Глава 37

Его прикосновение почти обжигало, я хотела вырваться, только и придвинуться тоже желала. Элоранарр держал мою руку нежно, но достаточно крепко. Положил себе на колено и погладил, а затем толкнул свои пальцы между моими, переплетая их. Я судорожно вдохнула и тут же приникла к кубку, пряча за пламенем пылающее лицо, сосредотачиваясь на сладко-терпком вкусе. Даже не заметила, как выпила кубок до дна. Отставила его. Голова кружилась.

Кувшинчик дрожал в руке Элоранарра, пока он доливал мне и себе одуряющего огненного вина. Пить мы начали одновременно, словно пытаясь залить то пламя, что исходило от наших сцепленных рук. Я зажмуривалась, сдерживая бессмысленные слёзы. Вспоминать о смертях не хотелось, зачем, ну зачем Элоранарр напомнил?

Опустевший кубок выпал из моих пальцев, я склонилась к столу, утыкаясь в столешницу лбом.

— Я не знаю, что мне делать, — прошептала я неожиданно заплетающимся языком. — Не знаю, как найти Неспящих. И я така… такой слабый, я не справлюсь с ними один, поэтому, пожалуйста, не… не уходите со службы, вы… вы можете так помочь. И без вас… без Аранских будет деление территорий, разборка между Шадарами и Мэгранами покажется… детскими играми. — Я тоже сжимала пальцы Элоранарра, сильно — до боли в суставах и мышцах. — Мне нужна ваша помощь.

Говорить этого я не собиралась, но слова вылетали будто сами собой.

— Иначе я не смогу… спать на рассвете… не…

Отпустив руку, Элоранарр потянул меня к себе — неловко, сам качнувшись и опрокинув несколько пустых кувшинов под столом. Обнял, и я уткнулась в его шею. Наконец я ощутила его запах: сладко-пряная корица с нотками раскалённого металла.

— Прости, — зашептал Элоранарр, неловко гладя меня по волосам, — если бы я мог что-то изменить, я бы… я бы…

Он не договорил, но продолжал меня гладить.

— Вы слишком ненавидите менталистов, — прошептала я невнятно, — но они… это же моя семья… у менталистов тоже есть чувства, хотя, да, вы правы, менталистам важно не воспринимать объекты воздействия слишком близко к сердцу, иначе это будет страшно, ведь всякое открывается в памяти, иногда страшное, такое страшное, что только отстранённость спасает разум, поэтому непотомственные менталисты никогда не бывают по-настоящему сильными и умелыми: они не в состоянии отстраниться, им слишком больно, они не могут забыть, а потомственных этому учат. И это… это нужно…

Лишь закусив кружева на его воротнике я смогла остановиться и не рассказать о Энтарии Ларн, о том, что ни один непотомственный менталист не смог бы сделать то, что сделала я, потому что им не хватило бы хладнокровия пережить всё это с ней и не сойти с ума.

— Но эта холодность позволяет совершать преступления, — возразил Элоранарр, — причинять страшную боль без малейших зазрений совести, походя ломать чужие жизни и сознания.

Ответить было нечего: менталисты действительно чаще ломали, чем исправляли.

— Но они дают и защиту.

— Если бы не было таких беспринципных атак, защита бы не требовалась.

В моей качавшейся на волнах голове никаких хороших вариантов ответа не появлялось, я даже…

— Вы правы, — признала я. — Защита нужна потому, что менталисты атакуют и плюют на этические и законодательные ограничения.

Уж я-то прекрасно это знаю, потому что нарушаю часто, иногда — по несколько раз в день, и остановиться не могу. И просто не хочу, потому что это моя сила, мой способ восприятия мира.

— Вот за это я и не люблю менталистов: ни совести, ни ограничений. И все хорошие дела менталистов не идут ни в какое сравнение с тем вредом, что они причиняют и могут причинить, если дать такую волю.

— Но есть же хорошие…

— Все рода драконов-менталистов, кроме вашего, были предателями, напавшими на своих сюзеренов. Из-за них почти уничтожен род Аранских. А до этого пострадало ещё несколько правящих родов. Статистика не на стороне менталистов.

— Тут вы правы, — я оттолкнулась от его бока, но меня повело в сторону, и Элоранарр не расцепил объятия, снова потянул к себе.

— Прости, не хотел напоминать. Но мне трудно не думать об этом.

