Глава 18

Я не знаю, почему скрываю от Лекси. О том, что по визору на нашу компанию объявили настоящую информационную войну — сказала, да она и так это знала. А вот о признании — промолчала. Просто струсила, мне казалось, если рассказать о таком подруге, то нужно будет что-то решать. А так всё это зависло в воздухе — силы и Ильяса, и мои уходили на то, чтобы вся компания не рассыпалась как карточный домик.

Да, я не смогла просто уволиться, когда у инкуба случилась беда. Понимала, что ему необходима помощь секретаря, а сейчас — так тем более! Поэтому осталась, и пока мы о моём увольнении не заговаривали, хватало других проблем.

По визиру программы выходили одна за другой, с намеками, подтасованными результатами экспертиз, и мне начало казаться, что выплыть из этого болота нам не удастся никогда. Но Ильяс надежду не терял — что только ни делал, чтобы это прекратить. Конечно, удар по компании уже был нанесён знатный — вернуть репутацию будет очень сложно. За эти трудные дни я вспомнила, почему прониклась к инкубу таким уважением — этот представитель мужского пола почти не спал, а только и делал что работал, причем меня умудрялся каждый день отправлять домой вовремя, даже Коруса вызывал, чтобы тот приходил за мной в приёмную. И на все уговоры инкуб отмахивался с обоснованием, что я — девушка, и мне нужно хорошо высыпаться и правильно питаться. На фоне частых ночевок в офисе целых отделов компании, некоторые из которых тоже состояли преимущественно из женщин, мне иногда даже становилось неудобно, что другие сотрудники работают намного больше меня.

А еще каждое утро на рабочем столе меня ждал новый букет. Ильяс не повторялся в выборе цветов — ни разу. На второй день после его признания это были фиолетовые тюльпаны, затем большие садовые ромашки, потом розовые пионы. И снова розы — белые, бордовые, даже синие! Из-за Лекси я не могла забирать цветы домой, поэтому приёмная превратилась в мини-оранжерею.

Просить Ильяса прекратить дарить мне букеты оказалось бесполезно. На самую первую просьбу перестать он лишь спросил:

— Нариса, ты не любишь цветы?

— Люблю, — призналась я.

— И тебе они приносят радость?

Пришлось сознаться, что букеты радуют, но мы не встречаемся и не планируем, поэтому нет никакого смысла...

— Это ты не планируешь, — перебил Ильяс спокойно. — А я всё еще намерен добиться взаимности, — и видя, что я хочу возразить, поднял руку: — Сейчас сложное время, и радовать тебя — единственное, что приносит мне удовольствие в этот тяжелый период. Не будешь же ты лишать меня маленькой отдушины?

Эх, как завернул! Не зря инкуб добился таких высот — мне бы так уметь вести переговоры. Язык так и не повернулся запретить Ильясу дарить мне букеты, так что он продолжил превращать приёмную, а скоро и примыкающий коридор в оранжерею. Не знаю, что думали сотрудники этого этажа, но мне никто не сказал ни слова. Хотя хватало изучающих, подозрительных и даже злобных взглядов во время выполнения обычных обязанностей секретаря.

Через пару дней после первого объявления по визору о нашей компании Ильяс стал брать меня на встречи. Я даже не догадывалась, какая у него разветвленная сеть знакомых из самых разных слоёв общества. Политики, министры, ведущие, писатели, целители, актеры и многие-многие другие. На каждую встречу инкуб брал целый ворох документов, доказывающих, что наш миридий абсолютно безопасен для человека, оборотня, инкуба — да кого угодно! И нам верили. Почти всегда.

Перед самой первой встречей мы сели в мобиль на заднее сиденье, и инкуб повернулся ко мне, прожигая взглядом. Почувствовав неладное, я вопросительно подняла брови.

— Что случилось?

Ильяс бросил взгляд на водителя и вдруг нажал кнопку, поднимающую звуконепроницаемую перегородку между передним и задним рядами сидений. Это меня обеспокоило еще больше. Удостоверившись, что нас не слышно, мужчина посмотрел на меня:

— Нариса, так как сейчас мне нужно будет постоянно присутствовать на встречах, придётся ежедневно пить особое зелье для притупления дара инкуба.

