Глава вторая. Знакомство

— Значит, смотри, — мужчина передаёт мне со стола тонкую красную папку, а свободной рукой вытирает волосы полотенцем. Если это дьявол, то у него отменное чувство юмора. И зачем так девчонок пугать всеми этими накладными крыльями и зубами? Хорошо, хвост отвалился, а то трудно сдерживаться от смеха. А вот вампир, кажется, настоящий был. Слишком уж глаза натурально мерцали, и это мертвенно бледное лицо кого угодно напугает. — Здесь, помимо договора нашего сотрудничества, который ты должна изучить к завтрашнему утру, находится должностная инструкция. Выучить, как «Отче наш».

— Я не знаю молитв, — виновато пискнула, потупив взгляд.

— Лучше молчи, — укоризненно произнёс мужчина, но в глубоких чёрных глазах плясал озорной огонёк.

Он повернулся ко мне, окинул взглядом, в то время как я не могла отвести свой. Красивый — слово не подходящее. Он дьявольски красив! Чертовски притягателен: вокруг него сгустилась аура харизмы и сексуальности, так что воздух потрескивает. Ни одно описание не сможет передать, как красиво очерчены его губы, миндалевидных глаз словно коснулась кисть художника-фантаста-романтика, мужественные скулы и волосы цвета серебристого пепла… в общем, нет слов, способных передать чувственное очарование дьявола.

Мужчина замечает мой взгляд и снисходительно ухмыляется. А мне плевать, я такую картину впервые вижу — имею право смотреть.

— Нравлюсь? — лукаво спрашивает дьявол-искуситель.

— Как «человек» — нет, я вас просто не знаю, а вот как модель — да. Я бы вас поставила в ракурс… — теперь лукаво улыбаюсь я, — и сфотографировала.

Мужчина приподнимает хищные брови, задумчиво причмокивает губами и вручает мне ту самую папку с договором.

— Пойдём, по дороге всё объясню, — отбрасывает полотенце и идёт к противоположной двери. Послушно семеню рядом и не верю в свою удачу. На работу взяли, начальник с виду адекват, может, ещё и из комы отпустят. Надо внимательно договор изучить, особенно мелкий шрифт, и кровью ничего не подписывать.

Мужчина искоса на меня взглянул, бровь выгибая, но промолчал.

— В работе я строг и требователен. Трудиться придётся много, не жалея сил, если хочешь в короткие сроки вернуться в свой мир. В процессе поймёшь, и надеюсь, привыкнешь. Платить буду копейки, но это в договоре прописано, прочтёшь, ознакомишься. Чтобы не было соблазнов остаться «на подольше», а то были умники. Никаких фамильярностей я не допускаю. Ты секретарь, я начальник. Ясно?

Послушно киваю. Чего не ясно? Он задница, я раб, всё предельно просто. Я раб в полной заднице — по-моему, всё предельно понятно.

Дьявол на мгновение прищуривается, поджимает губы и отводит взгляд, пряча смешинки.

— Я повелеваю тёмной стороной, тебе придётся общаться с нежитью двадцать часов в сутки, то есть твой нормальный рабочий день.

— А? — у меня даже челюсть от изумления отвисла.

— Ну, я ведь задница, — лукаво произносит мужчина.

Недоумённо хлопаю глазами.

— Да шучу я, расслабься, — усмехается он, и мы идём дальше по нескончаемому коридору. — Не двадцать часов, а всего пятнадцать.

— Оу, ну, это в корне меняет дело, — язвительно бормочу, глядя под ноги.

— Главное, не бойся. Они с виду ужасны…

— А внутри прекрасны? — скептически спрашиваю, оторвавшись от пола. Дьявол ловит мой взгляд, пристально вглядываясь.

— Ко мне обращаешься «мой Повелитель» и безукоризненно выполняешь всё, что приказано. Я не даю поблажек и редко делаю исключения. Если что-то не умеешь — научим…

— … не хочешь — заставим, — кисло бормочу себе под нос, задумавшись.

Дьявол задержался перед серой металлической дверью, взявшись за ручку. Я заметила на пальце золотой перстень с прекрасным рубином. Красивый.

