Глава 14. За песочком

Бажена надела рубашку Богдана, тихонько открыла входную дверь и рванула из квартиры, не забыв прихватить запасную связку ключей…

Да, воровство… Хотя можно ли считать воровством то, что взяла ключи от квартиры, где жила по доброй воле хозяина? Бажена решила: не такое уж большое преступление. Гораздо большее преступление — жить в шикарной двухэтажной квартире, принадлежащей неизвестной старушке.

Бежала на улицу с такой скоростью, словно за ней гнались сто чертей... или трое немцев, как тогда, в сорок втором. Еще бы не бежать, ведь во дворе всё нажитое непосильным ведьминым трудом: случайно обретенное жилье, одежда, да и денег с провиантом будет жаль до слез, если вдруг кто-то успел прибрать к рукам ключи.

Выскочила из подъезда и вперед, на детскую площадку. А там уже детвора… и мамочки. Покосились на ведьму в мужской рубахе, да еще и босую, пофыркали, кто-то про себя, а кто-то и громко, так, чтобы всем было слышно.

— Ну и молодежь пошла… — подметила какая-то древняя бабка.

Только Бажене было плевать.

Бросилась туда, куда спрятала ключи, и чуть не застонала от облегчения. Вот они, родимые, никем не найденные, со смешным брелком-ракушкой. Нашлось и платье с совами, и даже балетки.

Собрав свое добро, ошалевшая от счастья ведьма пошла обратно в подъезд. Поднялась на двадцать первый этаж и… столкнулась с той самой гарпией, Кларой Карловной.

— Что за нравы, что за нравы… От мужика уходить в чем попало… — кряхтела она, оглядывая Бажену с угрюмым видом.

— Я не от мужика! — обиделась ведьма.

Щеки меж тем алели так, что впору было их прикрывать ладонями.

— Ага, еще скажи, что рубашка женская! — хмыкнула гарпия, и одарив Бажену презрительным взглядом, поспешила удалиться.

Тяжело вздохнув, ведьма двинулась в родную квартиру. Первым делом скользнула в ванную, посмотрела на свою красную физиономию и присвистнула.

«Почему эти бабки такие злые?» — спросила она себя.

Ведь ничего плохого не сделала, просто пыталась выжить. Хоть как-нибудь, какими угодно усилиями. А даже если бы и подарила себя какому-нибудь мужчине, им-то какое дело? Разве это так плохо — заниматься любовью? Или они просто завидуют ушедшей молодости? Наверное, ответа не найдет, пока сама не постареет…

Наскоро выкупавшись и пожалев, что зажилила двадцать рублей на дешевое мыло, Бажена спустилась в кухню. Чашка свежезаваренного сладкого чая и очередная яичница значительно поправили настроение.

После такого можно и поколдовать… самую чуточку, чтобы не растратить силы, коих сегодня Бажена ощущала в себе гораздо больше, чем в прошлый раз.

Осмотрела себя: рубашка Богдана хоть и была безнадежно велика, а всё же гораздо приятнее к телу, чем ее платье с филинами.

— Решено…

Филины пошли на тряпки.

Бажена отыскала в кладовой ведро, набрала воды, чисто вымыла пол в гостиной, дождалась, пока просохнет, а потом стащила с себя полюбившуюся рубаху, с благоговением разложила на полу посреди комнаты и запела:

Вложила в слова немного силы, и результат не заставил себя ждать.

Рубаха воспарила в воздухе, приняла форму манекена. Невидимые ножницы резали, кромсали, невидимая игла шила, и вот вещица завертелась, закружилась, и на пол упало настоящее платье, от фабричного не отличишь.

Бажена шагнула к нему, примерила. Вещица будто для нее шилась, идеально подошла по фигуре.

Запрыгав от радости, ведьмочка подошла к зеркалу, покрутилась, повертелась, сочла себя неотразимой. Если бы Богдан увидел ее такой… Непременно восхитился бы. Она уж точно прекраснее той рыжей фифы, которую тот вчера умудрился пригласить домой. И рыбы съела бы меньше, чем та обжора!

