Пред-эпилог (оружейный)

Как оружие избранной одного из Аранских, Жаждущий и Многоликая, напитанные этой же магией, должны без особых трудностей преодолеть защиту дворца. Только одно они не учитывают: защиту делал не абы кто, а Линарэн, и там такие схемы, которые обычным щитовикам и в голову бы не пришли, а он напихал всякое неучтённое по принципу «А, пусть будет».

Впрочем, до линии защиты им ещё ползти и ползти. По газонам, под кустами и, плавно мимикрируя, перебираться через дорожки. Замирать, пропуская караулы гвардейцев.

Привыкший к тому, что его носят, Жаждущий воспринимает это неожиданно спокойно, хотя предпочёл бы видеть происходящее вокруг.

Когда до окружающей парк стены остаётся всего метров десять, Многоликая ощущает чьё-то присутствие и застывает. Жаждущий тяжко вздыхает… А в следующий миг их припечатывает мохнатое тело.

Чужеродная сила сдавливает, когтистая лапа подковыривает край Многоликой и мощным толчком подбрасывает вверх.

«Какого!..» — закончить ругательство Жаждущий не успевает — чёрный с золотыми проблесками комок шерсти накрывает их своим телом, снова впечатывая в траву. Многоликая спелёнывает дёрнувшегося Жаждущего и мимикрирует под полено.

«Отпусти, я покрошу эту тварь! На покрывала пущу!»

«Это питомец денеи, она сама нас потом покрошит и на покрывала пустит!» — Многоликая стоически выдерживает ещё одно игривое подбрасывание вверх.

«Из меня покрывало точно не получится, — рычит Жаждущий. — Давай рискнём!»

Маленькая версия Пушинки хоть и слабее прототипа, но намного опаснее, чем кажется на первый взгляд. Золотые глаза вспыхивают в предвкушении, хвост раздувается, кисточки на ушах подрагивают. А сами уши резко разворачиваются на звук приближающихся шагов.

Выпустившая лапки Многоликая бросается к стене, но увеличившаяся пасть мини-Пушинки распахивается, зубищи перехватывают «полено» поперёк, и она, воровато оглянувшись, пускается с добычей прочь от приближающихся гвардейцев, которых вполне могло заинтересовать, откуда в ухоженном парке непонятное бревно.

***

«Да спит это, бежим! — в бессильной злости шипит Жаждущий. — Пока мы тут валяемся, брачные недели не только начаться — закончиться могут!»

«Это не спит», — возражает Многоликая мудро.

Пушиночка затащила их на чердак дворца и там уже в полной безопасности катала, валяла, кусала, точила коготки. Многоликая упорно изображала полено. Жаждущий злился, но, запертый внутри неё, ничего изменить не мог. Единственная поблажка Многоликой: она в небольшое отверстие позволяет ему видеть сумрачный чердак и пушистую хищницу.

«А давай разделимся, — предлагает Жаждущий. — Ты в одну сторону побежишь, я — в другую. Не может же это покрывало меховое разделиться надвое».

Безмятежно сопящая в углу Пушиночка приоткрывает золотой глаз, осматривает лежащую посередине чердака добычу. И её морда расплывается в довольной улыбке.

«Мне кажется, или она нас слышит, и ей эта идея понравилась? — с тихим ужасом произносит Жаждущий. — Она что, может раздваиваться?»

«Предлагаю не проверять», — традиционно осторожничает Многоликая.

***

Выставив вперёд лапки, распластавшись пузом по полу, Пушиночка игриво качает хвостом из стороны в сторону. Золотые глаза полумесяцами мерцают в сумраке.

«Слушай, ну должны же быть причины, по которым эта мохнатая тварь нас тут держит!» — Восемь часов бездействия не лучшим образом сказываются на настроении Жаждущего крови.

Многоликая, оставляющая большую часть его негодующих реплик без ответа, на этот раз отзывается: «Может, она не против, чтобы кое-кто оказался на брачных неделях».