Я знала об этом. Дар позволял ему почувствовать, кто с кем и как долго состоял в интимных отношениях. Поэтому Ильяс избегал людных мест. И именно поэтому в секретари брал девственницу — чтобы дар молчал и позволял Ильясу спокойно работать. Но при чем здесь я?

— Зелье тянет из меня магию, постоянно, — медленно проговорил он, смотря мне в глаза.

— И что? — нахмурилась я.

— Так как я не состою ни с кем в интимных отношениях уже несколько недель, долго я при таком расходе энергии не протяну... Мне хватило бы, если ты разрешила держать тебя за руку в поездках...

Мне не нравилось, что уже начались такие просьбы. Внутри голову подняло недовольство и напряжение — я не желала быть источником его магии. Будто личный предохранитель какой-то, но у меня в душе всё бунтовало против того, чтобы мной питались... Или не совсем мной, но моей магией...

Я молчала, не смотря на него, и Ильяс со вздохом откинулся на сиденье, перестав буравить меня взглядом. Ну вот, теперь мне стало стыдно за отказ... На таких эмоциональных горках можно сойти с ума.

— Почему вы не используете любовниц? — спросила я, вторя своим мыслям.

— Не хочу. Они не ты, — сказал так, будто это всё объясняло!

Долго молчать я не смогла:

— Но я ведь вам отказала. Вы имеете полное моральное право на насыщение от любой другой девушки, особенно, когда от этого зависит ваша магия. Тем более сейчас!

Вот твердолобый! Это же напрямую влияет на его здоровье! Я что, должна уговаривать его переспать с любовницей?!

— Я справлюсь, Нариса, — усмехнулся он, чем разозлил неимоверно. — В конце концов, энергия инкуба может восстанавливаться и сама по себе. Правда, настолько медленно, что об этом можно вообще не говорить.

— Тогда верните штат любовниц, — упрямо повторила я.

— Нет, любовниц больше не будет, — отрезал он и, видимо, чтобы я больше не вела этот разговор, опустил перегородку, разделяющую нас от водителя.

Нашел чем меня удержать! Вообще-то такая кнопка есть не у него одного. Подняла заслонку обратно и поймала его удивлённо-ошарашенный взгляд. И сама испугалась своей наглости — раньше я так себя с ним не вела. Наверное, признание всё перевернуло верх тормашками, и в том числе столь необходимую нам обоим субординацию. И если Ильяс с того дня называл меня на «ты», наверное, мысленно уже присвоив себе, то я почему-то начала наглеть...

— Вам ведь необходима сексуальная энергия, — сказала очевидное.

— Необходима, — подтвердил он.

— И сейчас вы ослаблены...

— Не полностью, наш поцелуй восстановил меня достаточно для того, чтобы не падать от истощения.

— Но зелье тянет из вас энергию, — упрямо продолжила подводить разговор к тому, что нужно мне, стараясь не покраснеть от воспоминаний.

— Тянет, — дернул он уголком губ, будто подавил улыбку.

— И долго вы не сможете без неё, вы сами так сказали.

— Верно, — кивнул он, сохраняя серьезное выражение лица.

— Тогда вам нужно пополнять энергию любым доступным способом, правильно? — приготовилась к его очередному согласию и расстроилась, услышав четкое:

— Нет.

Ну вот. Всё-таки переговорить матёрого бизнесмена Ильяса не каждому дано.

— Нариса, я прежде всего человек, а не животное, которое подчиняется инстинктам, — заговорил мужчина, и я подняла на него взгляд. — Сейчас я влюблён в тебя, — продолжил он, и я растерянно отвела глаза, перепугавшись непонятно чего. Может, того, что он заметит что-то в моём взгляде? — И спать с другими девушками, когда мне нравишься ты, представляется мне диким и некрасивым. Скажи, ты бы сама так смогла? — раздался неожиданный вопрос.

Влюбиться в одного, а переспать с другим? Нет. Это не просто некрасиво... Это... Никак. Неприемлемо, непорядочно, совершенно невозможно.