— Лучше расскажите о том, что вас беспокоит. О вашем недовольстве своим положением, — попросила я, предчувствуя, что ещё немного, и развязанный алкоголем язык потянет меня в спор по защите менталистов.

— Дело не в положении, — Элоранарр зарылся пальцами в мои волосы, я обхватила его за талию, стараясь удержаться в покачивающемся мире.

— Наверное, странно было потерять право наследования после того, как вас готовили стать императором.

— Поверь, тогда мне было не до этого. Совсем. И теперь я вижу, что не справился бы. Всё всегда получается как-то не так, вечно я что-нибудь упускаю. Меня от этого уже тошнит.

— Вы выпили много, поэтому и тошнит, — буркнула я.

— Нет. Немного, для дракона правящего рода — это немного!

Вместо того, чтобы остановиться, он приложился к горлышку кувшина и запрокинул голову. Я ощущала, как каждый глоток отдаётся в его теле, и пыталась сосредоточиться, протрезветь. В голову ударило как-то слишком резко. Прежде я не пробовала огненное вино и не знала, насколько оно коварно, если выпить его чуть больше нескольких глотков.

Элоранарра стоило остановить, а то мало ли что он учудит пьяный в расстроенных чувствах. Даже если он просто уснёт здесь — это не очень хорошо, ведь мы здесь не вполне законно, а у амулетов маскировки есть срок действия. Пусть я умею отводить глаза и навеивать иллюзии, но сама сейчас не в лучшей форме, могу и ошибиться, особенно если попадётся кто-нибудь из клиентов с мощными амулетами.

Собравшись с силами, я вывернулась из руки Элоранарра и ударила по кувшину.

Остатки вина брызнули на нас, волшебное пламя заплясало по мантиям и кружевам.

— Лучше бы они сгорели! — Элоранарр дёрнул мой довольно пышный манжет, украшенный магическим пламенем. — Сгорели все кружева! Ненавижу эту моду. Был бы императором — запретил бы эту мерзость, хотя… — Чуть отстранившись, озарённый пламенем Элоранарр окинул меня мутным взглядом. — Тебе идёт. А я в них выгляжу глупо, но тебе идёт. А я ненавижу кружева. И оперу. Я хочу растоптать оперный театр!

Он плыл, и плыл сильно. Похоже, предел его выносливости наступил, и скопившийся в крови алкоголь брал верх. Отпустив меня, Элоранарр с трудом поднялся. Ухватился за стол, и тарелки с грохотом посыпались на пол, рассыпая по ковру остатки еды. На его плечах и груди ещё трепыхалось винное пламя.

— Я должен это сделать, должен растоптать театр и доказать, что я настоящий дракон! — Элоранарр вскинул палец вверх. — Отомстить за все те чудовищные муки, что я испытал, слушая этот демонокотовый вой…

— Нет! — Даже пьяная, я понимала, что устраивать разрушения в столичном городе Фламиров, славящемся оперными театрами, нельзя.

— Я растопчу эту мерзость, переломаю колонны, спалю все их залы с их неповторимой акустикой. Я слишком долго себе во всём отказывал.

Следом за посудой отлетел и стол.

— А ты будешь свидетелем моего… свершения! — Элоранарр погрозил пальцем извивающимся на потолке телам. — Я больше не буду послушно исполнять все поручения и безропотно принимать тычки. Если уж мальчишке хватает смелости послать всех в Бездну, то и я должен.

— Подождите, когда обрастёте бронёй, — попыталась его вразумить в надежде отвлечь от бредовой идеи.

— В броне любой может! — фыркнул Элоранарр, расколол змею-блокиратор и двинулся к выходу. — А вот без брони…

Встав с дивана с третьего раза, я бросилась за ним. Споткнулась о собственные ноги, рухнула.

— Халэнн! Ты будешь прикрывать мне спину, — вернувшись на пару шагов, сам шатаясь, Элоранарр потянул меня вверх, случайно загасив остатки вина на руке. — Только ты сможешь это сделать, только на тебя я могу рассчитывать.

— Вы пьяны и потом пожалеете, — я обхватила его за талию, пытаясь удержать, но разница в силе и массе была слишком велика. Обхватив за плечи, Элоранарр поволок меня к двери.

— Пожалеть о том, что растопчу и спалю оперный театр? Да никогда! Даже если мне потом придётся пару месяцев сидеть в Башне порядка. Ты просто не представляешь, как часто я об этом мечтал, в каких подробностях…

Да что он пристал к этим оперным театрам?

