Глава 58

Я помнила просьбу Дариона не обсуждать с ней ситуацию, но мне казалось, что эта просьба — следствие несправедливо плохого к леди Заранее отношения, и если бы Дарион преодолел его и поговорил с ней напрямую, она бы сделала всё возможное, чтобы исправить несправедливость.

Мой шаг замедлялся. Я хотела, чтобы Дарион вернулся во дворец, продолжил меня тренировать и, возможно, наши интимные встречи, и во власти леди Заранеи его вернуть. Ведь она такая добрая и справедливая…

Свернув с намеченного пути, я по останкам газона направилась к леди Заранее. Солнце золотило её светлые волосы, искрилось на драгоценной вышивке пышного платья. Гильдейский представитель, заметив меня, поклонился и поспешил к магам-строителям, начал им что-то втолковывать, из-за чего приостановилось наращивание верхушки третьего этажа. Но это всё я заметила мимоходом, потому что поймала светлый взгляд леди Заранеи. Она так искренне улыбнулась мне, что всё недовольство Дариона ею показалось мне ещё более нелепым.

— Халэнн, я так рада, что ты не пострадал, — она коснулась моей руки своими тёплыми нежными пальцами, она улыбалась, и ветер доносил до меня сладкий нежный аромат её кожи.

— Благодарю за беспокойство, я тоже рад, что вы в порядке.

Она улыбнулась чуть шире, наклонила голову набок. И почему Дарион подозревает её в воздействии на сознание? Она не давит ментально, её голос не обладает нотами управления серебряных драконов… правда, недавно я столкнулась с новым способом звуковой манипуляции, но леди Заранея — потомственный дракон, она не из Бездны, и в её голосе нет ничего необычного.

Дарион обмолвился, что её приятность подозрительна, но он не дракон, он просто не понимает, как нас может расположить к себе запах другого дракона. Меня леди Заранея располагает к себе, это вполне естественно.

— Леди Заранея, я хотел поговорить с вами о Дарионе…

Её улыбка стала печальной, тёплые пальцы соскользнули с моей руки на щёку, и прекрасное лицо преисполнилось сочувствия:

— Бедный мой мальчик…

От неожиданности этого обращения я растерялась, а леди Заранея продолжила столь же сочувственно-ласково:

— Тяжело терять такого друга, как Дарион. Понимаю, он помогал тебе, тренировал, поддерживал, и вы были в определённой степени близки. Поверь, мне меньше всего на свете хотелось, чтобы всё кончилось так, — в её светлых глазах сверкнули слёзы. — Он был прекрасным гвардейцем, образцом для подражания, но его сгубила страсть, с которой Дарион не справился. Я долго терпела его домогательства молча, я надеялась, что он успокоится, одумается, но он не смог. И мне пришлось рассказать всё Кариту.

Леди Заранея выглядела такой несчастной, что мне захотелось её обнять. Она снова сжала мою руку:

— Поверь, я не хотела этого делать, ведь в остальном Дарион служил Аранским верой и правдой, но мне пришлось сделать это для его же блага: если бы Карит стал свидетелем его недостойного поведения — он бы убил на месте. Дариону просто нужно побыть вдали от дворца, чтобы излечиться от таких опасных чувств.

Она говорила так искренне… значит, была уверена в своих словах. Но и я уверена в том, что чувства Дариона к ней — негативные.

— Возможно, вы неправильно поняли друг друга?.. — предположила я. Невольно вспомнила момент, как она, гуляя в парке, опёрлась на руку Дариона — его галантность не переходила границы дозволенного.

— Понимаю, это неприятно слышать его друзьям, но… это правда. Мне очень жаль…

Леди Заранея всё так же нежно-сочувственно смотрела на меня.

Могла ли неприязнь к ней Дариона возникнуть из-за её отказа от ухаживаний?

Могла ли леди Заранея настолько неправильно понять его какие-нибудь невинные действия?

Мне было почти физически плохо от несовместимости истин: леди Заранея говорила правду, но Дарион увлекался мной, а не ей.

— Мне кажется, это результат недопонимания… — снова попробовала возразить я, ища аргументы в защиту Дариона и находя только один: нашу с ним близость, и то в этой близости самыми доказательными были его чувства, а в умении их считывать я признаться не могла.

— Я бы тоже хотела, чтобы это оказалось всего лишь результатом недопонимания, но это, к сожалению, не так, — леди Заранея вздохнула с невыразимой печалью. Солнечные лучи золотили кончики длинных ресниц, мерцали отблесками в глазах.

Она говорила правду.

Дарион тоже.

Как такое могло быть?

И что мне делать?

— Мне действительно очень жаль, мне нравился Дарион и то, как он исполнял свои обязанности. — Леди Заранея наклонилась ближе, и я острее ощутила сладкую мягкость её аромата. — Я бы не поступила так, если бы не крайняя необходимость. Поверь, даже если сейчас это больно — узнать о нём такую правду, в итоге так будет лучше для всех.

Леди Заранея добрая и справедливая, она всё делает к лучшему.

— Простите, что побеспокоил, — я склонила голову и отступила. — Мне пора на службу. Ещё раз простите, что отвлёк от дел.

— Мне очень жаль… — повторила леди Заранея мне вслед.

Я шла… и было тяжело дышать от невозможности разобраться в ситуации. С двух сторон правда. Я верила Дариону, верила леди Заранее. Но быть правы оба они не могут…

Леди Заранея не лжёт…

Эта мысль показалась подозрительной, словно навеянной, и я, почти не сбавляя шага, принялась судорожно искать в своём сознании изменения, чужие установки, следы хоть какого-то воздействия.