«Ей какая разница!»

«Ну, если её хозяйка беспокоится о нашей паре и установлении между ними хороших отношений, может, это беспокойство передалось и живому покрывалу?»

«Как же с вами, женщинами, сложно! — снова переходит на шипение Жаждущий. — Одна романтика в голове!»

***

Попытку к бегству они предпринимают на рассвете — уверовав, что Пушиночки рядом нет. Прокрадываются сквозь темноту чердака. Выскальзывают в воздуховод. Многоликая распластывается по стене, оглядывая озарённые светильниками окрестности, как вдруг сверху снова обрушивается мохнатое тело. Многоликая отскакивает, переворачивается в воздухе и приземляется на влажный от росы газон ощерившейся ящерицей с семью металлическими хвостами.

Спрыгнувшая рядом Пушиночка раздувается, шипит.

Многоликая отступает.

Пушиночка надвигается.

«На покрывалки её!» — извивается в тисках плена Жаждущий.

Но Многоликая, мимикрируя под траву, бросается прочь, на ходу втягивая рвущиеся к врагу лезвия. Пушиночка мчится следом. Упакованный Жаждущий крови вопит во тьме плена: «Выпусти меня! Я буду сражаться!».

Отрастив дополнительные лапы, Многоликая ускоряется, перескакивает через живые изгороди.

С урчанием Пушиночка прыгает за ней. Многоликая же, на лету отрастив длинные лапы, упирается ими в землю и припечатывает летящую следом охотницу нарощенными копытами.

Охнув, Пушиночка валится в кусты. А Многоликая, припав к земле и мимикрируя под траву, бросается к стене. Сзади раздаётся топот лап — очнувшаяся Пушиночка, сверкая глазищами, несётся за ними, всё увеличиваясь в размере. Новые лапки Многоликой ускоряют её бег. Мощный толчок — она взвивается в воздух, уже почти перелетает стену.

Но тут срабатывает «А, пусть будет» Линарэна — Многоликую и Жаждущего сжимает и втягивает в стену. До выяснения обстоятельств.

***

«Что делать будем? Что мы будем делать?» — беспрерывно зудит Жаждущий крови. Торчать в каменном мешке ему откровенно тошно и тревожно. — Сейчас этот рыжий расстарается, и не будет нам никаких Неспящих и прочих радостей, а будут дракончики и прочие девичьи штуки».

Многоликая молча скребёт стену их ловушки и очень-очень сожалеет о том, что, в отличие от Риэль, не может Жаждущего не слышать.

***

Линарэн добирается до уловителя (в котором в своё время немного посидела Пушинка) не то что бы очень скоро.

Оглядывает сидящую внутри «Пушиночку» и разочарованно вздыхает: он-то надеялся на что интересное, а не на то, что трогать запрещено!

Раздувшаяся до размера Пушиночки Многоликая грациозно выпрыгивает из ловушки и, не тратя время, припускает прочь от императорского дворца, только распушённый хвост и светлые пятки мелькают.

Линарэн провожает её взглядом сквозь магические стёкла гогглов.

Если бы его спросили «Ты видел пропавшее призванное оружие?» а не «Ты не брал пропавшее призванное оружие?», об исчезновении Многоликой и Жаждущего знали бы больше.

***

Когда императорский дворец исчезает из вида, Многоликая снова превращается в огромную ящерицу с заключённым в ней уруми и, юрко скользя между травами и кустами, бежит дальше. Связь с Риэль помогает держать верный курс. Многоликая даже позволяет Жаждущему крови смотреть по сторонам.

Тот, хоть и не большой знаток местной географии, но немного осведомлён и умеет ориентироваться на местности. После встреченного дорожного указателя он окончательно уверяется в своих расчётах и довольно восклицает: «Похоже, они в Новом Дрэнте! Вроде бы в той стороне брачных мест нет, значит, не всё потеряно!.. Наверное, это первый раз, когда я несолидарно желаю нормальному мужику получить по яйцам».

