Глава 4

Сложив руки на груди, я откинулась на спинку диванчика и покачала головой. Удивлённые Каренри и Ронкали вместе с отцом Дерркастом и матерью отправились в сторону дворца.

Заявление Элоранарра было слишком прямолинейным, без прикрас, на грани грубости, но причина была вовсе не в его дурном характере или семействе Дарлисов. Причины были две. Они, сверкая драгоценностями, вышагивали по дорожке от дворца к нам. И заговорили с Дарлисами.

Причины странного поведения Элоранарра были прекрасны и носили имена Вейра и Диора.

— Сюда, — прошипел он.

— Нет.

— Давай ложись рядом, пока не заметили, а то подойдут, ещё сюда полезут.

— Телепортируйтесь, если не хотите с ними разговаривать.

— Они увидят вспышку огня и потом сожрут меня с потрохами за то, что сбежал. После тридцатого побега они не верят, что я исчезаю по срочным делам, даже если это так.

— Пообщаетесь немного, вам не повредит. — Сквозь ажурные вырезы в стенах беседки я наблюдала за приближением Вейры и Диоры.

— Ты что! — зашипел Элоранарр. — Они узнали, что я тебя сватаю, и у них новый виток мании замужества.

— То есть они о моём сватовстве раньше меня узнали.

— Я спросил, нет ли среди их знакомых влюблённых в тебя девиц подходящего возраста, а там слово за слово…

— Вы вместе выбирали мне невесту? — подскочила от изумления я.

Это было ошибкой: Элоранарр подсёк мои ноги, и я рухнула на него. Выскочившие крылья упёрлись в диван, накрыв нас серебристым кожистым куполом. Запах корицы и раскалённого металла стал невыносимо концентрированным, я вдохнула и поплыла…

— Тсс! — зашипел Элоранарр, прижимая меня к груди. Мой рот оказался заткнут многочисленными кружевами его воротника.

Я начала втягивать крылья, но одно зацепилось за вырез в одежде, и тут как раз послышался голос Диоры:

— Ну и где они? Телепортационной вспышки точно не было.

Я застыла.

— Может, успели сбежать вглубь парка? — Вейра остановилась у высокой ножки, на которой был насажен шар скрывавшей нас с Элоранарром беседки.

— Да, они оба поднаторели в искусстве убегания.

— Мы хорошо их дрессируем.

Засмеявшись, они двинулись дальше. Переговаривались о чём-то, но их голоса и доносящаяся из дворца музыка, и голоса других гостей, и ароматы цветов — всё меркло перед ощущением горячего тела надо мной. Дыхание Элоранарра касалось моего лба, и поза наша была весьма и весьма двусмысленной. И кажется… я не была уверена полностью из-за всех этих слоёв одежды и накладки спереди, но вроде бы Элоранарр был возбуждён. Впрочем, мне могло показаться. Но с него определённо стоило сползти, потому что возбуждаться начала я, и жар его тела расползался по моему, ломал кости болезненным желанием вернуться к естественной форме.

Упёршись в пол, я оттолкнулась и перебралась на диванчик. Убрав, наконец, крылья, стала оправлять кружева воротника. Сердце колотилось слишком быстро, кровь прилила к лицу. Мне было неловко находиться здесь с Элоранарром. Но и возвращаться во дворец не хотелось: с Танарэсом мы перекинулись всего парой фраз, наверняка он снова ко мне прицепится.

— Можно мне уйти с бала? — прошептала я.

Элоранарр остался лежать на полу, подсунул ладони под голову и закинул ноги на диван. Тени лежали на его бледном лице, словно чёрные кружева.

— Нет, у тебя же сватовство.

— Вы могли не утруждать себя поиском невесты для меня. — Я старалась дышать поверхностно, не улавливать его пьянящий аромат, пыталась взять себя в руки после этой внезапной близости.

