Глава 39. Я тебе хоть немного нравлюсь?

Быть может, ему показалось, что отшили? Да, Бажена не захотела с ним ехать домой, но тому наверняка была другая причина. Вдруг она просто куда-то спешила?

Нехотя Богдан повернул в сторону дома. Купил ужин, в очередной раз прошелся вокруг дома в тщетной надежде встретить по пути Мурку. До сих пор не мог поверить, что сбежала, поганка такая.

Поужинал, повалялся на диване, посмотрел футбол и неожиданно понял: не хочет он в этот вечер быть один. Слишком много одиноких вечеров у него было за последние недели.

Бажена же живет в его доме, так? А что, если он просто-напросто заявится к ней? Предложит прогуляться, поболтать, выпить в ресторане, послушать музыку. Вдруг девушка тоже скучает.

Приободренный, он поднялся на нужный этаж. Настроился звонить в дверь, пока не откроют. Открыли удивительно быстро, правда, на пороге показалась отнюдь не Бажена, а старушка — на вид божий одуванчик.

Брови Богдана поползли вверх.

— Здравствуйте, мне нужна Бажена, — проговорил он, кашлянув.

— Не знаю такую! — заявила старушка.

И так быстро закрыла дверь, что он даже не успел ничего больше спросить.

«Я здесь слежу за квартирой», — вдруг вспомнил он слова Бажены.

Наверное, хозяйка вернулась, а рыжая прелесть съехала. Но куда? В рабочей анкете ничего не обновляла — это он точно знал, ведь периодически туда заглядывал посмотреть ее фото.

Можно, конечно, ей позвонить, спросить новый адрес.

Островский глянул на часы — девять вечера. Поздновато для звонка от руководителя. Впрочем, для визита было поздновато тоже, но это его не остановило. Однако если он позвонит, есть большая доля вероятности, что его просто аккуратно пошлют. По телефону это сделать в разы проще, чем лично. А посланным Богдану быть критически не хотелось. Поэтому он позвонил Ангелине. Знал, что они с Баженой дружили. Уж она-то должна знать, где живет подруга.

Заявится в гости, а там будь что будет.

В конце концов, девушка сама пришла к нему домой, легла с ним в постель… Значит, хоть немного он ей да нравился. Так?

«А может быть, у нее была какая-то другая причина мне отдаться?»

За последние недели он успел изрядно поломать над этим голову. Похоже, пришло время задать вопрос напрямую.

Вот приедет к ней и так и спросит: с чего изволила лечь со мной в койку, милая?

Интересно, как далеко она его пошлет? 

*** 

Островский подъехал к дому секретаря около десяти вечера. Предварительно переоделся в новые светло-синие джинсы и бежевый свитер, даже прыснул на шею одеколона. Очень хотелось произвести на Бажену положительное впечатление, показать, что он может быть не только строгим начальником, но еще и мужчиной. Она же его почти нигде, кроме офиса, не видела, соответственно, воспринимала исключительно как босса. В офисе Богдан всегда в костюме, при галстуке… однако он не только начальник, но еще и человек.

«Неплохо устроилась», — подметил про себя Островский, разглядывая дом, в котором, по словам Ангелины, находилась квартира Бажены.

Новое здание, пусть и не элитное — обычная девятиэтажка. Дошел до нужного подъезда, отметил новую дверь, работающий домофон. Однако когда попытался набрать нужный номер, никакого ответа не последовало. Динамик молчал, как партизан на допросе, хоть в разведку с ним ходи. Домофон-то есть, но не факт, что установлен во всех квартирах. Может быть, как раз в нужной его и не было. Набрал соседний номер, ему ответил юный мужской голос, пришлось разъяснять, к кому идет в гости. Открыли.

Богдан поднялся на последний этаж, повернул к нужной двери, и тут его брови поползли вверх, а лоб собрался в гармошку.

