Глава 7

Я остановилась — всё равно без телекинеза ровно идти не получалось, а кто-нибудь из пяти приближающихся менталистов даже невольно мог уловить мою магию. Наложила на себя добротный ментальный щит, но не абсолютный — он бы только больше внимания привлёк, да и мы, менталисты, считаем использование абсолютного щита при нас практически оскорблением.

И всё равно я была не готова к встрече с тем, кто прежде знал Халэнна. Я всегда избегала таких существ, хотя смерть близнеца и всей семьи вполне объясняла изменения в поведении. Меня просто накрывал страх — безотчётный. В такие моменты казалось, что я поступаю неправильно, предаю Халэнна, заменяя в чужих сердцах память о нём на память о подделке — себе.

— Добрый вечер, добрый вечер, — слегка поклонился Эзалон, не сводя с меня пытливого взгляда. — Силы в крыльях и попутного ветра, Халэнн.

У детишек шире распахнулись глаза, они, явно подавив желание отступить, внимательно осматривали меня, словно желая найти ещё доказательства тому, что я дракон.

— Долгих лет жизни и процветания, — ответила я профессору Эзалону.

Щита мягко, почти неуловимо касалась чужая ментальная сила, меня будто щекотали слегка, но эти касания были бессистемными, никто не пытался выявить и проверить амулеты. Молодняк пробовал силы. Похоже, все четверо из непотомственных менталистов, иначе действовали бы более чётко и аккуратно. Профессор Эзалон строго глянул на них:

— Идите, я вас догоню

Сам он меня ментально не проверял, держался строго в рамках правил. Непотомственный менталист, вышколенная версия.

— Слышал о трагедии в императорской семье. Есть хоть какие-нибудь следы младшего принца?

— Это конфиденциальная информация, — отозвалась я.

Давно не уточняла этот вопрос, но понимала: если Элоранарр вертелся вокруг меня, значит, следов принца Арендара не нашли.

— Понимаю-понимаю, — покивал профессор Эзалон. — Очень жаль, очень жаль. Но, собственно, я хотел поинтересоваться, не желаете ли вы продолжить обучение? Конечно, базовый годовой курс вы прошли и теоретически этого достаточно, но для тех, кто хочет повысить уровень знаний, у нас есть всевозможные программы, индивидуальное обучение, гибкий график. Всё это за умеренную цену. Можно совмещать со службой.

Предложение было настолько неожиданным, настолько… почти немыслимым и выбивающимся из привычных дел и тем для разговоров, что я застыла, не находя ответа.

Профессор Эзалон, пользуясь моим ступором, продолжил:

— Возможно, моё предложение покажется вам странным, ведь вы добились высокого служебного положения и обладаете достаточными средствами, чтобы нанять репетиторов, но в то же время вы занятый дракон, зачем вам тратить время на поиск достойных учителей, их проверку, попытки сработаться, если Академия драконов готова всё сделать за вас, и буквально через год вы сможете похвастаться документами о прохождении второй ступени обучения.

— Зачем мне хвастаться такими документами, что мне это даст? — наконец я смогла хоть что-то сказать.

— Ну как же, — профессор Эзалон округлил глаза, как будто я спросила глупость. — Далеко не каждый проходит второй, а тем более третий или четвёртый курс обучения, так что пройти то, на что другим не хватило смелости, знаний, средств — это же престижно.

— Я слишком занят на службе. — Как бы я хотела на этом распрощаться и уйти, но уйти нормально возможно только с телекинезом, а эту магию Эзалон мог случайно ощутить, и его я бы обмануть не смогла: он видел данные магического теста Халэнна и точно знал, что у того проявления менталистики меньше трёх процентов, а значит, недостаточны для применения телекинеза. И Эзалон менталист, не уверена, что способна так с ходу, прямо на улице, во время разговора незаметно влезть в его разум и что-нибудь там изменить — по крайней мере, не в нынешнем состоянии.

— Да, служба, все заняты, всем не до образования, — вздохнул профессор Эзалон. — Так жаль: Академия драконов готова обучать, но никто не хочет учиться. Если так продолжится, базовый курс обучения сократят до полугода.

— Не сократят, среди студентов достаточно непотомственных магов, чтобы ради них сохранять расширенную программу.

— Ах, какая это расширенная? Так, всё по верхам, по верхам. Скоро не на что будет содержать Академию и весь штат… Кстати, по старой памяти не хотите ли пожертвовать немного средств в казну Академии?

Профессор Эзалон смотрел на меня внимательно и выжидающе. Я даже засомневалась на мгновение в своих познаниях, неуверенно произнесла:

— За обучение большинства студентов платят родители.

— Но у нас иномиряне на льготном обучении.

— Все эти нужды должен покрывать банковский процент с казны болотных гоблинов, — напомнила я, ведь после усмирения гоблинов все конфискованные у них денежные средства отправились в банк, а процент от них переводился на развитие Академии. В императорской сокровищнице осели лишь религиозные ценности: в обмен на их сохранение болотные гоблины согласились следовать законам империи.