Решив проблему с одеждой, Бажена вспомнила о вожделенных дорогущих песочных часах. После недавнего колдовства кровь еще сладко бурлила, из-за долгого перерыва не терпелось еще попрактиковаться в магии.

«Просто покопирую, это ведь небольшой расход…» — решила она.

Вспомнила, сколько стоили часы. Ей нужно пятнадцать тысяч рублей, тогда, считай, вожделенный песок у нее в кармане.

Подсчитала наличность — шестьдесят семь рублей. Всё мелочью.

Выбрала для копирования самую чистую, самую новую десятирублевую монету. Немного поднапряглась, поводила над ней пальцами. Монета затряслась, зазвенела и вдруг разделилась на две… вдвое меньше размером, чем надо. За такие ей точно ничего не продадут.

— Святая ведьма-матерь! — расстроилась Бажена.

Тут каждый рубль на счету, а она целую десятку испортила!

Всхлипнув от обиды, махнула рукой, пытаясь сбросить монеты на пол, но те воспарили, начали расти как на дрожжах и вскоре все-таки увеличились до нужного размера.

Счастью ведьмы не было предела. Она бросилась танцевать прямо у стола. А потом, чтобы закрепить успех, сделала еще несколько десятирублевых монет.

— Этак я пятнадцать тысяч могу монетками сделать! — засверкала глазами она и принялась за дело.

Однако пятнадцать тысяч — это много. Тысяча пятьсот десятирублевых монет… Это вам не дули воробьям крутить…

Старалась, пыхтела, потратила на это дело не один час, но была вознаграждена объемной горкой, которую, впрочем, непонятно куда девать. В руках не донесешь, сумок нет, только пакет из магазина. В очередной раз обойдя всю квартиру, Бажена нашла единственно возможный вариант — сложить монеты в кастрюльку.

Счастливая ведьма уже представляла, как она поставит эту кастрюльку перед вредной продавщицей. Пусть та знает — Бажена не нищенка...

Сказано — сделано.

Бажена аккуратно пересчитала монеты, сложила их в кастрюльку, закрыла крышкой, радостно подняла и… в этот самый момент радость вдруг резко улетучилась.

— Сколько ж ты весишь! — проворчала она.

Вспомнила, что в одном из кухонных шкафчиков видела специальные весы прямо как в рекламе — электронные. Нашла, поставила на них кастрюльку и обомлела: почти девять килограмм.

— Как же я вас дотащу-то… — закусила губу.

Но как-то тащить было надо.

Бажена решила, что справится. Или она не ведьма?

Схватила кастрюльку и пошла, не обращая внимания на тяжесть. Вышла из квартиры, только собиралась пройти к лифту, а гарпия тут как тут:

— Куда это ты с кастрюлей? Имущество расхищаешь?!

«До чего же противная бабка…» — мысленно закатила глаза Бажена.

Как только у нее появится хоть немножко лишних сил, непременно наведет морок, чтобы стать для этой гарпии невидимкой! Хоть и сложное заклинание, но однозначно того стоит.

Торговый центр располагался всего в десяти минутах ходьбы. Но как же долог этот путь, когда несешь тяжелую ношу… да еще и в кастрюльке! Прохожие оборачивались все как один, автомобилисты и те временами посматривали на ведьму с любопытством, даже вороны каркали вслед как-то по-особенному.

Шажок, еще шажок, а потом еще… вот за тем поворотом, вот за теми ступеньками…

Бажена взмокла, устала, но всё же дотащила ношу до пункта назначения.

Счастливая, поставила кастрюльку перед кассой. Там стояла не улыбчивая девушка, как в прошлый раз, а какой-то огромный носатый мужик.

Сначала посмотрел на Бажену игриво, а когда приметил кастрюльку, вдруг принялся чесать лоб, будто его укусили одновременно три блохи.

— Что это у вас? — раздался сбоку чей-то голос.

Бажена обернулась и увидела симпатичного мужчину примерно одного с Богданом возраста. Не такой высокий, да и в плечах уже, но на лицо приятный. Смотрел на нее с явным любопытством.