— Ты, кажется, не осознаешь всю степень серьёзности ситуации и того, как тебе повезло, — ледяным тоном проговорил мужчина: его глаза стали ещё темнее, если это вообще возможно. Да страшно мне, страшно. Только вы мою маму в гневе не видели, господин дьявол.

— Почему же? — иронично усмехнулась, скрывая нервную дрожь. От мужчины исходит просто осязаемый гнев, даже тело мурашками покрылось. — Очень осознаю. Я в полной… коме. Мой начальник — деспот, сухой и чёрствый дьявол, помешанный на работе. Я получила уникальный шанс быстро вернуться домой. И я безумно этому рада, поверьте. А также я буду стараться соответствовать вашим требованиям. Но можно я не буду звать вас «мой Повелитель»? — меня даже передёрнуло. Мужчина выгнул бровь. — Ну, у вас вроде всё в порядке с самооценкой. Можно, просто «сэр», например? Вы же не хотите, чтобы я смеялась каждый раз, когда буду произносить: «Мой Повелитель», представляя картины совсем не детского содержания с использованием кожаной атрибутики. Как вы относитесь к хлысту?

— «Сэр» подойдет, — процедил мужчина и распахнул дверь.

— А-а-а… — зависла я, окунувшись в городскую суету мегаполиса. — Оу…

Мимо сновали вполне себе люди, ну, на первый взгляд. В строгой одежде, с кейсами и сумками в руках. Машины сигналят, светофоры светят, всё как в большом городе. Здания, правда, почти все одинаковые, как на подбор, — офисные.

— Садись, — командует дьявол, распахивая дверь красивой чёрной машины, которую я только сейчас заметила. Медленно забралась назад, находясь всё ещё в замешательстве. А где же лава, пещеры там, драконы?..

— В резервацию, — величественно произносит дьявол, и я только сейчас замечаю водителя.

— Вампир… — сдавленно шепчу, а сама уже впилась в бледное лицо жадным взглядом. — Настоящий… — безумно улыбаюсь, желая рассмотреть его вблизи. Ну первый раз вампира вижу.

— Скажите «а», — улыбаясь, прошу, подавшись вперед.

— А? — не понимает он, приоткрывая рот.

— Вот умница, — радуюсь и быстро касаюсь пальцем острого клыка. Вампир захлопывает рот и строго смотрит на меня. Прижимаю к себе палец и виновато улыбаюсь.

— Триста тринадцатая, помним о субординации, — цедит дьявол, неодобрительно сверкая глазами.

— Простите, сэр. Но раз вы мысли читаете, то должны понимать причину моего поведения, — не менее пафосно отвечаю, чем он. Да-да, раскусила я тебя… Повелитель. В чтение мыслей поверить несложно, учитывая, что я видела сатира с вилкой и двухголового пса.

— Почему вы не боитесь? — внезапно спрашивает он.

Вампир заводит машину, и мы вливаемся в общий поток. А меня больше интересует, что там за окном и почему Тёмный Мир так похож на наш.

— Боюсь, очень боюсь, — даже не повернувшись, отвечаю, разглядывая дома и улицы за окном. Кажется, я видела кафе. А вот это точно магазин одежды! Круто!

Чувствую на себе пристальный взгляд и со вздохом поворачиваюсь.

— Ну, я всегда такая была. Мама говорит, что в больнице вместо молока меня валерьянкой кормили. Попала в кому?.. хорошо, а что я поделать могу? На работу устроиться? Ладно, посмотрим, что из этого выйдет. Начальник дьявол, а водитель вампир? Ну, у каждого свои недостатки, я вот рыжая, например.

Мужчина поджимает губы, но я отчётливо слышу смешок.

— Я понял, — невнятно бормочет он и отворачивается.

Ну, ладно. Пожимаю плечами и утыкаюсь в окно. Тех, кого я приняла за людей, оказались чертями. Сейчас я отчётливо видела чёрные вертлявые хвосты. А при внимательном рассматривании можно заметить и других существ. Я словно попала на площадку кинофильма: вокруг гуляют актеры, а впереди сидит режиссёр и командует. Страшно ли мне? Скорее непонятно. Я до сих пор не осознаю, что реально нахожусь в коме. Но даже если это действительно так, какая разница? Я могу лишь поверить этому дьяволу и хорошо работать.