— Мама обещала меня туда сводить, — бормотал Элоранарр, волоча меня уже по коридору. — Когда ждала Лина… она тосковала по ним, обещала, что мы сходим вместе… на её любимую оперу… она собиралась сама меня туда отвести, показать то, о чём так часто рассказывала. А я ненавидел оперу ещё с детства, когда она телепортировалась на представления. Я каждый раз боялся, что она не вернётся, и не мог уснуть…

Его голос ломался, дыхание сбивалось. Судя по интонациям, гнев переходил в отчаяние. В коридор выглянули работницы, но, поняв, что мы направляемся к выходу, исчезли за дверями с чеканными узорами переплетённых тел.

— Она так мечтала об этом… а потом был мой отбор… и она так и не… — Остановившись, Элоранарр шумно вдохнул, голос его вновь наполнился гневом. — А потом я побывал в опере, и я не понимаю, чем ей нравились эти ужасные завывания, от которых только голова и болит. Вот что ей нравилось? Зачем она туда ходила? И отец? Неужели ему правда нравилось? Без неё он больше оперы не посещал. — Элоранарр снова поковылял к лестнице. — Или это развлечение только для женщин? Вейра с Диорой тоже любят оперу…

С трудом, но мне удалось совладать с ногами и засеменить следом. За плечи Элоранарр держал меня очень крепко, как-то судорожно, словно боялся без этого упасть.

На лестничной клетке… Я посмотрела на уходящие вниз ступеньки, поняла, что мы точно с них грохнемся, и толкнула Элоранарра к стене. Прижимая изо всех сил, крикнула двинувшейся к нам из холла распорядительнице:

— Откройте телепортационный канал, и мы уйдём.

Помедлив, эта ослепительно красивая брюнетка сделала пасс руками и вежливейшим тоном сообщила:

— Вы можете телепортироваться прямо отсюда.

— Групповая телепортация, — прошипела я на Элоранарра, — я буду направляющей. Немедленно!

— Не смей мне приказывать! — глухо рыкая, Элоранарр ударил кулаком по стене. Вылетевшие камни, сверкая, посыпались на ступеньки, звонко пропрыгали вниз. — Я не буду подчиняться твоему голосу, больше никогда ни один Си…

Заткнув ему рот ладонью, я ухватила его за яйца, выпустила когти и прорычала:

— Телепортируйтесь со мной, иначе оторву.

Судя по то светлеющему, то мутнеющему взгляду, Элоранарра угроза не слишком впечатлила. Наверное, надеялся на мужскую солидарности в этом пикантном вопросе. Но вот когда его член стал набухать, оттолкнул меня. Удержал за локоть, не давая кубарем скатиться по лестнице. Снова дёрнул на себя, и нас окутал телепортационный вихрь. Я зажмурилась.

На телепортационную площадку дворца мы вывалились вверх ногами, неловко перекатились и чуть не напоролись на металлические шипы внутри решётки.

— Ты сумасшедший, — пробормотал Элоранарр — снова рыжий, привычный, потому что здесь маскировка перестала работать. — Ты…

Тяжело дыша, я сквозь решётки смотрела на звёздное небо. А ведь в Старую столицу мы отправлялись ранним утром. Похоже, рядом с пьющим Элоранарром я проспала целый день. И всё равно ощущала себя уставшей.

Поднявшись на четвереньки, Элоранарр покачался и с трудом встал на одно колено. Лицо у него побагровело.

— Это переходит всякие границы, — продолжал он.

— Протрезвеете и скажете мне спасибо, — я села.

— Нет, — отмахнулся Элоранарр. — Я первый раз набрался смелости на протест, а ты… ты…

— Спас вас от проблем. Хотите что-нибудь развалить — разбейте скалу.

Облокотившись на колено, Элоранарр оглянулся на меня:

— Ты бы это сделал? То, что обещал?

— Интересный вопрос, — протянула я и попробовала встать.

Встряска и ужас от собственной дерзости слегка отрезвили, хотя в голове шумело, и сияющий дворец я видела плоховато. Встать тоже получилось лишь с третьего раза, но дела у Элоранарра были ещё хуже.

— Давай обозначим, что вот это, — он кивнул на свой пах, — неприкосновенный аргумент в спорах.

— Если вы трезвы, — поправила я.