— Ах! — профессор Эзалон отмахнулся. — Золота в казне гоблинов было немного, процент, который нам отчисляет имперский банк, не слишком велик. Всегда приходится ужиматься, от чего-то отказываться, буквально недавно мы снова вынуждены были выделить средства на туалеты для жителей окраин…

И он начал рассказывать о том, что нужно ремонтировать в Академии, что они уже отремонтировали, с какими проблемами столкнулись, о жадности гильдий, которые задирают цены, и прочее, прочее, прочее.

Уйти я не могла из-за невозможности применить телекинез, но надеялась, Эзалону надоест жаловаться на недостаток средств, и он уйдёт сам.

Я жестоко ошибалась! Казалось, он не просто не уставал, а ещё больше воодушевлялся своим рассказом, и напоминания об ожидающих его студентах не сподвигли его прекратить уговоры.

— Хорошо, хорошо, я сделаю пожертвование, — сдалась я: больше получаса поток жалоб не иссякал, и сейчас я была не в том состоянии, чтобы противостоять ему словесными кружевам, уйти, что-то сделать. Его монотонная речь билась о моё сознание, и я хотела только скорее освободиться. — При первой же возможности отправлюсь в банк и сделаю перевод.

— Зачем ждать? — профессор Эзалон вытащил из-за пазухи конверт и перо с колбой, из которой чернила подавались сами собой. — Можете сразу выписать запрос на перевод.

Пространство вокруг слегка плыло, и всё казалось дурным сном, почти кошмаром.

В конверте профессора хранились бланки имперского банка с внесёнными реквизитами Академии драконов, мне оставалось указать свои, сумму, поставить роспись или магическую печать.

Глазом моргнуть не успела, как перо оказалось в моей руке.

«Элоранарр бы его украл», — пронеслось в голове, и почему-то тоже захотелось умыкнуть это перо. Я чуть головой не затрясла от странного спонтанного желания. Похоже, это снова действие «лекарства» Дариона.

Посмотрела в ясные глаза Эзалона, прикидывая, сколько нужно выписать, чтобы он ушёл. Поняла, что прилично. Вздохнула: «Свобода дороже».

С усилием протянула ему перо, стараясь сдержать дрожь онемевших пальцев:

— Впишите сто золотых.

Немного удивившись, Эзалон всё же вписал нужную цифру, а я взялась за бумажку и вместо росписи поставила магический оттиск родовой печати — это заменяло реквизиты и не требовало подписи, справиться с которой я сейчас не могла.

— Безмерно благодарен, — улыбнулся профессор Эзалон, убирая письменные принадлежности и чек. — На первое время хватит.

— Хорошего вам вечера, — намекнула я, предлагая ему идти дальше.

— И вам чудесного вечера, — раскланялся профессор Эзалон, — надеюсь на скорую встречу.

Наконец он зашагал прочь.

Теперь я поняла, почему дедушка за год обучения Халэнна помимо оплаты курса три раза делал пожертвования в пользу Академии драконов.

Надеюсь, мне не придётся больше встречаться с этим ужасным человеком.

Как только он отошёл на четыре метра, я снова обратилась к телекинезу и зашагала дальше. Прошедшие ранее менталисты невольно расчистили мне тротуар, так что до большой трёхэтажной гостиницы я добралась без приключений и лишних столкновений.

Мне следовало поторопиться, но не хотелось встречаться с сёстрами Ларн, и совладать с этими эмоциями не получалось. Вместо того, чтобы зайти внутрь, я оглядела здание: тепло-серый камень отделки отлично сочетался с белыми рамами и белой вывеской, на которой чернёным серебром выведено: «Достойный дом». Едва я поднялась на невысокое крыльцо в четыре ступеньки, двери распахнулись сами. По ногам почти неощутимо шаркнуло встроенное в камни крыльца очищающее заклинание, и я ступила на багровую ковровую дорожку, проложенную до стойки администратора.

Холл содержался в идеальной чистоте, слева и справа имелись диваны и кресла с тёмной, под цвет дорожки, обивкой. По обе стороны стойки блестели отполированным мрамором колонны. По Столичным меркам обстановка чуть выше среднего, но для Нарнбурна — шик и блеск. На шике с блеском прежний хозяин и прогорел.

Можно было воспользоваться случаем и посмотреть, как здесь всё устроено на самом деле, а не по отчётам совладельца, это отвлекло бы меня от просыпающегося желания вернуться в башню, спрятать покрывало, добраться до Элоранарра и…

Перед глазами опять запестрило эротичными образами, они наполнили холл, я проходила сквозь них: объёмные, будто настоящие тела, искажающиеся, едва я врезалась в них.

— Добрый вечер, — поприветствовал меня высокий опрятный мужчина в строгом костюме цвета графита. — Желаете снять номер или встретиться с кем-нибудь из постояльцев?

— Мне нужна Сирин Ларн.

Мужчина насторожился, лёгкая улыбка стала натянутой, и это сразу показало, что с драконессами не всё в порядке.

— Кто её спрашивает? — в голосе тоже появилась обеспокоенность.

— Халэнн Сирин.

Его облегчённый выдох прозвучал до неприличия громко. И ментальный амулет у него хороший, так просто в голову не влезешь.

