Глава 11

Я открыла глаза — и сердце провалилось куда-то в пятки. Прямо перед моим лицом, на толстой, мерцающей в свете ламп паутине, висел паук. Ничего более отвратительного и огромного я в своей жизни не видела. Его тельце, размером со спелый абрикос, было круглым, шоколадно-коричневым и покрыто густой, пушистой шерсткой, казавшейся неестественно мягкой и от этого еще более мерзкой. Мохнатые лапы, толстые и длинные медленно перебирали в воздухе. Но самое ужасное — восемь крошечных, плотоядно взирающих на меня глазок, блестевших, как черные бусины. Они гипнотизировали, обещая нечто немыслимо страшное.

Никогда в жизни я не орала так громко и не прыгала так высоко и стремительно, и уж точно никогда не перемещалась силой одной лишь мысли из ванны на высокую мраморную тумбочку, к которой крепилась массивная бронзовая раковина. Оказавшись там, я засела, прижавшись к холодному камню, как перепуганная курица на насесте. Спешно прикрылась крохотным банным полотенчиком — сидеть перед таким монстром совершенно голой было как-то совсем неуютно и унизительно.

Паук, будто дразнясь, продолжал покачиваться над моей нежной, благоухающей хвоей пеной в ванной. Пугающая тень колыхалась на стене. А я поспешно вытирала ладони о полотенце. Нужно было срочно высушить кожу. Заряжать в гадину молнией, будучи мокрой до кончиков пальцев, было бы верхом идиотизма — можно было ненароком получить весьма неприятный магический рикошет.

Я прицелилась, сконцентрировав всю ярость и отвращение. Наставила руки на мерзкое создание, чувствуя, как энергия закипает в кончиках пальцев, готовых выплеснуть сокрушительный разряд. И в этот самый миг, когда искры уже заплясали на моей коже, за спиной раздался громкий хлопок. Кто-то сильный и настойчивый схватил меня сзади, сгреб в объятия и стащил с импровизированного насеста. Моя молния, вырвавшись неконтролируемо, с шипением рванула в потолок. Раздался оглушительный треск, и по белой штукатурке пошла внушительная, похожая на молнию, черная трещина. Клубы пыли и запах озона заполнили воздух.

«Упс…» — пронеслось у меня в голове, пока я бестолково болталась в чьих-то крепких руках, глядя на дымящийся потолок и все еще покачивающегося над ванной паука.