***

«Ты быстрее не можешь? А, может, попробуешь лететь? Давай ускоримся, а то опоздаем…» — Жаждущий не самый терпеливый пассажир, и будь Многоликая менее ответственной, выплюнула бы его из себя и смылась от такого «счастья». Но она ответственная.

А Жаждущий любит трепаться. Причём без дела тоже. «Как Риэль терпит Элора?» — недоумевает Многоликая.

Они упорно движутся к цели. Если бы из осторожности не огибали города и селения, они бы услышали, как объявляют об обретении Элоранарром Аранским избранной и великого семейного счастья. Услышали бы возгласы недоумения и пересуды. Впрочем, чтобы услышать что-то действительно серьёзное, им пришлось бы заглянуть в дома аристократов и магов: долгожители лучше помнят все обстоятельства дела, лучше понимают ценность и силу Серебряной принцессы Сирин. И о Бешеном псе они знают куда больше, чем простые обыватели. А ещё — благоразумно обсуждают сногсшибательную новость за закрытыми дверями.

Так и бегут Многоликая с Жаждущим, не зная, что имя Риэль Сирин гремит на весь Эёран.

***

Если дворцовая защита теоретически проницаема для этой парочки благодаря сродству магии, то границы государственные таким свойством не обладают, поэтому для их пересечения Многоликой и Жаждущему приходится свернуть в поселение, чтобы попасть в какой-нибудь идущий через границу обоз.

К обозу они решают присоединиться в последнем крупном городе перед границей, в котором на ночлег останавливаются торговцы. Ранним утром тут уже полно народа, идут последние приготовления, объединение путешественников, суета.

Маленький каменный голем с ящиком, в которого перевоплотилась Многоликая, особого внимания к себе не привлекает: она ничем не отличается от подобных носильщиков. Именно здесь, в шумной переговаривающейся обо всём на свете толпе они узнают о масштабном рассекречивании Риэль.

«Это что, мне теперь на платье висеть придётся?» — недовольство Жаждущего всем и вся начинает бить все рекорды.

«Неужели ты верил, что ей и дальше позволят притворяться мужчиной?» — на этот раз Многоликая не может удержаться от вставления реплики в затянувшийся монолог.

«Надеялся, ей хватит силы голоса настоять на своём».

Они бредут между готовящимися к отбытию существами, выискивая подходящее место: такое, чтобы и забраться незаметно получилось, и фон магический, и превратиться в предмет транспортировки возможно, и проблем с накладными это не вызвало.

Среди гомона о договорах, слухах о повышении пошлин, пересказов новостей о разных личностях Жаждущий и Многоликая то и дело улавливают относящиеся к ним реплики:

— Получается, всё ИСБ не могло раскрыть драконессу в своих рядах? Не удивительно, что они столько лет не могли выловить демонов!

— Так менталист же, всем головы задурила, они такие, во что хочешь поверить заставят.

…

— Как же они на брачные недели полетят, если у них королевство не обустроено?

…

— Получается, в Эёране теперь два золотых драконьих рода детьми обзаведутся?

…

— Может, король Элоранарр налоги понизит на радостях? Или пошлины?

— После трёх любовниц одна жена? Какая тут радость!

…

— Говорят, не драконесса у него, а дракон переодетый! И злой очень, его все боятся.

И даже когда Многоликая с Жаждущим просачиваются в мешок с орехами для алхимических зелий, до них сквозь ткань и прослойку жёстких плодов нет-нет, да проникает: «…избранная… по всей стране объявили… брачные недели…»

***

После пересечения границы без всяких происшествий обоз двигается в нужную беглецам-спасителям сторону, и они остаются среди поклажи. Этот отрезок пути был бы совсем не примечательным, не начни сопровождающие караван охранники нахваливать бордель.

— Там такие девочки! Такие умелицы! Что они языками вытворяют…

Бывалые охранники соблазняют молодого коллегу посетить их любимое заведение на этом тракте. Но если коллега в силу скромности держится, то Жаждущий… Жаждущему слышать рассказы о жарких красотках, умелых языках и прочих радостях откровенно тоскливо.