— Завтра утром за вами заедет Варин, чтобы не заблудилась и не потерялась, но от резервации до моей резиденции ходит служебная развозка. Узнайте расписание, поговорите с другими служащими и впредь добирайтесь на ней. А теперь выходи, — велел дьявол и тоже вышел.

Я осмотрелась. Мы въехали в некий район с двухэтажными домами, похожими на жилые, что находились за высокой оградой и проездным пунктом. Прямо лагерь поселенцев какой-то. Видимо, здесь живут комовцы.

— И не только, — вмешался в мои мысли наглый и самоуверенный начальник. Ну, ладно, он дьявол, ему можно. — Здесь живёт рабочая нежить. Вот ключи, — в руку мне опустился брелок в виде красной капли с тонким серебряным ключом. Твоя квартира — номер три, на втором этаже. Проходишь, располагаешься, что где находится — узнаёшь сама, как и сама себя обеспечиваешь. На работе питание оплачивается, за это можешь не переживать. Это твой аванс, трать благоразумно, — в свободную руку мне сунули две монетки, идеально гладкие, очень похожие на медные. Мелочь какая-нибудь.

— … изучай договор, будь паинькой, увидимся в аду, — закончила я логическую цепочку и улыбнулась.

Мужчина слегка вздёрнул свою аристократическую бровь, но, видимо, решил не комментировать мою вольность. Молча сел в машину, оставив меня одну посреди улицы, рядом с белым домом. М-да…

Повелитель

— Что ты светишься, как неоновый бизнес-центр под Новый год? — выруливая с территории резервации рабочих, спросил Варин. Длинная чёрная чёлка падала на глаза, закрывая обзор, но этот парень видит и ощущает пространство другими рецепторами, днём он практически слеп. Можно сказать, едем мы, полагаясь на чутьё вампира. Но я в тысячу раз уверенней с моим стражем, чем если бы сидел рядом с профессиональным гонщиком.

— Не стоило вводить сюда этот праздник. Слишком умные все стали, — беззлобно огрызнулся, продолжая и вправду светиться. Надо же, чудо такое откопать!

— А-а-а, — понимающе протянул Варин, даже не глядя на меня. Мыслей он не читает — в этом вампиры ничего не понимают, но эти ночные существа — превосходные эмпаты: они буквально сканируют эмоциональный фон окружающих и при должной тренировке умеют его расшифровывать. — Зацепила девчонка? Да, очень интересная личность. Необычная.

Повернулся, удивлённо приподняв брови. Мне не послышалось? Варин благосклонно о ком-то отозвался?

— А как же табу на выражение точки зрения? Он снят?

— Это другой случай. Она ведь и правда с «приветом». Ну кто бы из людей в здравом уме стал петь нашему Арчи? Даже я, будучи под чертячей наливкой, к нему бы не сунулся. Ну а ты с пеной на голове… просто неподражаем.

Он что, смеётся?

— Тоже хочешь? — мстительно спросил, веселясь, вспоминая.

— Воздержусь, — поджимая тонкие бледные губы, протянул вампир.

— Конечно, я очень рад, что девчонка ко мне попала. Сам знаешь, что творится в резиденции: там сам Хаос не разберёт. А она самый настоящий флегматик, к тому же мозговитая, быстро соображает и схватывает налету. Мы её обучим, воспитаем, и она нам сослужит прекрасную службу.

— Только не перестарайся, а то сбежит раньше времени.

Я устал удивляться за сегодня. Варин защищает её? Человека?

— Слушай, в работе я одинаково строг со всеми, непредвзят и вообще… она секретарь!

Вампир многозначительно хмыкнул, но промолчал.

— Смотри только, чтобы девчонка не узнала, что без твоего вмешательства она бы из комы могла гораздо раньше выбраться, а то, чувствую, потом ты в кому впадёшь.