— Ты последний представитель своего рода. Я стараюсь беречь тебя, не даю опасных заданий, но это не гарантирует тебе долгой жизни. Случиться может всё что угодно в любой момент, я успел это понять, а ты, похоже, нет. За эти семь с половиной лет, что я тебя знаю, ты не замечен ни в одной интрижке, не заигрывал ни с одной девушкой или женщиной, не присмотрел себе невесты. В борделе… у тебя нет любимой шлюхи, как это часто бывает у постоянных клиентов, ты ни одну не требовал дважды, просто приходил и брал свободную, словно тебе абсолютно безразлично, в кого совать.

— Я просто не встретил достаточно интересную драконессу. Я был занят, некогда было искать себе невесту, но теперь времени больше, я мог бы…

— Кого ты обманываешь? Тебе тридцать четыре, обычно драконы к двадцати шести уже заводят пары, а тебя женщины не интересуют.

Тут он прав, не интересуют совсем.

— Если вы из-за того раза, во время нападения… — осторожно начала я. Мы не обсуждали наш поцелуй, делали вид, что его не было, но сейчас… наверное, стоило поговорить об этом.

Элоранарр поморщился:

— Нет. Я из-за того, что чем дольше дракон остаётся один, тем меньше шанс, что он с кем-то уживётся. Да ты прекрасно всё знаешь и об изменениях в характере и магии, и об одержимости сокровищами.

Да, я знала: одиночество меняло драконов, нерастраченная любовь отдавалась сокровищам, с годами это приводило к отклонениям в психике, неспособности ужиться с кем-либо и магически воспринять свою пару, даже если такая найдётся. Редкие драконы-одиночки могли долго сохранять способность взаимодействовать с обществом. Исключение — ректор Академии драконов Дегон. Он пару не нашёл, но в свои триста с лишним лет умудряется управлять лучшим учебным заведением Эёрана. Правда, с головой у него не всё в порядке, но в потрясающе разумных пределах.

— Ты становишься одиночкой, — тихо произнёс Элоранарр.

— Вы ошибаетесь, я просто был занят службой, вы же знаете, последние годы у нас почти не оставалось свободного времени, но, обещаю, теперь я стану больше уделять внимания общению, я найду себе жену сам. Просто не надо… вот так, мне же с женой потом столетия жить. Вдруг я потом влюблюсь в другую?

— Если влюбишься — сможешь сделать возлюбленную официальной любовницей, у них прав практически столько же, сколько у жён, и дети считаются законными наследниками. Но если ты так и будешь сидеть один над своими сокровищами, потом даже любовь не поможет ужиться с избранницей.

Всё это было бы верным, будь я Халэнном, но я не интересовалась женщинами потому, что мне интересны мужчины. Интересен Элоранарр, интересны некоторые драконы, с которыми я пересекалась по делам службы, отношениям мешала необходимость сохранять конспирацию! И у меня не было собственной коллекции, я ни на чём не запечатлелась, поэтому не могла стать одержимой сокровищами — их просто нет.

Но в словах Элоранарра была и доля истины: если в ближайшие пару лет не начну ни с кем отношений, потом могут возникнуть проблемы, моя магия может не принять мужчину, ведь дракон мне нужен более слабый магически, чтобы дети получились серебряными, а такой не сможет долго преодолевать отторжение. Впрочем, для рождения детей, коли дойдёт до этого, долго жить с мужчиной не обязательно.

— Как вы правильно заметили, у меня нет сложности с продолжением рода, — напомнила я. — Близость в две недели после ритуального обмена кровью почти гарантирует зачатие, так что за выживание Сиринов можете не переживать.

Он так странно посмотрел на меня. И молчал долго.

— Халэнн, одиночество — это страшно. — Что-то было в голосе Элоранарра, что заставило меня отвести взгляд, потупиться и устыдиться собственных рациональных мыслей. — Это сначала кажется, что можно прекрасно прожить так, но с каждым годом становится всё тяжелее. Одиночество угнетает, давит, ломает хребет. Я не хочу, чтобы у тебя было так, чтобы после свершения мести не осталось ничего. Пусть будут дети и драконесса, о которых ты должен заботиться, что-то, что… станет держать тебя здесь, дарить надежду, смысл жизни.