— Что они натворили? — я облокотилась на стойку, так легче было переносить движение стен, пола и потолка, вдруг решивших покривляться.

Мужчина задумался на мгновение. Видимо, решал, насколько откровенным и резким можно быть с одним из совладельцев гостиницы. Кашлянув, чуть подался вперёд и тихо проговорил:

— Госпожа Энтария… с самого прибытия недовольна всем. И порой её… недовольство… слишком разрушительно.

Мда, подсунула я им беременную драконессу. Надеялась ведь, что она будет в некоторой прострации, а Сирин Ларн смягчит ситуацию.

— Она проживает уже в третьих апартаментах, первые… пришли в негодность, — поведал мужчина.

— А что Сирин Ларн?

— Она пыталась успокоить госпожу Энтарию, но, кажется, стало только хуже. Госпожа Сирин поселилась отдельно… постоянно плачет… К тому же на неё обратил внимание барон Варраван, прибывший навестить сына студента, и его внимание было несколько навязчивым, госпоже Сирин пришлось разбить о его голову стол.

— Благодарю за информацию, — бросила на стойку золотую монету, и глаза мужчины радостно сверкнули от такой щедрой награды. — В каких номерах они живут?

— Госпожа Сирин — в двести восьмом, госпожа Энтария — в триста первом… а барон Варраван — в двести третьем, он сейчас там, — поклонился мужчина.

Я направилась к широкой лестнице на второй этаж. Барон Варраван… вассал вассалов Киарстенов, а наглости не занимать. Если память мне не изменяет, владел магией ветра. Женат.

И на втором этаже всё было вылизано до блеска, лежали дорожки. В первую очередь я направилась в двести восьмой номер, постучала в массивную дверь:

— Сирин, это Халэнн.

С той стороны послышались торопливые шаги, створка распахнулась, открывая мне заплаканное лицо. Глаза и нос Сирин Ларн опухли, губы дрожали…

— Вы обещали, что Энтария не станет относиться ко мне хуже! Вы обещали!

— Что сделал барон Варраван?

Шмыгнув носом, Сирин отбросила с лица спутанные пряди:

— Предлагал стать любовницей и дёрнул платье, говоря, что для этого я должна раздеться, ну я и… немного вспылила.

Может, сама судьба подсунула мне этого барона? Я устала, очень устала сдерживать переполнявшие меня эмоции, кипящую в венах кровь. Муть сегодняшнего дня, встречи с менталистами, качели настроения — всё это требовало выхода. Краем глаза я заметила, что ногти на моих пальцах удлинились, отливают серебром.

— Закрой дверь и подожди, — велела я и направилась в сторону двести третьего номера, где должен обитать барон Варраван.

Чеканный шаг не получался, но это значения и не имело.

На стук барон Варраван открыл сам. Он был почти на голову выше меня, намного шире в плечах. Из одежды — только рубашка, светло-зелёные штаны и сапоги, словно он начал одеваться или уже раздевался. Посмотрел с некоторой долей любопытства:

— Чем обязан?

— Я пришёл напомнить о манерах, — я отпустила свой голос — настоящий голос, с мелодичными перекатами, бескрайней гаммой эмоций и их оттенков, но он не выразил и сотой доли бурлящего во мне гнева.

— Мне? — Варраван искренне недоумевал. — А не пошли бы вы…

— Пусти меня внутрь, — прошлась по нему управляющими интонациями, проверяя, насколько хорошо они действуют в моём нынешнем не самом хорошем состоянии.

По невыразительному лицу Варравана пробежала тень изумления, он отступил, шире раскрывая массивную дверь. Он был восхитительно не защищён ментально, фонтанировал нарастающей тревогой. Ауру амулетов я ощутила чуть в стороне — похоже, Варраван их снял и оставил на столе. Захлопнула дверь уже я:

— Замри. В человеческой форме, — продавила и голосом, и ментальным воздействием.

Его зарождающийся страх был терпким, он насыщал мою злость сладостным ощущением силы, я видела его в глазах: тот самый первозданный ужас разумных существ, вдруг осознавших, что кто-то другой теперь управляет их телом. Это чувство росло с каждым мгновением, пока Варраван не мог противиться моему приказу.

— Если кто-то желает получить драконессу в любовницы, — заговорила я с хищным наслаждением, — он должен обратиться к её родителям, главе рода или сюзерену, а не сдирать с неё платье.

— П-простите. П-понял. В-вы?

— Халэнн Сирин, сюзерен леди Сирин Ларн, опекун и временный управляющий её родом.

Паника. Судорожные размышления о том, кто может помочь, насколько много у меня власти, согласится ли его сюзерен обратиться к своему сюзерену и требовать отмщения. Мелочные, похожие на пиявок мысли, от которых так хотелось отмахнуться…

— Подойди к софе. Сохраняй человеческую форму.

Ох, сколько эмоций, сколько самых немыслимых предположений, вплоть до того, что заставлю есть обивку, я же страшный ужасный Сирин.

Да-да, я страшная и ужасная! Трепещите все:

— На колени, лицом в сиденье и замереть.