В двери медного цвета с цифрой «237» торчали ключи с небольшим брелоком в форме тыквы. Ключи Бажены — в этом нет сомнений, Богдан не раз видел их на ее рабочем столе, успел изрядно полюбоваться глупым оранжевым овощем.

Ключи в двери, дверь закрыта, вокруг никого. Берите, кто хотите, делайте дубликаты, творите, что душе угодно…

Когда-то давно, еще в пору студенчества, у Богдана был опыт проживания с девушкой. Ни о каких более-менее приличных доходах тогда и речи не шло. Подрабатывал барменом, чтобы не помереть с голоду. А его девушка, Анна, пока он пропадал на работе, вовсю развлекалась с подругами. И вот пришел он как-то вечером со смены, а в замке торчали ключи. Стерпел, не высказал подруге всё, что о ней думал. Зато когда вернулся на следующий день, из съемной квартиры исчез компьютер, телевизор, недавно купленный чайник… и всё остальное, что можно унести.

Вещи было жалко до дрожи, но еще больше душила злость из-за безответственности Анны, ведь всё случилось из-за нее. В ту ночь подруга допоздна гостила у однокурсницы. Когда вернулась, Богдан устроил ей жесткий разбор полетов, а она устроила истерику в ответ. На том и расстались. Конечно, это дело давно минувших дней, но вид брошенных в замочной скважине ключей бесил до сих пор. Островский ведь доподлинно знал, к чему может привести подобная безалаберность.

Вот и теперь заскрежетал зубами, даже не отдавая себе в этом отчета. Вытащил ключи, постучал в дверь, но никто не ответил. Повернул ручку, и… дверь открылась!

— Верх беспечности… — прошипел сквозь зубы и вошел.

В квартире оказалось тихо и пусто.

— Бажена? — позвал хозяйку, но никто ему не ответил.

Обстановка поражала, точнее, поражала ее скудность. Однокомнатное помещение оказалось почти пустым. В спальне лишь матрац, веселенькие занавески в стиле Хэллоуина, небольшой бежевый шкаф и… всё. Разве это похоже на спальню девушки? А где стол? Телевизор? Компьютер или ноутбук? Разбросанная где только можно косметика, например?

Богдан прошел на кухню и лично убедился, что разбрасывать вещи Бажена всё-таки любит. На единственном столе и открытых полочках царил хаос… Очень странный хаос к слову. Мелкие баночки, пузырьки, плошки с темной мукой, небольшая ступа в белой круглой тарелке, разложенная на подоконнике трава.

«Тайный наркопритон?!» — пронеслось в его голове.

Но марихуаной или чем-то подобным тут не пахло. Скорее чаем, ромашкой и еще чем-то похожим.

— Что за чертовщина…

И тут Островский услышал, как дверь ванной отворилась.

Поспешил из кухни в коридор и увидел, как из ванной вышла Бажена.

В ушах рыжей прелести торчали белые наушники, на левой руке прицепленный за специальный держатель телефон, к которому, собственно, наушники и присоединены. Волосы забраны наверх красной резинкой… а из одежды на теле… ничего.

Бажена с ужасным акцентом напевала какую-то английскую песню, при этом втирала в живот бесцветный гель.

Островский замер. Ни вздохнуть не мог, ни сглотнуть — слишком увлекся разглядыванием ее прелестей. Вечность бы простоял с вытаращенными глазами, да только счастье длилось недолго. Очень скоро Бажена заметила незваного гостя, стоявшего в кухонном дверном проеме.

— А-а-а! — заверещала она.

Прикрыла ладонями грудь, вспомнила, что нужно спрятать не только грудь, попыталась извернуться и закрыть от чересчур любопытного взгляда самое сокровенное. Да только задача оказалась не из простых, ведь одна грудь все равно выпирала.

— Вы совсем обалдели?! — взвизгнула.

Толку-то… В Богдане не проснулись даже зачатки совести.

Он нервно сглотнул, продолжая любоваться красотой юного тела. Лишний раз для себя отметил, как молода, хороша и стройна его рыжая прелесть.

