Глава 44. Никаких приставаний!
Следующим утром Бажена даже не пыталась скрыть раздражения, когда зашла с треклятой чашкой кофе в кабинет Островского.
— Я что, неясно выразилась? Сказала же, никаких приставаний! — прошипела она, строго глядя на развалившегося в кресле начальника.
— Так я разве пристаю, Бажена? — развел он руками и посмотрел на секретаря как ни в чем не бывало.
— Диван стоимостью в сто тысяч! Вы в своем уме? Это даже для вас слишком!
Бажена с грохотом поставила поднос на стол.
А с шефа как с гуся вода.
— А что? Я не украл, заработал на него, имею право дарить кому хочу…
— Заберите диван!
— Даже не подумаю, — хмыкнул он. — Я подарков не забираю. И я к вам не приставал! Даже пальцем не коснулся.
— Ерничаете, Богдан Владимирович?
— Согласитесь, Бажена, ведь и правда не коснулся! — продолжил он примирительным тоном. — Так что вы зря ко мне придираетесь… А диван — это от чистого сердца.
И что ей было на это ответить? Пока соображала, Островский продолжил свои уговоры.
— Если обязуюсь и впредь не касаться, в ресторан со мной пойдешь? — вдруг снова перешел на «ты».
— Ни за что! Никаких ресторанов и таких дорогих подарков!
— А дешевые можно? — уточнил шеф. — Если да, то прошу озвучить лимит на цену.
— Пф… Хватит! Еще один презент, и я пишу заявление об уходе! — взъярилась она и выскочила вон.
После этого в кабинете Островского воцарилась мертвая тишина. Он не выходил, не звонил по рабочему телефону. Кажется, ушел в подполье. Шутка ли, молчал больше часа, не выдал ни одного приказа, а потом от него пришел е-мейл престранного содержания:
«Я всё понял: приставать нельзя, подарки дарить нельзя. В ресторан со мной не пойдешь и вообще никуда не пойдешь, не тупой. Вопрос закрыт».
«Обиделся…» — тут же поняла Бажена.
— И к лучшему, и хорошо! — бурчала себе под нос она, с силой нажимая на степлер.
Чтобы скрепить документы, требовалось всего одно нажатие. Но вот в стопке платежек оказалось две скрепки, три, пять…
— Священная ведьма-матерь… — застонала Бажена, когда скрепок в документе было уже десять.
Пыталась продолжить работу в спокойном режиме, и у нее даже почти получилось. Однако через час в очередном документе снова оказался десяток лишних скрепок. Всему виной новый е-мейл от шефа:
«Закажите столик в хорошем ресторане на девять вечера. Также закажите в офис букет цветов пошикарнее, на ваш вкус».
Ответила ему почти сразу же:
«Я же сказала, ни в какой ресторан с вами не пойду!»
И тут ей прилетело:
«Я вас, кажется, не приглашал!»
Ведь правда — больше не приглашал. И хорошо, что больше не приглашал… но Бажене вдруг стало просто неимоверно обидно, будто Богдан сейчас пощечину влепил, а не столик заказать попросил.
Неужели уже успел найти кого-то другого для компании на вечер? Если так, то зачем столь явно рисоваться перед секретарем? Демонстрация того, насколько мало она для него значила? Так она в курсе дела, что у него сто девушек на неделе. Или хочет, чтобы Бажена взревновала? Не дождется!
Ведьмы не ревнуют! Ревнуют те, у кого могут быть соперницы, у ведьм соперниц не бывает, поскольку они умеют правильно их готовить. Шутка. Почти...
Ведьмы, уж конечно, не убивали людей и ничего из них не готовили. Наоборот, всё чаще людям помогали, но в истории их почему-то любили очернять, приписывать разные гадкие дела, о которых сами ведьмы зачастую даже не знали.
Богдан хочет в ресторан с другой девушкой? Чуть с Баженой не получилось, сразу побежал к другой. Да пожалуйста!
Хоть с двумя девушками пусть встречается, с тремя, с десятью. А потом пусть устраивает у себя оргию, Бажену это совершенно не интересовало, вот буквально нисколечко. Островский хочет продолжать спать с кем попало? Его право, она тут совершенно ни при чем. Ее это ну совершенно не ранило.
«Козел! Гулящая скотина! Изверг окаянный!» — ругалась она про себя.
Тем не менее заказала столик в самом романтичном итальянском ресторане в центре. Пусть Богдан знает: ей совершенно безразлично, что он делает за пределами офиса. Потом заказала еще и цветы. Прекрасные лилии. Безумно дорогие, чтобы шефу жизнь медом не казалась. Раз любит тратиться, пусть потратится.
Курьер доставил цветы ровнехонько к концу дня. Богдан вышел его встретить, принял букет прямо перед Баженой. Чем дольше разглядывал цветы, тем больше ведьму коробило. Неужели лилии недостаточно хороши для его новой пассии? Такая придирчивая?
