Глава 47

Не сводя с меня странного взгляда, Дарион потёр нижнюю губу. Кресло под ним опять скрипнуло, а я крепче сжала папку.

— Можешь гарантировать, что сохранишь сказанное в тайне? — спросил Дарион прямо. — Что будешь молчать, несмотря ни на что.

— Подданство империи обязывает меня сообщать о готовящихся преступлениях…

— Если речь идёт не о преступлении, ты точно будешь молчать?

Я хотела ответить «да», но Дарион вкрадчиво продолжал:

— Нет такого существа, которому ты всё расскажешь, считая, что этому существу можно доверять и делиться самым сокровенным, потому что оно желает только добра?

Леди Заранея желает только добра.

Ей я рассказала о чувствах Элора…

Но Заранея желает только добра, ей можно.

Дарион странно усмехнулся:

— Как видишь, ты не можешь обещать мне молчания.

— Да. Не могу, — признала я глухо. — Но…

Дарион вежливо ожидал ответа. Я могла бы сказать, что у него, всего лишь наставника в Академии драконов, не может быть настолько важных секретов, чтобы они заинтересовали императрицу, но уничижительное напоминание о его нынешнем положении только навредит.

— Я же не выведываю твои служебные секреты, — примирительно улыбнулся Дарион. — Но это не мешает мне тебя любить.

О несоизмеримости наших секретов я тоже промолчала, чтобы не накалять обстановку.

Я просто не знала, что делать, как общаться с Дарионом. Я же не рассказывала ему всё, имела ли право требовать от него полной откровенности? Решила попробовать с другой стороны:

— Ты втянул меня в какую-то интригу, а теперь отказываешься рассказать подробности, это нечестно.

— Нечестно, — согласился Дарион. — Но в данной ситуации у меня практически не было выбора.

Я поджала губы. Трудно его понять, а из-за того, что он медведеоборотень — невозможно заглянуть в сознание. И это раздражающее ощущение надвигающейся беды не отпускало, дёргало нервы, мешая сосредоточиться и здраво мыслить.

— Можешь поклясться, что не готовишь государственный переворот? — кажется, мне оставалось только это. Если смотреть на законные и мирные методы.

— Я клянусь, что не замышляю ничего дурного против Аранских, наоборот, стараюсь сделать всё, чтобы их правление было благополучным и долгим. И не замышляю ничего, вредящего тебе.

Он говорил правду, но с каким-то слабым оттенком горечи.

И что мне со всем этим делать?

Дарион нервно потёр подлокотник кресла и посмотрел на меня исподлобья:

— Скажи, пожалуйста… Безотносительно всех этих тайн, секретов и прочей политики… я хоть немного дорог тебе? Хоть чуть-чуть?

«Никто из нементалистов никогда нас не поймёт, не стоит даже надеяться на это и считать их своими друзьями».

«Самое дорогое — семья, остальные — разменные монеты и пешки».

«Никогда не привязывайся ни к кому просто так, особенно к тем, кто знает твои опасные тайны».

Все эти дедушкины наставления вихрем пронеслись в голове, прозвучали его голосом — и разбились о воспоминания о годах одиночества, когда только Дарион знал правду.

— Мне… — губы задрожали, но я нашла в себе силы признать, — больно не доверять тебе.

Лицо Дариона дрогнуло, взгляд смягчился. Во мне от самого сердца нарастала дрожь, и глаза защипало. Вдохнуть не получалось.

Дарион потянулся ко мне, но двери распахнулись, и у меня как-то сразу получилось взять себя в лапы: прямее стала спина, расправились плечи, и подбородок вздёрнулся вверх, а из глаз исчезли неприятные ощущения.

— Что-то, Дарион, ты слишком долго тут сидишь, — нелюбезно заметил Элор.

Вокруг него не сверкали молнии, он не скалился, ноздри трепетали лишь чуть, но атмосферам мгновенно накалилась.

— Мне попеняли за отсутствие отчётов за последние несколько лет, — совершенно искренне поведал Дарион. — Я исправляюсь.

Отличный образчик того, как можно лгать, говоря правду: отчёт я когда-то с Дариона спрашивала между делом, но явился он сюда явно не ради него.

— А-а, — протянул Элор. — Значит, ты тут недавно почти на колени падал из-за просроченных отчётов?

— Если обнаружишь недочёты или потребуются разъяснения, — глядя мне в глаза, Дарион поднялся, — ты знаешь, где меня искать.

— Я тоже знаю, где тебя искать, — многозначительно заметил Элор.

— Для соректора знать это вполне естественно, — отозвался Дарион. — Надеюсь, у вас не возникнет вопросов, ради которых вам захочется явиться ко мне, а у меня не возникнет необходимости оттаскивать вас от какой-нибудь студентки.

Золотые глаза Элора потемнели, но он справился с гневом и позволил Дариону выйти из кабинета. Взмахом руки заставил ветер захлопнуть створки и уставился на меня.

Я уткнулась в отчёт Дариона.

— Сердишься? — Элор подошёл и внаглую уселся на мой стол.

— Стол — это же вроде для работы, — вздёрнув бровь, заметила я, — а если бы я так к тебе уселся?

— Мне стало бы сложно работать.

— Почему?

— Боюсь, я слишком часто воображал, как нагибаю тебя на свой стол.

Лёгкий ступор закончился моим шумным:

— Пф!

И ещё одним лёгким ступором, после которого я всё же смогла прочитать пару строк отчёта, но тут Элор потянулся и вырвал у меня папку, отбросил её в кресло и заглянул мне в лицо.

— Мы на службе, — напомнила я, стараясь не вдыхать аромат корицы.

— Как твой непосредственный руководитель я приказываю тебе забыть об этой нудятине и пойти прогуляться.