— Секрет, — хихикнула ведьма, довольная тем, что этот секрет ей больше никуда тащить не нужно. Отвернулась от мужчины и указала продавцу на вожделенные часы: — Мне вот эти, пожалуйста.

Носатый продавец осмотрел Бажену с таким видом, словно она в принципе не очень заслуживает того, чтобы ее в этот магазин пустили. Куда уж такой еще и часы показывать?

— Зачем они вам? — спросил, соединив на переносице свои черные кустистые брови.

— Купить хочу! — отрезала Бажена.

— А деньги в кастрюльке держите? — спросил посетитель сбоку.

— Ага! — кивнула ведьма и открыла крышку.

Тот застыл с отвисшей челюстью.

— Это как? — вытаращился на Бажену он.

А у продавца лоб превратился в гармошку.

— Обалдеть не встать! — прогудел носатый мужик, заглядывая в ведьмину сокровищницу. — Хотите сказать, тут пятнадцать тысяч десятирублевками? Мы их весь день считать будем!

— Да что вы, — покачала головой Бажена, — я за полчаса справилась!

Продавец снова принялся чесать лоб, но кастрюльку всё же взял, правда, со скорбной миной. 

*** 

«Дорогие мои, любимые…» — пела дифирамбы часам Бажена.

Не шла домой — летела. Даже мимо булочной проскочила, ни единой булочки не возжелав, а вот у ресторана вдруг резко остановилась.

Заметила, как к нему подкатил шикарный черный джип, блестящий на сентябрьском солнце. А к нему спешил не кто иной, как…

«Немец!» — прокричала про себя Бажена.

Тот самый, которого ведьма застала когда-то с изогнутым кинжалом в собственном доме.

Она великолепно помнила его лицо — вытянутое, с крючковатым носом, черными кругами под глазами, тонкими, как нитки, губами… Волос черный, как воронье крыло. Выглядел точь-в-точь как тогда, в сорок втором, даже седины не появилось! За семьдесят восемь лет не изменился нисколечко…

Он, сомнений нет.

Как здесь очутился — непонятно, но Бажена выяснит, разумеется.

«Значит, пока я из сил выбиваюсь, борюсь за свою магию, пытаюсь выжить, этот крючконосый жирует, ездит на шикарных машинах, живет… без малого семьдесят восемь лет, ни на день не постарев! Это сколько же в нем силы! Ошиблась я, непростой это немец. Колдун! Возможно, очень древний…»

Вдруг поняла: такому вполне по силе уничтожить род ведьм. Не удивилась бы, узнав, что именно он их всех истребил. Поживился силой, а теперь наслаждался властью.

— Ненавижу! — прошипела Бажена.

Против воли вложила в слова силу, да нешуточную, тут же почувствовала слабость после того, как слово отделилось от нее, поплыло энергетическим облаком и дошло до адресата.

Колдун услышал, обернулся… да только увидел лишь спешащих по дороге прохожих. Бажена успела забежать в магазин и осталась незамеченной. Но он почуял ее, и это плохо.

Очень плохо. 

***

— Не робей! — приказала она себе, в очередной раз за сегодня вспомнив крючконосого колдуна.

Шагала к двери квартиры Богдана, крутя в руках ключи от его жилища.

Решила придерживаться плана: вернуться в прошлое и спасти маму. А уж вместе они придумают, как быть. Непременно придумают.

Для этого колдовской песок пригодится, ой как пригодится…

Когда магии совсем не было, песок помогал выживать, спас в самый ответственный момент, когда она чуть не перевоплотилась в кошку в запертой квартире. Теперь какая-никакая сила у нее благодаря ласке Богдана уже есть, но песок всё равно нужен как никогда — ведь с его помощью и со своей силой она сможет творить более сложные заклинания, чем копирование или трансформация вещей.

Магия поможет ей влиться в мир современных людей, очаровать Богдана, явиться к нему не облезлой кошкой, а современной девушкой. Такую он точно полюбит, а значит, поможет обрести силу… а там уж… к маме! И никакой колдун им не будет страшен.