— Вам самой-то такой букет понравился бы? — спросил он, хмуро прищурившись.
«Еще и придирается, зараза такая! Да у меня, между прочим, безупречный вкус!» — ругалась она про себя.
— Лично мне нравится! — заявила Бажена с чувством.
— Тогда вот… — И Богдан протянул букет ей.
— Вы издеваетесь?! — пропищала Бажена практически на ультразвуке. — Я же сказала, никаких подарков!
— Но-но… — Богдан помахал пальцем прямо у нее перед носом. — Дорогая Бажена, вы просили не приставать? Я не пристаю. Просили не дарить подарки, я не дарю. Всё по-честному…
— Цветы разве не подарок? — простонала она.
— Никак нет. Цветы — это знак внимания…
И до того как она нашлась, что ему ответить, с усмешкой продолжил:
— В ресторан я иду с будущим бизнес-партнером, но если захотите, присоединяйтесь…
И ушел, даже не дождался ее ответа.
Первым порывом Бажены было вышвырнуть цветы в урну. Но вместо этого она прижала букет к себе и заплакала, выпуская на волю скопившееся за день нервное напряжение. Она и сама не подозревала, насколько это напряжение было велико.
— Да… похоже, если у Богдана и появилась другая девушка, то исключительно в моем воображении…
Глава 45. Приду к тебе незваным гостем
Бажена еле плелась домой, так выжал ее этот бесконечный, нервный рабочий день. Цветы по-прежнему прижимала к груди. Просто физически не могла с ними расстаться. Понять, что творилось на сердце, тоже не могла.
«Люди ведь такие умные… — стонала про себя она. — Изобрели цветной телевизор, компьютер, даже интернет… Но почему не придумали какое-нибудь волшебное средство, которое позволяет отключить чувства? Зачем мне эта ревность, непонятное, абсолютно неуместное притяжение к совершенно неподходящему человеку? К чему мне эти дикие, непонятные желания… Не до того мне!»
Кое-как доплела домой, вышла из лифта, всунула ключ в замочную скважину, и тут поняла: дверь не заперта.
«Забыла закрыть?»
Но Бажена точно помнила: поворачивала ключ, клала его в сумочку, в боковой карман. Только что достала как раз оттуда.
Значит, квартиру отрыли без ее ведома, и ее там ожидал незваный гость. Островский открыл квартиру без ее ведома? Что ее там ждет? Новый холодильник или кухонная мебель? Телевизор на полстены? С него станется…
— Ну, Богдан Владимирович, это уже слишком! — вконец психанула она и бросилась в квартиру.
Не разуваясь, прошагала из прихожей в комнату. Однако на лимонно-желтом диване ее ожидал отнюдь не Богдан.
Изверг, но хуже человека, которого она привыкла так называть. Гораздо, гораздо хуже...
Незваный гость поднялся с дивана и возвысился над ведьмой, как гора… Великан с крючковатым носом, тонкими губами и черными волосами, едва тронутыми сединой.
Немецкий колдун собственной персоной!
— Что-то ты больше не смеешься, ведьма! — проговорил он на чистейшем русском.
Поди, выучил за столько лет.
Нутро Бажены вопило: «Бежать! Бежать без оглядки!»
Но она не могла бежать. Придавила к себе цветы с такой силой, что часть стеблей сломалась, и продолжала стоять на месте, пригвожденная тяжелым взглядом. Ноги будто пустили корни, и теперь она не могла сдвинуть ни одну даже на сантиметр. Сил в теле совсем не осталось, Бажена даже мизинцем и то пошевелить не могла.
— Как ты… что ты… — раздались из ее горла тихие хрипы.
— Я очень долго тебя искал. Случайно учуял на улице твою магию, пошел по следу и не успел схватить… После этого все улицы обошел и однажды услышал твой смех! Ты умеешь заметать следы… маленькая рыжая дрянь! Куда же ты пропала, ведьма? Почему я столько времени тебя не чуял?
Бажена и хотела бы ему ответить, да не могла. Из горла теперь раздавался лишь свист, лоб покрылся холодным потом, даже сердце будто перестало биться.
Колдун меж тем приближался, тянул к ней руки:
— Как ты вовремя нашлась! Мои запасы почти на исходе, а ты так молода… ты дашь мне много-много силы! Я выпью ее из тебя…
Бажена не знала, что это, — колдовство или просто ужас, но сдвинуться с места так и не смогла. Умирая от ужаса, наблюдала за тем, как колдун придвинулся к ней вплотную, почувствовала на горле его ледяные пальцы и резкую боль, когда он приложил ее затылком о стену.
— Я выпью тебя до дна, ведьма… — рычал довольный колдун.
Он потянулся губами к лицу Бажены, будто собирался ее поцеловать, а из его рта несло смрадом, как будто он не чистил зубы все эти семьдесят восемь лет. Очень хотелось отвернуться, отодвинуться как можно дальше, но ведьма до сих пор не могла пошевелить даже мизинцем.