— Нет, — выдавила тихо. — Простите за это предложение.

— Ничего, — кивнул он. — Я понимаю, что ты беспокоишься.

Он еще и понимает! Я в шоке. Это самый невероятный мужчина, которого я когда-либо встречала.

Поколебавшись, подсела чуть ближе и робко, медленно, словно пугливый зверёк, вложила свою ладонь в его. Инкуб вздрогнул и посмотрел на меня таким голодным взглядом, что я чуть не отшатнулась и не вернула руку обратно... Но он быстро взял себя в руки.

— Спасибо, Нариса, — улыбнулся солнечно мальчишеской улыбкой, а у меня от этого сердце будто остановилось... а потом понеслось вскачь быстрее прежнего.

Сжал ладошку горячими пальцами, еще и второй рукой накрыл, так что моя рука очутилась в тёплом уютном коконе...

Сердце постепенно успокаивалось, пока мы ехали дальше в молчании.

С того дня Ильяс постоянно брал меня за руку при каждом удобном случае — в мобиле, в лифте, если мы оказывались наедине, даже пару раз на переговорах, прямо под столом сжал мои пальцы, а я не нашла моральных сил возразить — видела, что инкуба злили результаты встреч, а моя рука его явно немного успокаивала. Парадокс.

А однажды, в самый тяжелый период, когда Ильясу отказали сразу несколько знакомых, он внезапно подошёл и обнял меня. Я оторопела от неожиданности и поблагодарила Всевышнего, что мы одни — как раз только зашли в его кабинет, чтобы инкуб дал мне поручения на остаток дня. Но вместо этого просто подошёл и, обхватив руками плечи, прижал к себе. Я не понимала, в чем дело, он ведь держал меня за руку и не выглядит истощенным...

— Вы же не тратились магически, — пробормотала сдавленно ему в рубашку, изо всех сил стараясь не смущаться и не краснеть. Но его мужской запах почему-то выводил из равновесия и волновал...

— Нет, не тратился, — подтвердил инкуб, не отстраняясь.

— Значит, вам не нужна энергия, — сделала я вывод.

— Не нужна.

— Тогда зачем... — хотела спросить, зачем он меня обнимает, но инкуб так тяжело вздохнул, что я замолчала на половине фразы. А он наконец отстранился и холодно сообщил, что поручения даст позже.

И выставил из кабинета, оставив в полном душевном раздрае и непонимании.

Дошло до меня вечером, когда я пришла домой, и Лекси, прекрасно понимая, как тяжело мне сейчас приходится, обняла, чтобы поддержать. Вот тогда-то я и сообразила. Инкуб же один, его семья живёт где-то далеко, он редко с ними видится. Жены или девушки, от которых можно было бы получить душевное тепло, нет, любовниц и подавно. Наверное, ему просто захотелось почувствовать хоть каплю поддержки, мужчина ведь не железный, хоть и кажется большую часть времени холодным и отстранённым, но я-то уже успела его узнать получше.

На следующий день я внимательно за ним наблюдала и уверилась в правильности своих выводов. Поддержать его словесно почему-то застеснялась, а обнимать самой... на это я точно была не готова. В общем, промучившись почти весь день, под самый вечер вместо того, чтобы записывать поручения, я зачем-то подошла совсем близко, хотя обычно всегда держу дистанцию.

Ильяс сбился на полуслове и удивлённо посмотрел на меня. Я смутилась, пробормотала что-то обнадеживающее и неловко погладила его по плечу. И под его удивлённым взглядом шустро сбежала из кабинета, а потом и из приёмной. К моему облегчению, он не стал меня возвращать, а на следующий день не поднимал тему моего странного поведения, зато находился в прекрасном настроении.

Постепенно, у Ильяса получалось склонять весы общественного мнения в свою сторону. Сначала прекратились так злившие его программы по визору, освещавшие якобы вред от миридия. Потом пошла целая лавина передач, разъяснявших реальные результаты исследований, пока наконец на самом главном канале не вышла в час пик новостная сводка о том, что нашу корпорацию пытались очернить предположительно конкуренты, но выяснилась правда, и что миридий не несет никакой опасности для магического здоровья людей. Сообщали, что служба преступлений в сфере информации уже возбудила дело и расследует его. Надеюсь, они найдут виновника.