— Всегда. — Элоранарр смотрел на меня широко распахнутыми глазами с надеждой и ужасом одновременно.

Веселье пробежалось щекоткой по животу, я согнулась пополам и захохотала.

— Это не смешно! Я же тебя не хватаю и не угрожаю таким вот!..

— А я поводов не даю, — дальше хохотала я, не в силах остановить это пьяное веселье.

Гвардейцы уже должны были обратить на нас внимание, но до сих пор никто не подошёл. Возможно, Элоранарр отослал их жестами.

— Сейчас дал, — возмутился он.

— Ну, это был самый безобидный вариант, — прыская в приступах смеха, я всё же разогнулась.

— Безобидный? Ты называешь это безобидным? Живодёр!

— Конечно, безобидный. С этим мы разобрались бы привлечением одного целителя. Бесплатно, потому что придворный и так на окладе. А вот уничтожение оперного театра Старой столицы… тут расходы превысили бы все мыслимые пределы, разбирались бы мы с этим самое меньшее месяц, и не факт, что нам бы не оторвали то же самое в назидательных целях.

— Не оторвали бы, — Элоранарр резко выпрямился и тут же, склонившись набок, чуть не налетел на шипы, успел затормозить в последний момент.

Вздохнув, я подошла к нему и закинула его руку себе на плечо.

— Не ожидал от тебя такой жестокости, — бубнил на ухо Элоранарр, но на меня опирался и к башне своей брёл. — Как ты додумался до такого ужаса? И действительно осуществил бы эту угрозу? А? Я должен знать… должен знать такие вещи…

Всю дорогу к башне он безостановочно повторял это, повторял и повторял, то и дело подрагивая, порой сильно опираясь на меня, качаясь и чуть не сталкивая нас с дорожки. И хотя нервные интонации могли относиться к его заинтересованности в вопросе, у меня возникло ощущение, что он пытался отвлечь меня от другого — от реакции своего тела на это интимное прикосновение.

Башня. Давно я ей так не радовалась. Очень хотелось скорее доставить Элоранарра до комнаты и сбежать от этих вопросов, от нарастающего ощущения тревоги, от бешено стучащего сердца, подгибающихся ног и охватывающего меня тепла. Объятия Элоранарра были опасны уже не запахом, почти перебитым вином, а их теплом. Мне хотелось прикосновений, тепла, ощущения… физической близости, не приправленного ядом жутких воспоминаний, как с Энтарией Ларн.

На третьем пролёте Элоранарра повело в сторону, и он уткнулся носом в мои волосы. Вдохнул. По моему телу пробежала дрожь.

— Поднимаемся быстрее, — сипло потребовала я и бодрее потянулась вверх.

Надо уложить Элоранарра и уйти. Или уйти сейчас? Я попыталась вывернуться из-под его руки, но Элоранарр ухватился крепче, заваливаясь вперёд. Мы упали на ступени. Он оказался на мне — горячий, тяжёлый, и меня вновь опалило желанием. Я оттолкнула Элоранарра, он приподнялся, ухватил меня за талию и потянул вверх. Мои ноги слушались неожиданно плохо, я была ошеломлена близостью, яркими ощущениями, и даже не поняла, как мы продолжили подниматься. А может, это вино вытравило кусок памяти. Кажется, такое от него бывает.

На дверь Элоранарра мы тоже навалились вдвоём. Я чудом удержалась на ногах и потянула его к постели.

— Ложитесь и спите, — бормотала я.

Хлопнула дверь, наверное, разбудив Вейру с Диорой, и на выходе я теперь столкнусь с ними. Может, лучше переждать здесь минут десять, убедиться, что Элоранарр не собирается творить глупостей и заодно разминуться с его любовницами?

Он так сосредоточился на движении к кровати, что закусил губу. Я почти довела его, почти уложила, когда он споткнулся о мои ноги и рухнул, ойкая и распластывая меня по меховому покрывалу. Мы оказались лицом к лицу, и у меня перехватило дыхание. Глаза Элоранарра казались чёрными, я видела только их — два омута в тонкой золотой окантовке. Он с трудом вдохнул и приподнялся на коленях и руках, но не отодвигал голову. Я… я не могла пошевелиться от растекающегося по телу жара. Это было так тревожно и приятно, хотя я понимала, что дело в простых инстинктах и реакциях организма на близость очень привлекательного дракона…