«Эх, а были времена…» — вздыхает он под вздохи о податливых женских телах и незаметно для себя ёрзает внутри Многоликой.

Мужчины, скрашивая путешествие, делятся впечатлениями и воспоминаниями о дивном месте. Жаждущий, вспоминая прежнюю бурную жизнь, ёрзает в Многоликой.

Не выдержав, Многоликая выпускает его из объятий и укладывается в углу мешка. Так что Жаждущий теперь елозит среди орешков. И вздыхает: «Почему эти маги не могли придумать для призванных более удобную форму?»

«Наверное, чтобы призванное оружие в самый неподходящий момент не побежало по борделям», — предполагает Многоликая тихо.

***

К вечеру торговый обоз добирается до небольшого городка и, как обычно, останавливается на постоялом дворе, почти совмещённом с тем самым «лучшим в королевстве» борделем. Телеги загоняют на просторный двор, лошадей распрягают, проверяют крепление тюков, сундуков и ящиков. Одни предвкушают ужин, другие — отдых, третьи — проверенных девочек.

— Говорят, там пара новеньких появилась! — этот возглас рождает бурю эмоций.

Многоликая не спешит: даже с хорошей маскировкой не дело выбираться под копыта лошадей и снующих по двору охранников и торговцев. Она ждёт, когда на постоялый двор опустится ночь, и тогда можно будет без особых усилий незаметно покинуть город.

Постепенно голоса во дворе стихают, отчётливее слышен гомон в здании и лёгкое треньканье музыки в борделе, отголоски возбуждённого смеха и топота.

«Многоликая, — осторожно начинает Жаждущий. — Я тебя тут спросить хотел… а ты в мужчину превратиться можешь?»

С полминуты Многоликая переваривает вопрос, после чего задаёт встречный: «А тебе зачем?»

«Близость борделя тебе ни на что не намекает?»

«Учитывая, что у тебя нет ничего, что необходимо для посещения борделей, нет, не намекает».

«У Риэль тоже не было, это ей не мешало развлекаться, а теперь, когда её раскрыли, о борделях можно забыть. Надо гульнуть напоследок».

«Ты вроде торопился предотвратить брачные недели».

«Ну, пока Риэль на том же месте, в брачные места не летит, значит, на своём настояла. Им ещё норы рыть и, как правильно сказали, порядок в королевстве наводить, так что пара часов ничего не решит».

«Когда стемнеет, будем уходить».

«Но бордель же тут рядом, тебе что, жалко, что ли?»

«Нас могут заметить».

«Я в тебе елозить буду!»

«Тогда сам побежишь».

…

«Многоликая, ну, пожалуйста…»

…

«Ну давай не на пару часов, а на полтора».

…

«Там так весело. Давай заглянем».

…

«Хотя бы час!»

…

«Ты что, ревнуешь, что ли?»

…

«Дай мне хотя бы в окошко заглянуть!»

«Но только заглянуть в окошко!» — соглашается Многоликая, понимая, что, если не пойдёт на уступки, Жаждущий её с ума стенаниями сведёт. Причём её терзает крамольная мысль: а не оставить ли его в борделе, если ему туда так хочется!

***

Увы, Многоликая ошибается: мало того, что Жаждущий, воспользовавшись открытым окном, чуть не втягивает её в бордель, чтобы «внимательнее рассмотреть вон ту прелестницу…», он ещё и всю дальнейшую дорогу припоминает, что ему не дали погулять напоследок «мы же теперь призванные приличной драконессы, придётся вести себя соответствующе», так ещё и постоянно предлагает забежать то в один город, то в другой, потому что ему «не хватило впечатлений, всё произошло слишком стремительно», хотя они почти сорок минут наблюдали за чужим весельем.