Лицо колдуна всё приближалось, и Бажена знала — этот поцелуй будет стоить ей жизни…
Глава 46. Незваный гость №2
«Торт или пирожные?» — гадал Богдан, стоя у витрины.
Так удобно! Кондитерская располагалась всего в квартале от дома Бажены. Балуй девчонку сколько душе влезет… А вдруг ей опять не понравится? Хотя как раз против вкусностей она не возражала, когда он пришел к ней в гости с подарками в самый первый раз.
— Пирожные! — заказал продавщице. — Вон те, заварные, с черникой… Хотя нет, лучше те, шоколадные. Стойте! Давайте мне лучше торт «Красный бархат».
Да, торт будет уместнее всего.
Богдан прекрасно отдавал себе отчет: он не самый терпеливый мужчина на этой планете. Ну и пусть, не всем же быть образцом терпения. У него горячая кровь, он человек с темпераментом, свойственным людям юга России.
Хотел сдержаться, дать рыжей прелести несколько дней на то, чтобы пообвыкла, но не смог. Очень хотелось хоть немного пообщаться с Баженой вне работы. Полчаса, пятнадцать минут — всё хлеб. Она такая официальная в офисе, что просто сводило скулы, а Богдану хотелось ее настоящую.
Пусть улыбнется ему хоть раз искренне, посмотрит особенным взглядом…
Рыжая прелесть умела смотреть на него по-особенному. Будто в данную минуту только он ей важен, видела его одного. Никто и никогда не смотрел на него так. В подобные моменты Богдан готов был сделать для нее всё что угодно. Луну с неба? Пожалуйста! Девушка, вам в какую упаковку ее завернуть?
Подхватил торт и помчался по известному адресу. Гадал, сильно ли Бажена на него зла за выходку с рестораном. Хотя цветы приняла — уже отлично, великолепный знак.
Спешил, хотя не понимал, зачем спешит, — не на пожар же опаздывает. Однако ноги сами несли вперед. Прошел в подъезд за влюбленной парочкой, помчался к лифту, выскочил на последнем этаже и замер, смотря на оставленные в двери ключи.
— Да она издевается! — зарычал. — По заднице надаю…
Ограбят девчонку, будет знать.
«Надо и правда устроить ей выволочку по части безопасности, она слишком беспечна!» — с этими мыслями Богдан и зашел в квартиру, даже не подумал постучать — настолько взбесил его вид этих самых ключей.
Зашел и замер в прихожей, услышав мерзкий, скрипучий голос, каким обычно разговаривают старики. Хотя голос достаточно сильный для стариковского:
— Ты пустая… Почему ты пустая?! Где твоя сила? Она нужна мне! Отдай силу или удавлю!
«Телевизор?» — первая мысль.
Но у Бажены ведь не было телевизора, да и звук не походил на тот, что льется из динамиков даже самого лучшего качества.
Даже пахло здесь не как обычно — гнилью тянуло, сладковатый тошнотворный запах.
«Кто-то проник в квартиру!» — наконец дошло.
Торт с глухим стуком выпал из его рук прямо на пол прихожей.
Островский бросился в комнату и застал свою нежную рыжую девочку прижатой к стене огромным черноволосым упырем. Тот держал ее за горло и тянулся к ней оскалившимся ртом, словно хотел откусить ее губы.
— Почему ты пустая?! — снова заорал упырь и с силой дернул хрупкую девчонку за шею, приложил головой к стене.
У Богдана мгновенно застучало в висках, сердце забилось, как оглашенное. Островский бросился к нападавшему, но зацепился взглядом за дешевую, кое-как сколоченную деревянную табуретку, которую Бажена использовала как полочку для разных мелочей. Схватил и со всей мощи обрушил на широкую спину нападавшего.
Табуретка разлетелась на части, а упырю хоть бы хны, только охнул глухо, но даже не подумал упасть, на что Богдан надеялся.
Зато хоть девушку выпустил…
Черноволосый упырь развернулся к Островскому, заговорил на каком-то совершенно непонятном языке:
— Аб лун акара…[4]
Говорил с таким видом, будто смертельное заклятие читал.
Островский на эту тарабарщину лишь приподнял бровь, а у упыря вдруг отвисла челюсть.
— Инквизитор… — произнес он внезапно осипшим голосом.
— Иди сюда, тварь! — зарычал Богдан в ответ.
Не раздумывая, бросился на противника. Умелым захватом вывернул его руку, хотел вывести из квартиры, однако гад оказался не так прост. То ли к боли был нечувствителен, то ли вывиха плечевого сустава не боялся. Но как-то хитро выдернул руку, выкрутился и бросился наутек.
Богдан так и не понял, что только что произошло и как умудрился выпустить противника. Раньше из его захвата никто из партнеров по спарингу выбраться не мог.
— Ты в порядке? — Островский бросился к Бажене.
А она сидела прямо на полу и беззвучно плакала, продолжая прижимать к себе то, что осталось от некогда шикарного букета лилий.