Он всё же достиг желаемого — корпорация за то время, пока Ильяс пытался добиться справедливости и правдивого освещения вопроса, понесла огромные убытки. Многие заказчики просто отвернулись от нас, другие требовали сниженные цены, третьи ставили свои условия для продолжения сотрудничества. Часть персонала саботировала работу, и найти других было проблематично. Из-за недостатка работников мы несколько раз летали на вулканы и сами запускали машины по добыче миридия. Навестили даже Леро, благо малыш вёл себя примерно и больше не буянил и не извергался.

Несколько обычных людей, пользователей визоров и компьютеров, организовали митинги против того, чтобы устройства делали с помощью миридия нашей компании, число покупателей снизилось существенно, и, если бы не правильная финансовая стратегия Ильяса, корпорация бы обанкротилась.

— Конкуренты бы просто купили компанию за бесценок, думаю, это и было их целью, — пояснил мне инкуб в один из разговоров о случившемся. — Благо, у них оказалось мало поддержки. Недостаточно просто купить экспертную фирму и канал для выступления по визору. Сначала прокатит, а потом заказчику сильно это аукнется. Он должен был действовать через десятки подставных лиц, чтобы его не нашли. И явно понимал, что результата не добьётся, либо надеялся, что мы не справимся.

— Но мы справились, — сказала я, в душе тихо радуясь, что скоро этот кошмар закончится. Теперь компания точно выкарабкается.

— Да, — улыбнулся инкуб.

Я хотела сказать, что уже могу уволиться. Очень хотела. Но почему-то язык будто прилип к нёбу, и я промолчала...

Или просто не захотела портить инкубу солнечное настроение — не знаю.

«Завтра. Завтра я точно ему скажу», — подумала мрачно.

Ильяс без усилий пробивал брешь в моём показном равнодушии — один раз признавшись, что влюбился в меня, потом с легкостью говорил это при случае, чем заставлял нервничать и краснеть.

Можно сколько угодно утверждать, что мы не пара, и думать так на самом деле, но проблема была в том, что как человек Ильяс мне безумно нравился. Если бы он был из моего круга — я, не раздумывая, согласилась бы встречаться. После этого осознания мне стало еще сложнее.

Ранее я не воспринимала Ильяса как мужчину, а теперь начала отмечать детали... Как он улыбается, какой красивый бархатный у него голос порой, зависала иногда, глядя на его широкие плечи... А уж когда вспоминала поцелуй...

Признавшись, Ильяс будто отравил что-то в моём отношении к нему, я не могла теперь воспринимать его просто как начальника — далёкого и отстранённого. Ловила себя на мысли, что злюсь, когда вижу, как другие девушки провожают его взглядом, будто этот мужчина был моим. На деле, он им, конечно, не был, и разумом я понимала, что уволиться мне стоит поскорее. Но почему-то жутко этого не хотелось...

«Завтра» наступило слишком быстро, и я понуро шла на работу, не особо глядя по сторонам. Раннее утро, сотрудники получили разрешение наконец вернуться к своему обычному графику, поэтому в коридорах было ни души. Я вышла из лифта и только направилась к углу, за которым стоит пост охраны перед дверьми приёмной, как внезапно мне что-то сильно сдавило шею.

Я успела испугаться и инстинктивно вскинула руки, нащупав то, что меня душило. Магическая верёвка. Меня сейчас задушат в паре шагов от охраны, и никто никогда преступника не найдёт, потому что верёвка просто исчезнет, и следов не останется.

Все эти мысли пронеслись в голове мгновенно. Пальцы вцепились в верёвку, пытаясь ослабить удавку, и я упала на колени.

Рядом раздался смешок, и, подняв глаза, я увидела незнакомую черноволосую женщину, разглядывавшую меня. В руке она держала конец верёвки. Пока меня спасало то, что она явно хотела продлить мою агонию, поэтому удавка сжималась недостаточно сильно, но стоит ей просто захотеть и отдать мысленный приказ — мне конец.