— У меня есть смысл жизни.

— Месть. Я знаю. Беда в том, что ничего кроме этого желания я в тебе не вижу.

— Вам драконесс не жалко, которым вы подсовываете одержимого только местью дракона?

— Если женишься на одной, у неё будут дети, чтобы не чувствовать себя одинокой, если возьмёшь обеих, их будет утешать близость любимой сестры. Уверен, они мечтают выйти замуж за мужчин одного рода, чтобы и после брака оставаться вместе.

— Всё-то у вас просто, — облокотившись на спинку, я отвернулась к дворцу.

В ярко сияющих окнах виднелись фигуры гостей: танцующих, разговаривающих, смеющихся. На высоких шпилях, надстроенных семь с половиной лет назад после атаки вестников Бездны, горели цветные фонарики.

— …выбрали наиболее выгодный вариант, а чувствами окружающих можно пренебречь, — продолжала я, задумчиво разглядывая небо. Если бы у меня была возможность полноценно пользоваться голосом, я бы точно пробудила в Элоранарре угрызения совести, а так приходилось надеяться только на слова. — Так же как с Вейрой и Диорой. Пожелали, взяли, отказываете им в детях.

— Начнём с того, что они сами пришли и обнажились передо мной согласно традиции предложения себя в любовницы, одна — чтобы поправить благополучие семьи, потому что не могла рассчитывать на выгодный брак, вторая бежала от брака со старым извращенцем, уморившим уже двух жён. — Элоранарр вздохнул. — О том, что детей не будет, я предупредил их сразу, потому что дети от них будут золотыми обычными, а не правящими, драконами, и такую ветку рода просто растерзают. Ты знаешь, как к нам относятся, что золотых только чудом не уничтожили совсем, и за тысячу шестьсот лет существования династии правящих Аранских нам не дали расширить род, нас осталось четверо. Вечного страха для своих детей я не хочу. Если Вейра и Диора не восприняли мои слова серьёзно — это их проблемы, не мои. И женой моей будет избранная или никто. Они об этом предупреждены, что не помешало им сделать ставки на то, кто из них выйдет за меня замуж.

В беседке сгустилось напряжение. Элоранарр сердился. Вейру и Диору он обсуждать не любил, а я, хоть и прожила с ними долго, улавливала их эмоции, отношений этих не понимала. Эти трое любили друг друга и ненавидели, были близки и невообразимо далеки. И Вейра не такая глупая, какой часто пыталась себя показать, а Диора воспринимала всё острее, болезненнее, хоть и скрывала это за показным легкомыслием. Да и Элоранарр к ним привязан больше, чем демонстрировал. Все обитатели его башни притворялись, и все мы были невыносимо одиноки.

— Вы дадите мне возможность подумать, свыкнуться с ситуацией? — тихо попросила я и мысленно взмолилась, чтобы он дал мне время выкрутиться из крайне неловкого положения.

— Дам, но недолго. Не хочу, чтобы ты бесконечно оттягивал. Эти драконессы Дарлис, какую бы ни выбрал, не дерзкие, в отличие от Вейры с Диорой. Они подстроятся под тебя. И точки соприкосновения у вас есть: они двойняшки, а ты из пары близнецов. Может, эти отношения вернут тебе достаточно душевной целостности, чтобы ты снова превращался в дракона.

Внутри опять тоскливо сжалось то ли от напоминания о связи с Халэнном, то ли от указания на невозможность принять высшую форму. Я так и не вернула её, мне оставались только крылья и способность частично покрывать человеческое тело чешуёй. И я была благодарна Элоранарру, что он относился к этой проблеме с пониманием, но не сегодня.