— Ты сегодня слишком разговорчив, — сердито буркнул, отворачиваясь к окну, а я слишком эмоционален. — Я дьявол или мишка плюшевый? Должно же быть во мне что-то зловещее и подлое. Вконец распустил вас! Новый год, Рождество; каток построил; уже подарки стали мне дарить и с Днём рождения поздравлять…

— Ладно-ладно, разошёлся, — примирительно усмехнулся вампир.

— Сам знаешь, без выгодных условий к нам никто не пойдёт. Я бы рад кого из своих на эту должность поставить, да законы не позволяют, — почти обиженно произнёс, но больше для вида. Так-то я спокойный, как синее пламя…

— Знаю, — подтвердил вампир.

Я только покачал головой.

А рыжая — хорошая попалась. Давно таких не встречал. Сработаемся.

* * *

Вышел из «перехода», прикрыл за собой дверь, которая сразу испарилась. Отряхнул пыль с серого плаща и побрёл по тёмному тоннелю подземки. Почему нельзя выходы поставить в более удобных местах? Например, сразу на Казанскую Площадь? Или в Петропавловской Крепости? Ну вот, ещё и поезд едет. Как всегда, просто отлично!

Лёг между рельсов и прикрыл глаза. Ну и грязный же я буду. Не дьявол, а бомж. Поезд с шумом промчался мимо, а я вышел к станции.

— Извините, простите, — улыбаюсь ошарашенным людям. Ну да, не каждый день увидишь мужика, выходящего из тоннеля метро. Запрыгнул на платформу и отряхнулся. — Всё в порядке, рельсы целы, можете ждать следующий поезд! — улыбнулся, помахал и пошёл на эскалатор. Хотя мог ничего и не говорить: и так все поняли, что я идиот сумасшедший.

Благополучно вышел на улицу и почти сразу поймал такси.

— В сто двадцать вторую клиническую, пожалуйста, — протянул пятьсот рублей довольному водителю и откинулся на спинку, давая себе возможность отдохнуть после перехода.

— Приехали, — раздался грудной голос, выдёргивая меня из пустоты.

Сел, потянулся и вышел.

Осенний промозглый ветер северной столицы тут же забрался под воротник плаща, шурша под рубашкой. Деревья роняли листья, укрывая двор больницы, где лежит мой новый секретарь. Осталось уладить несколько вопросов.

Без проблем проник в регистратуру, сделав пару отвлекающих манёвров и посмотрев в глаза доверчивым медсёстрам. Дьяволы — они такие.

Залез в компьютер под заинтересованные взгляды посетителей за стеклом, пока медсестра прибывала в забвении. Ага, третий этаж, отделение реанимации.

— Спасибо, милая, — похлопал женщину по плечу, приводя её в чувства.

— Эй, а вы кто? — донеслось мне вслед, но я уже шёл к лифту.

Посмотрел на свои часы с Микки Маусом; да, вы не ослышались, именно Микки, — мне на День рождения мои чертяки подарили. Теперь ушастый радует глаз: и где только достали?

Лифт противно звякнул, а в нос ударил стойкий запах хлорки и аммиака.

Так, мне налево. Отлично. По расчётам Микки Мауса скоро должно начаться. Подошёл к нужным дверям и заглянул в круглое окошко. Так, мать на месте, осталось дождаться «доктора зло».

Накинул капюшон, сливаясь с внешней атмосферой. Теперь смертные не могут меня видеть, но при желании могут почувствовать. Бесшумно вхожу в палату, прохожу мимо опечаленной матери и сажусь на свободный стул у окна.

Моя мышка лежит в синяках, с ссадинами на лице и огромной гематомой. Судя по всему, сломаны нога, рука, бедро и четыре, нет, пять рёбер, открытая черепно-мозговая… хорошо же тебя, девочка, поломало. Ничего, мышка, дядя дьявол спасёт тебя.

Заходит врач с самым скорбным выражением лица, важно держа перед собой планшет.

Акт первый, сцена первая.

— Вера Ивановна, — вкрадчиво начал этот упырь. Хотя нет, упыри у меня — мальчики, что надо. А этот козёл, как есть.

— Да? — женщина поднимает пустые, стеклянные глаза, очерченные тёмными кругами. Внутри всё сжимается, набираю полную грудь воздуха и смотрю в окно, чтобы отвлечься. Не люблю я эту скорбь на лице и подобные разговоры. Всё привыкнуть не могу.