— Вместе с тобой?

— Да.

— Альтернативное предложение: устроим спарринг?

— Глупое предложение: я не хочу тебя бить, а становиться грушей для битья — прости, но нет. Если только в обмен на что-нибудь.

— И на что же?

— Хочу искупаться с тобой, — Элор внимательно-внимательно смотрел мне в глаза, и под этим взглядом стало неловко, трудно анализировать его интонации. — Раздетыми, конечно.

И всё же я уловила сомнение в его голосе. Усмехнулась:

— Давай ограничимся чтением.

Неопределённо хмыкнув, Элор качнулся с носика на пятку и кивнул.

Он становился всё откровеннее… и значит, мне надо быть осторожнее.

***

Три дня… Кажется, я своего освобождения из Башни порядка не ждала так рьяно, как освобождения принца Арендара.

Снова я стояла в лесу, обняв дерево, прижимаясь к шершавой коре, а Элор в безумной ярости крошил каменного голема кулаками.

Казалось, даже ветер не смел нарушить гробовой тишины вокруг звукопоглощающего купола.

Ярость и бессилие — вот что читалось в атаках Элора, в его застывшем лице, в резких движениях его гибкого тела, в этом молчании, в выплесках магии, выжигающих землю вокруг него.

В ногу что-то ткнулось. Вздрогнув, я оглянулась, но никого не увидела и тогда посмотрела вниз: маленькие чёрные шерстяные комочки столпились рядом со мной и тоже наблюдали за дракой Элора с големом.

Магические паразиты, будь они неладны.

Зачем они вокруг меня-то столпились? Я же дракон.

— Брысь! — шикнула я.

Комочки оглянулись на меня, поморгали, снова повернулись к Элору. Высунули ушки, пошевелили…

— Эй, я сказала вам убираться, — прошипела я. — Нечего его магией питаться!

Стукнулась лбом о ствол: дожила — с магическими паразитами разговариваю.

Постучалась лбом ещё несколько раз, но мозгов не прибавилось, только паразиты уставились на меня и продолжили моргать. От этого моргания поплыло в глазах. А потом эти твари взяли и просто растворились в пропахшем смолой воздухе.

Я покрепче обняла дерево. Как же хотелось, чтобы всё, наконец, стало нормально. Просто хотя бы нормально, как было до этого проклятого ранения Элора, до появления Валерии. Чтобы мы жили как раньше: вместе ходили на службу, общались без подтекстов, просто, по-дружески, почти по-семейному.

***

Вечером, когда до возвращения принца Арендара оставалось два дня, я почти выдохнула. Сегодня обошлось без эксцессов, разбитых о голема кулаков, пошлых намёков и неожиданностей. Я готова была безропотно читать Элору, лишь бы ему было спокойнее.

Но он куда-то пропал. То ли на процедуры в лаборатории принца Линарэна, то ли встречался с семьёй, а может, по-прежнему стыдился позавчерашних намёков и признаний.

Это смущало его, хоть он и старался держаться молодцом. По крайней мере, после предложения искупаться вдвоём голыми Элор не тревожил меня ни единым намёком на интимность.

Но дело могло быть не в самих признаниях, а в моей реакции на них.

В гардеробной переодеваясь из красного с золотом мундира в домашний серый костюм с серебряными пуговицами, снова промазываясь зельем, я всё думала об Элоре. Пыталась понять, что он чувствовал сейчас. И не могла представить.

Привязанность ко мне явно становилась для Элора мучительной, и мне стоило уехать, отдалиться, дать ему сосредоточиться на делах, любовницах, семье. В конце концов, для него это естественнее, чем поползновения в мою сторону. А в нынешнем состоянии ему и вовсе не нужны моральные терзания.

Только уехать от него сейчас я не вправе. Моя власть над ним пока сильна, и, думаю, в случае чего только я смогу мирным путём остановить его от глупостей, если вдруг эмоции Элора всё же захлестнут.

Я надеялась, что смогу, и оставалось потерпеть всего пару дней, а там принц Арендар поможет Элору прийти в себя.

Разложив магические кристаллы по карманам жилетки, я развернулась к ростовому зеркалу и, поправив галстук-платок, окинула взглядом стоящего напротив меня Халэнна. Провела пальцами по серебряным волосам, придавая им его любимый тёмный цвет. Теперь идеально…

В дверь гостиной постучали.

Деликатно.

Я сразу подумала о Сирин Ларн — возможно, она хотела спросить о сестре. Я мысленно поморщилась, но открывать пошла: жалко мне её было и под дверью оставлять, и в целом.

И поэтому, увидев на пороге Вейру, я почти растерялась. Её чёрные волосы были заплетены в тугую косу с нитями жемчуга, бархатный с золотым тиснением халат охватывал стройное гибкое тело.

— Если ты приставать — я не в настроении, — сразу обозначила я.

Вейра засмеялась, демонстрируя зубы под стать жемчугам. Что ни говори, роскошная драконесса.

— Хал, милый, я всегда рада к тебе поприставать, но сегодня по делу, — она подхватила полы с оторочкой из шёлковых кисточек и переступила порог моей гостиной.

— Кто-нибудь из твоей семьи опять попал в неприятности? — поинтересовалась я. — Или вы потратили все выделенные деньги?

— Нет и нет, с деньгами точно всё в порядке до послезавтрашней нашей прогулки в Столицу. — Вейра уселась на диван и подтянула ноги. В халате, в такой вот расслабленно-фривольной позе, накручивая на палец хвостик косы, она была особенно хороша и провокационна. Но серьёзный взгляд и впрямь намекал, что она тут не ради пустого кокетства. Вейра дождалась, когда я присяду на подлокотник кресла, и только тогда спросила. — Что с Элором?