Я искала их, пока шла по колдобинам к месту телепортации. Искала, шагая по коридорам ИСБ. И сев в кресло в своём кабинете продолжила искать.

Но всё, что я находила — лишь вполне естественную драконью симпатию к леди Заранее.

Зря я сомневалась в ней, леди Заранея не желает ничего плохого… она просто хорошая драконесса, и мне не стоит тратить время на пустые сомнения.

С этой здравой мыслью я взялась за документы совершенно спокойная, и ничто не тревожило моё сознание, потому что верить прекрасной леди Заранее было так естественно.

***

Стук в дверь был деликатным почти до бесшумности, но даже такой удивил: возле моего кабинета, кажется, даже дышать боялись, не то что меня тревожить, а когда я вышла проверить, сколько служащих вернулось и как налажена сейчас работа ИСБ, офицеры разве что в окна не выпрыгивали. Похоже, информация о бойне в доме Броншер-Вара Конти при передаче из уст в уста обрастала всё новыми ужасающими подробностями.

— Войдите! — я откинулась на спинку кресла.

Это снова был полуорк Фергар. Похоже, его записали в мои любимчики и сделали вестником всего и вся. Вестником он явно чувствовал себя тревожно, смотрел только в пол.

— Вас просит о встрече архивампир Танарэс, — Фергар никак не мог совладать с басом и говорить с тихой почтительностью. Не шла эта тихая почтительность ему — такому широкоплечему, клыкастому гиганту.

А Танарэс… я как-то больше ожидала представителей Нового Дрэнта, но Новый Дрэнт молчал… или Элор молчал о его реакции.

— Хорошо, пусть проходит, — кивнула я, несколько удивлённая тем, что Танарэса задержали на проходной: обычно архивампиры как дипломатические представители кантонов в сопровождении дежурного офицера сразу проходили к Элору.

— М-м, — Фергар мельком глянул на меня. — Вы уверены? Всё же это архивампир, они очень быстрые и сильные…

Неожиданная забота обо мне была даже трогательной.

— Спасибо. Всё будет в порядке, он может войти.

Кивнув, Фергар скрылся за дверью. Я же так и осталась сидеть в расслабленной позе и думала о причинах, побудивших Танарэса явиться ко мне. Надеюсь, он не обсудить подарки сёстрам идёт — с него станется.

А может, он узнал что-то о Неспящих? Эта мысль ускорила сердцебиение, заставила меня подобраться и сесть ровно.

Дверь распахнулась довольно резко, Танарэс — весь мрачный, бледный, в чёрном одеянии — остановился посередине кабинета. Фергар помялся на пороге, но когда я кивнула, отступил и закрыл за собой дверь.

— Что-то случилось? — я облокотилась на стол и вдруг остро ощутила, что Жаждущего крови со мной нет, и это мне не понравилось: я привыкла ходить с оружием, даже непослушным.

Склонив голову набок, Танарэс продолжал меня рассматривать.

В дверь снова постучались, на этот раз Фергар заглянул без разрешения и спросил:

— Принести что-нибудь попить?

Его вопрос был настолько неожиданным, что я на миг отвела взгляд от Танарэса, но тут же снова уставилась на вампира.

— Благодарю, не надо, — ответил он.

— Не надо, — подтвердила я, и Фергар, помедлив, закрыл дверь.

— Кажется, они ожидают, что я нападу, — Танарэс усмехнулся. — Трогательная забота существ, которые в любом случае не смогли бы меня остановить.

В его голосе не было ни оттенка угрозы, скорее грустная ирония — я хорошо почувствовала это сейчас, когда страх перед вампирами отступил, и развела руками:

— Что поделать, некоторые ваши собратья не отличаются дружелюбием.

— Как и многие ваши, — отозвался Танарэс. — Вряд ли найдутся существа, решающие свои проблемы и споры с той же жестокостью, что и драконы.

— У драконов, по крайней мере, не разрешено убивать собратьев целый месяц в году, — напомнила я об их ежегодном дуэльном месяце, во время которого убийство оппонента на дуэли никак не карается.

— Вам не нужно такого разрешения, вы прекрасно можете убивать в любой день года и потом оправдать это правом сюзерена или правом дракона или случайной несдержанностью.

— Вы пришли обсудить дурные наклонности драконов?

— Посмотреть в глаза.

Вскинув брови, я уточнила:

— Посмотреть мне в глаза?

Танарэс мгновенно оказался справа от меня, его дыхание коснулось щеки. Наклонившийся к столу, он был совсем близко, смотрел, но не в глаза, а на скулу. Я не вздрогнула — просто не успела понять, что происходит, а когда поняла, смогла сдержаться. Чуть сдвинувшись, развернула голову. Мы оказались лицом к лицу, так близко, словно собирались поцеловаться. Я видела абсолютную тьму в глазах Танарэса, она словно затягивала меня.

— Приятно, что ты не умираешь от страха, — его дыхание щекотало мои губы. — Но как любопытно…

— Что?

— Твоё оружие пьёт кровь, твой страх напоен кровью, и всё это ради того, чтобы уничтожать пьющих кровь вампиров…

Обдумать эту жизненную иронию я не успела: на этот раз дверь распахнулась без стука, и голос Элора прогремел на весь кабинет:

— Что вы делаете?!