— Активности мозга не наблюдается. Вероятность того, что ваша дочь выйдет из комы после таких сильных повреждений равна одному проценту. Слишком серьёзно был травмирован мозг, тело восстанавливается критически медленно. Если Алёна и выкарабкается, то, скорее всего, останется недееспособна.

Вот мразь лживая. Ещё и имя её произносит. Попади ко мне, я тебя на «распутье» выкину, будешь вечность в одиночестве песок подметать.

— Что? Я не понимаю… нам же сказали, что шанс есть…

— Шансы были, но ваша дочь потеряла много крови, повреждены внутренние органы… мы предлагаем вам… помочь тем, у кого действительно есть шанс.

— О чём вы? — всхлипывая, спросила несчастная мать.

— Вы можете подписать этот документ о передаче больнице здоровых органов вашей дочери… проще говоря, мы предлагаем отключить вашу дочь от искусственного питания и…

— Отдать её на органы?! — изумлённо воскликнула женщина, вставая. — Но они ведь повреждены?

Правильно, не верь этой сволочи.

— Да, но сердце и печень целы, вы могли бы помочь другим детям, что давно стоят в очереди на пересадку. Поймите! Вашей дочери уже ничего не поможет!

Женщина закусила губу, глотая слезы.

— Всего два дня прошло… — процедила она, волком глядя на врача. — Уходите…

Врач кивнул, шумно выдыхая, а его лживые глаза зло сверкнули в полумраке. Подонок вернётся, сомнений нет.

Снимаю капюшон и встаю.

— А-а? Вы… — запинается Вера Ивановна и чуть не падает назад, но я вовремя подставил руку.

— Тс-с-с, — успокаивающе шепчу и глажу женщину по волосам, делая её мягкой и податливой для внушения.

— Ваша дочь выйдет из комы через полгода. Она здорова. Вы не должны никому верить. Никому, Вера Ивановна, только мне. Алёна выйдет из комы, всего полгода. Не подписывайте никаких документов. Она жива и будет жить долго. Вы должны верить: не плакать целыми днями, а верить. Работайте, живите, но дочь не забывайте. Читайте, говорите, навещайте, но и свою жизнь цените. Вы очнётесь, когда я уйду, — сглотнул и медленно отошёл, убедившись, что всё сказал верно, и внушение проникло в подсознание.

Теперь доктор. С ним поступим его же грязными методами.

Нахожу кабинет главврача отделения и без стука вхожу.

— Вы кто? — хмуро спрашивает слизняк.

— Дьявол в пальто. Незаметно? — усмехаюсь, сажусь на стул и закидываю ноги на стол.

— Что? Я вызову охрану! — врач тянется к телефону, но я успеваю первым, просто выставив руку: устройство плавится на глазах, превращаясь в пластмассовую лужу.

— Ой, — ухмыляюсь, приложив руку ко рту. — Какая жалость, — театрально улыбаюсь, пока врач бледнеет. — Слушай, неважно выглядишь. Может, тебя тоже на органы сдать? Подпишешь? — толкаю документ, что он предлагал Вере Ивановне.

— Что… что вам нужно? — заикаясь, хрипло спрашивает этот врач.

— Немного. Чтобы держал свои руки подальше от Алёны и её матери. Я слежу за тобой, за каждым твоим шагом… — угрожающе рычу, колыхая занавески на окнах. — Один неверный шаг и в департаменте здравоохранения узнают, куда ты органы деваешь. У меня всё записано и учтено, не волнуйся. Я разрушу не только твою карьеру, но и личную жизнь. Знаю, тебе руки связывает брачный договор… ты же не хочешь, чтобы Анна узнала о твоих «невинных шалостях» и подала на развод, который тебя обанкротит?

Врач сглотнул и нервно вытер испарину на лбу…

— Всё понял?

Мужик оцепенело кивает.

— Я слежу за тобой, — показываю пальцами на глаза и ухожу.

Фух, ну вот, Алёнка, всего полгода службы у дьявола и домой — к маме под крылышко.

Усмехнулся своим мыслям и пошёл искать ближайший переход.