Не дождавшись ответа, он заговорил снова:

— Если боишься отношений, ты постоянно будешь их откладывать, находить «веские» причины в них не вступать, срочные дела. Не надо этого делать, иначе станет слишком поздно.

— Понимаю. Но мне правда надо… это всё не так просто. После свадьбы две недели я не смогу покинуть брачное место, сначала мне нужно уладить служебные дела и личные, с выплатами, сбором платежей и вложениями. К тому же, вы знаете, у моего вассального рода Ларнов умер глава, власть принимает его младший брат, мне нужно проследить, чтобы у них всё было в порядке, и осиротевшие драконессы там практически на выданье, я должен убедиться, что их права не ущемляются, и они не станут предметом торга…

— Ты готов позаботиться обо всех, кроме себя, — заметил Элоранарр.

— Вы слишком хорошо обо мне думаете: скорее, я боюсь ответственности и смутно представляю, как совмещать службу и брак.

— Семья важнее. Это самое главное, что ты должен помнить.

И это его убеждение выливается в мою проблему. Вздохнув, я закрыла лицо ладонью. Что делать? Откуда вытащить невесту, которая согласится на фиктивный брак и при этом удовлетворит Элоранарра с его желанием скорее восстановить мой род? Похоже, я зря все эти годы не обращала внимания на свободных девушек и женщин, сейчас бы знала, к кому обратиться.

— А, вот вы где спрятались. — Вейра впорхнула в беседку и оглядела валяющегося на полу Элоранарра. — Элорчик, солнышко, что с тобой случилось?

— Халэнну не понравилась невеста, которую я ему подобрал. Вот… страдаю, что не ценит моих усилий.

— Кстати, о невестах, — рыжеволосая Диора зацепилась с наружной стороны беседки и смотрела на него сквозь ажурный вырез. — Когда у тебя самого невеста появится? Пора бы… смотри какие мы красивые. Если не можешь определиться, монетку кинь, положись на случай.

— Да брось, — отмахнулась Вейра с усмешкой. — Он скорее на Халэнне женится, чем на одной из нас. Видно же, чьё общество Элорчику милее.

Я оцепенела от ужаса: неужели Вейра догадалась? Я смотрела на её улыбку и пыталась понять…

— Так нельзя мужчинам на мужчинах жениться, — отозвалась Диора.

— А Элорчик закон поменяет, — пожала плечами Вейра. — Чего не сделаешь ради любимого секретаря?

Диора засмеялась, только вот Элоранарр изрядно побледнел:

— Следите за языками, особенно когда во дворце столько высокопоставленных гостей.

— Всё-всё, — замахала руками Вейра. — Больше никаких шуток. Но и ты удели нам время, а то это становится неприличным: мы твои официальные любовницы, хозяйки твоей башни, а за вечер ты с нами ни разу не потанцевал, даже рядом не постоял.

Поднявшись, Элоранарр, глядя чуть в сторону, сказал:

— Халэнн, обдумай то, что я тебе сказал. Ронкали и Каренри очень хороший вариант.

— Идём-идём, — Вейра первой выпорхнула из беседки, Элоранарр — за ней.

Приземлились они втроём, он обхватил своих драконесс за плечи, они обняли его за талию, и таким многоногим конгломератом они зашагали к сияющему дворцу.

Я же осталась обдумывать, как из всего этого выбираться.

__________

* Денея — истинная незаменимая пара, связанная с драконом не только сознанием и магией, но и жизнью, в отличие от избранной — пары идеальной, связанной сознанием и магией, но способной жить без своего дракона. Денея может быть только одна, избранных — несколько за жизнь дракона (эта связь распадается со смертью одного из участников пары). Денеи со своими драконами невероятно сильны магически, они были основателями всех правящих драконьих родов. Последняя денея в Эёране на данный временной отрезок появлялась тысячу шестьсот лет назад, и именно от неё и её золотого дракона пошёл род Аранских.