Папоротник сушится, песок пересыпан, и лежит всё в той же кастрюльке, дожидается своего часа. На чердаке удалось найти две дюжины паучьих лапок. Дело за малым — получить от Богдана еще силы, чтобы хватило для заряда песка.

У двери Богдана ведьма всё же оробела — что будет делать, если он дома, а она заходит к нему со своими ключами? И до захода солнца всего несколько минут…

Подбежала к двери, принялась звонить. Ответа не последовало.

Нет его дома… С работы так рано не возвращается, можно заходить.

«А вдруг он в душе?» — промелькнула шальная мыслишка.

Но времени на раздумья не оставалось, поэтому Бажена заскрипела замком, проскочила внутрь. Быстренько стащила с себя платье, спрятала его в нижнем шкафу в прихожей. Балетки благоразумно оставила дома, чтобы как можно меньше вещей нести с собой, а ну как найдет…

Положила ключи в ключницу, обхватила себя руками и стала голая ждать превращения…

— И где там этот закат? — шептала холодными губами. 

*** 

— Чтоб тебя… — ругнулся Богдан, оступившись на лестнице.

Стукнулся носком новой туфли о ступеньку, чуть не уронил ноутбук, который нес без сумки, поскольку залил ту кофе в офисе.

Ругнувшись в очередной раз за этот бесконечный день, зашел в квартиру, а там его ждала рыжая бестия…

Кинулась под ноги и давай тереться, как будто разрешал.

— Обалдела, что ли?! — отшвырнул он кошку ногой.

Прошел в квартиру, готов был поклясться, что в спину ему неслись проклятия, хотя кошка даже ни разу не мяукнула.

Пока переодевался, его начала мучить совесть. Животина дома целый день одна — скучно ей, вот и побежала ластиться, а он ее ногой. Еще напакостит, как обычно. Может быть, уже пакостит! С нее станется. Вон как тихо в квартире... Стопроцентно нашкодила!

Боязливо озираясь, Богдан вышел из спальни, прошел в гостиную. Ожидал увидеть пакет с ужином разодранным или попросту сваленным на пол, но нет, стоял на кофейном столике нетронутый. Кроме того, ни в ванной, ни в прихожей, ни даже на кухне никаких шалостей обнаружено не было.

«До чего дошло… я, Богдан Островский, взрослый мужик, ростом не обиженный, да и силой тоже, боюсь какой-то кошки…»

— Мурка? — громко ее позвал. — Шевели ногами, иди сюда!

Ага, так она и придет, как же. Всё утро звал, накормить хотел, не пришла. Искал по всей квартире, заглянул в каждый угол, мало того, что не нашел, так еще и на работу из-за нее опоздал. Не кошка, а Штирлиц…

— Мурка! — позвал еще громче.

И — о чудо! — та вбежала в гостиную, а в зубах... его тапок. Черный с драконами, причем вещица-то по размеру чуть ли не с саму кошку, а та несет с довольным видом, возле его ноги кладет, потом снова убегает. Возвращается со вторым тапкам!

У Богдана челюсть отвисла до самого пола.

— Молодец, умница, — похвалил он ее. Вот что с животными делает дрессировка.

А кошка не растерялась, начала громко мурчать, снова потерлась об его штанину, будто это самая любимая штанина на всей земле.

В этот раз прогонять не решился. Наклонился, погладил по голове, кошка при этом замурлыкала еще усерднее.

— Ужинать будешь? — спросил с усмешкой.

Пошел на кухню, только взялся за корм, а кошка шасть в гостиную.

— Эй, ты куда? — пробасил он.

Пошел за ней и увидел, с каким видом рыжая пакость смотрит на пакет из японского ресторана.

— Суши тебе подавай? — усмехнулся Богдан.

Готов был поклясться — увидел, как кошка кивнула.

— Кажется, у меня едет крыша… — тут же решил он.

Однако с кошкой ужином поделился. Ей очень понравился угорь.