в пустоту комнаты. — не могу, — уже шёпотом проговорила она.

— Можешь и должна, — потребовала я, — если ты умрёшь, мы больше не встретимся, только здесь на земле, у нас есть шанс общаться.

— У меня нет сил, дочка, бороться, я устала от этой жизни, от предательства и смертей. Хочу покоя, — противилась Катрин, грустно качая головой.

— Ну, пожалуйста, ради меня, живи, прошу тебя! — в отчаяние попросила маму.

Наступила пауза, мы молчали. Я не знала, как ещё убедить её, а она не знала, верить ли моим словам.

— Почему я тебя не вижу? — вдруг спросила Катрин, оглядывая комнату. — Ты дух, привидение, а может, ты стала ангелом?

Сердце больно кольнуло, помолчав, я всё же ответила, стараясь не пугать её.

— Нет, я не ангел мама, но для тебя готова им стать.

— А, кто же ты тогда? Ох, я читала, что некоторые души могут застревать на земле, неужели ты…

— Нет, нет, успокойся, — перебила её, пока не надумала ужасного, — с моей душой всё в порядке.

— Слава богу, — проговорила она, облегчённо перекрестившись, отчего я поморщилась. — Я знала, что моя девочка не виновата. Ты умерла случайно, правда, ты не самоубийца?

— Что?! — возмутилась я такому предположению. — Разве кто-то думает, что я сама себя убила?

Катрин помолчала, взвешивая решение, сказать ли мне правду.

— Витор сказал, ты бросилась под колёса, выкрикнув, что не желаешь жить, — проговорила она, тяжело вздыхая, воспоминания давались ей с трудом.

— Ах, этот ублюдок… — прошипела я, отчего мама вздрогнула.

— Разве ангелам можно ругаться? — удивлённо спросила она, округлив глаза.

— Прости мам, не сдержалась, — быстро проговорила я, успокаивая, гладя её холодную руку. — Послушай мам, это всё ложь, и я докажу, что не самоубийца. Просто поверь мне пока и, пожалуйста, не мучай себя. Я обязательно буду приходить к тебе. Ты нужна мне на земле, чтобы справедливость восторжествовала, поможешь мне?

— Конечно, милая, я всё ради тебя сделаю, — с готовностью ответила Катрин, присаживаясь на кровати. Наконец-то в ней проснулась искра к жизни, видела, она верит мне или хочет верить.

— Я рада, что ты по-прежнему на моей стороне мам и не веришь сплетням. А теперь мне пора, а ты набирайся сил и жди меня, ладно?

— А когда ты снова придёшь дочка? — с надеждой спросила она.

— Я постараюсь вернуться как можно скорее, — пообещала я, потом поцеловала её руку с бледной сухой кожей, — не подведи меня мам, я тебе доверяю.

Женщина кивнула, улыбаясь. Она не видела меня, но чувствовала и слышала, ей было этого достаточно, чтобы верить в чудо.

— Я буду тебя ждать, — прошептала она, вытирая непрошеную слезу, скатившуюся по щеке, — буду ждать.

— До встречи мам, люблю тебя… — ответила ей также тихо, а потом закрыла глаза и перенеслась к отцу.