«Ну точно друзья засмеют… Скажут, на кой черт ты ей сдался, тридцатилетний старпер…»

Но Островский уже знал — не отступится. Слишком Бажена нравилась ему, слишком привлекала. И как только смог столько продержаться на расстоянии? Кремень!

— Священная ведьма-матерь… — простонала секретарь.

— Что? — не понял он.

— Ух…

Отчаявшись воззвать к совести шефа, Бажена со всех ног бросилась обратно в ванную.

Богдан за ней. Занял позицию у двери, начал стучать:

— Бажена не бойся, я ничего плохого не хотел… Выйди…

Решил, что после того, как повторно лицезрел ее голой, вполне может перейти на «ты». Но, похоже, секретарь была другого мнения.

— Убирайтесь! — кричала маленькая нахалка из ванной.

— Я прошу прощения, не хотел вот так вламываться… Бажена, я хочу поговорить…

Так и топтался на месте в надежде выманить оттуда девицу поскорее, а та продолжила верещать:

— Я сказала, вон! Я вас в квартиру не приглашала! Что вы тут вынюхиваете?

— Я? Вынюхиваю?! — удивился Богдан. — Ничего я не нюхал!

Наверное, Бажена поняла, что ляпнула что-то не то, потому что через минуту спросила более-менее мирно:

— Как вы вообще сюда попали?

— Ты ключи в дверях забыла…

— Ужас… — охнула она.

— Я стучал, ты не ответила, вот и зашел, забеспокоился. Хотел спросить кое-что важное… Выйди, пожалуйста!

Послышалось негромкое шуршание. Через минуту Бажена показалась пред его очи закутанная в розовый халат от шеи до пяток. Волосы распущены… Для него старалась?

— Спрашивайте! — буркнула она, прищурившись.

— Почему ты со мной переспала? — ляпнул Богдан резко.

«Молодец, Островский! Деликатно начал!» — прорычал про себя.

Как только Бажена услышала вопрос, начала краснеть, причем густо, почти как томатная паста или венозная кровь. Открыла и закрыла рот.

— Я… Э-э-э…

— Ответь правду! — попросил он с чувством.

— Правду? Я… М-м-м… — И замолчала.

Богдан ждал долго, но рыжая прелесть будто набрала в рот воды, только смотрела на него, хлопая длиннющими ресницами, и на этом всё.

— Пожалуйста… — взмолился он. — Мне необходимо знать, иначе сойду с ума!

Бажена громко прокашлялась, ответила хриплым голосом:

— Я надеялась, если мы с вами это сделаем… то... ну… Это поможет мне… М-м-м…

— Тебе нужна какая-то помощь? — забеспокоился он.

Впрочем, неудивительно, если принять в расчет, в каких условиях жила Бажена.

Только он собрался спросить, что именно ей нужно, как она продолжила объяснять:

— Я хотела стать взрослой, обрести себя истинную… научиться быть ведь… женщиной, в общем.

До Богдана начало потихоньку доходить.

— Так дело в пресловутой девственности? — усмехнулся он невесело. — Не терпелось ее лишиться? Знаешь что, Бажена, стоило сообщить мне о том, что это будет твой первый опыт. На мужчине, вообще-то, тоже лежит ответственность. Я мог тебя поранить!

— Простите… — прошептала она и начала мять пушистый пояс от халата. — Я не возлагаю на вас никакой ответственности…

— Я обрадоваться должен, что ли? — процедил он сквозь зубы, сам не заметил, как разозлился.

И как только это сказал, Бажена вдруг нахмурилась, надула щеки и строго спросила:

— Вы получили ответ на свой вопрос?

— Да…

— Тогда уходите, — безапелляционно заявила она.

— Ты так хочешь, чтобы я ушел?

Во взгляде рыжей прелести без труда читалось «да».

Богдану ничего не оставалось, как подчиниться ее желанию.