На счастье Многоликой хотя бы другие торговцы и охранники, в обозах которых им доводится пересекать границы, не обсуждают бордели и постельные утехи. Зато ближе к столице до них доходит весть, что королева принимала гостей.

«Это что, её не заперли, а она нас даже не ищет?!» — возмущению Жаждущего нет предела, и так как Многоликая его единственная собеседница, он изливает всё именно ей.

Завидев на тёмном горизонте сияние фонарей и окон королевского дворца Нового Дрэнта, Многоликая чуть не падает от радости: можно будет спокойно оставить Жаждущего и хоть немного отдохнуть! Она припускает ход изо всех сил.

Защитные чары вокруг парка позволяют Многоликой перебраться через стену и пружинисто приземлиться на траву. На всякий случай мимикрируя под газон, она пробирается к озарённому светильниками зданию, по стене вползает к окну Риэль. Увы, там пусто.

«У дракона своего, — ворчит Жаждущий. — Мне это не нравится! Давай быстрее!»

Лапками выбивая в стене маленькие выемки, Многоликая перебирается к окну в спальню Элора, отращёнными усиками просачивается между рам и приоткрывает створки. Судорожное дыхание весьма недвусмысленно. Жаждущий крови плавно ныряет вперёд, но и так понятно, что происходит, и его вопль почти оглушает:

«Мы тебя спасать торопимся, а ты тут развлекаешься! Если бы зна…»

Многоликая спелёнывает извивающееся уруми, заглушая транслирующееся через неё обращение к Риэль, и оттаскивает наружу, усиками беззвучно закрывает створки. Жаждущий неистово вырывается: «Отпусти! Я ей всё выскажу! Мы… мы… а она!»

Оттолкнувшись от стены, Многоликая вместе с Жаждущим падает на газон и стоически переносит длинную-предлинную тираду о всяких там тупых драконессах, которые вместо поиска верного оружия и сражений развлекаются со всякими рыжими.

И только когда Жаждущий чуть успокаивается и обещает, что ничего обидного говорить не станет, Многоликая снова разрешает ему связаться с Риэль, конечно же чутко отслеживая речь и обращая внимание на неточности.

Жаждущий обиженно завершает: «Не буду с тобой разговаривать! И не ищи нас, я обиделся!»

Но в ответ лишь молчание.

Многоликая ощущает, что у Риэль просто нет моральных сил отвечать на это всё.

Проходит с минуту, и Многоликая всё же уточняет: «Ты хотел оказаться рядом, чтобы не допустить отлёта на брачные места, зачем отказываешься общаться и требуешь нас не искать?»

«Ну как же! Она побоится нас потерять и будет искать. А пока ищет — ей не до своего рыжего и не до брачных недель. Надеюсь, в голове во время поисков прочистится, и мы снова займёмся делом».

«Только ты без меня прячься», — Многоликая выпускает Жаждущего из объятий, после чего стремительно взбирается на крышу и растягивается по её коньку, мимикрируя под его цвет и текстуру. С высоты должен будет открыться красивый вид на восходящее солнце.

Повозмущавшись, Жаждущий закапывается под куст.

Отголоски ворчания то и дело долетают до Многоликой, но расстояние их приглушает, да и теперь, когда не надо управлять ногами и пристально следить за обстановкой, Многоликая может войти в лёгкий транс, который ещё сбавит силу голоса Жаждущего…

…

«Что-то она нас совсем не ищет!»

Многоликая молча любуется рассветом.

…

«Нет, она нас правда не ищет!»

…

«А, нет, кажется, ищет…»

Многоликая проверяет, достаточно ли хорошо смимикрировала.

…

«Или всё же не ищет? Похоже, не ищет! Совсем обнаглела!»

…

«Людей каких-то притащили… ничего не понимаю!»

…

«Многоликая, а может, ты меня заберёшь? Мне не нравится этот хорнорд надо мной!»

…

«Многоликая! — совсем отчаянный вопль чуть не сдёргивает её с конька крыши. — Они снова делают это!»